§ 3.3 Современные тенденции изменений в отечественной и международной уголовной политике

Анализ мировой практики международного полицейского сотрудничества в борьбе с транснациональной организованной преступностью позволяет сделать вывод, что в современной России правовая база, регулирующая противодействие органов безопасности и правопорядка международным криминальным формированиям явно неадекватна характеру и масштабам их угрозы национальной безопасности России.

В плане создания законодательной базы для ведения эффективной борьбы с транснациональной организованной преступностью сделано пока явно недостаточно, вследствие чего правоохранительные органы и спецслужбы России до сего времени в правовом отношении в борьбе с организованной преступностью слабо вооружены.

Как справедливо заметила в одной из своих работ А.И. Долгова:

«Отсутствует системный подход при принятии и изменении разных

нормативных правовых актов в России. Системный в рамках конкретной отрасли права и системный в рамках разных отраслей. Одновременно создается впечатление, что до сих пор законодатель не осознал необходимости борьбы с организованной преступностью с использованием всего спектра правовых средств»^[149].

При создании специального и совершенствовании иного законо­дательства, регулирующего интеграцию российских правоохранительных органов и спецслужб в систему международного полицейского сотрудничества, целесообразно учитывать передовую законодательную и правоприменительную практику зарубежных стран, рекомендации международных организаций, в частности VIII Конгресса ООН, по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Палермской Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности и других международных правовых актов.

Также в процессе разработки и совершенствования уголовно-правовых основ борьбы с транснациональной организованной преступностью важно иметь в виду общепрофилактическое воздействие законодательства на распространение этого явления.

государства»^[150].

Сегодня ведущей тенденцией международной уголовной политики,

* имеющей ярко выраженный позитивный характер, становится постепенный отказ от возможности разрешения социальных проблем методом принуждения, подавления личности. В советский период уголовная политика была адекватна господствующей идеологии и характеризовалась тенденцией ужесточения уголовной репрессии. «В уголовном законодательстве, — писал А.Л. Цветинович, — это проявлялось: а) в последовательной криминализации все большего числа деяний; в снижении возраста уголовной ответственности; в отмене уголовно-досрочного освобождения; в ужесточении норм о применении наказания; б) в практике применения уголовного законодательства — в росте числа случаев применения смертной казни, длительного лишения свободы, конфискаций; в тенденциозном толковании законов вразрез с их действительным смыслом; в) в судоустройстве и уголовном судопроизводстве — во введении чрезвычайных судов и внесудебных органов расправы с инакомыслящими, а также чрезвычайных процедур судопроизводства; г) в сфере исполнения уголовных наказаний — в превращении исправительных учреждений в места дикого произвола, попрания человеческих прав осужденных, беспредельного подавления их

Ф достоинства и беспощадной эксплуатации их труда; д) вне законодательства —

в применении никакими законами не предусмотренных административных высылок, ссылок и депортаций»^[151].

В противовес этой тенденции в современный период основной идеологической составляющей уголовной политики в частности ставятся

гуманистические принципы. Они знаменуют собой начало создания принципиально новой правовой системы в области борьбы с преступностью в * целом и международного полицейского сотрудничества в частности. Анализ

отечественного уголовного законодательства подтверждает, что тенденция расширения и ужесточения уголовной репрессии остановлена и начат поворот к гуманизации уголовной политики.

Серьезным препятствием на пути к гуманизации уголовной политики является неблагоприятное как с количественной, так и с качественной сторон развитие преступности. В.В. Лунеев пришел к однозначному выводу, что при всех существенных расхождениях в уровне преступности в разных странах первой и определяющей тенденцией в мире является ее абсолютный и относительный рост (относительно населения, экономического развития, культуры и т.д.)^[152]. Однако нужно учитывать влияние стереотипов общественного и правового сознания. Не только у значительной части населения, но и у многих представителей высших органов государственной власти на всех ее уровнях (законодательном, исполнительном, судебном) еще крепка вера в возможность подавления преступности и наведения порядка путем ужесточения уголовной репрессии.

Наконец, ограниченные материальные, финансовые и ресурсные возможности правоохранительных органов и в целом самого государства также отрицательно влияют на реализацию данной тенденции уголовной политики.

Нельзя не отметить проявляющуюся в последние годы достаточно выраженную ориентацию российской уголовной политики на международные стандарты и опыт международного полицейского сотрудничества борьбы с преступностью.

Международное сообщество, будучи глубоко обеспокоенно резким

v

организаций.

6. Мы с обеспокоенностью отмечаем, что организованная трансна­циональная преступность создает угрозу социальному и экономическому росту развивающихся стран, стран, переживающих переходный период, и их институтам».

В тексте Глобального плана действий против организованной транс­национальной преступности зафиксировано много конструктивных предложений, в частности, государствам рекомендовано стремиться к созданию адекватных структур и потенциала во всех звеньях правоохра­нительной системы, с тем чтобы бороться с технически сложными операциями организованной преступной деятельности. В законодательном плане особый интерес представляют рекомендации по преодолению так называемого кодекса молчания и запугивания, принятого в преступном мире.

Рассматриваемое направление уголовной политики должно вестись на основании двух основных стратегий.

Первая — подрыв экономического могущества преступных сообществ и организаций. В России для этого необходимо сделать эффективно «работающей» ст. 174 УК РФ, предусматривающую уголовную ответст­

венность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем, активно используя такой дополнительный вид наказания, как конфискация имущества.

Вторая — координация усилий всех ветвей власти, системы правоохранительных органов по противодействию организованной преступности. В этом деле, к сожалению, не достигнуто сколько-нибудь заметного прогресса — в отличие от опасных кардинальных изменений деятельности организованных преступных сообществ, в том числе консолидации усилий как внутри страны, так и за рубежом.

В третьем параграфе первой главы уже указывалось, что действующие международно-правовые акты предусматривают целый ряд конкретных форм международного полицейского сотрудничества. Нам представляется, что для правоохранительных органов Российской Федерации наиболее актуально расширение сотрудничества с зарубежными коллегами по следующим направлениям:

1. Сотрудничество в сфере оперативно-розыскной деятельности:

В августе 1995 года вступил в действие новый Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации», при его разра­ботке был использован опыт иностранных государств и предложения практических органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность.

Необходимость разработки нового закона была обусловлена тем, что в области проведения оперативно-розыскной деятельности ряд вопросов был недостаточно урегулирован или остался вне сферы действия прежнего закона. Так, например, вне законодательного регулирования в прежней редакции закона остались вопросы борьбы с организованной преступностью, коррупцией и другими особо тяжкими преступлениями. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» определяет органам безопасности и правопорядка задачу по добыванию информации о событиях или действиях, создающих угрозу безопасности

Российской Федерации, и сформировал правовой механизм ее реализации.

В соответствии с задачами ОРД в новом законе уточнены и дополнены основания проведения оперативно-розыскных мероприятий, позволяющих не только повысить эффективность работы по пресечению организованной преступной деятельности, но и реализовать задачу профилактики правонарушений. Это усиливает гарантии законности действий органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, соблюдения ими конституционных прав и свобод граждан.

Перечень оперативно-розыскных действий дополнился такими мерами, как «оперативный эксперимент», «проверочные покупки», «контролируемые поставки». Эти мероприятия наряду с нормой, освобождающей от уголовной ответственности лиц из числа членов преступной группы, активно способствовавших раскрытию преступлений, создают правовые условия для активизации борьбы с организованными формами преступной деятельности. Законом изменен порядок получения судебного решения на проведение оперативно-розыскных мероприятий в случаях, которые не терпят отлагатель­ства и могут привести к совершению тяжких преступлений, а также при осуществлении оперативно-розыскной деятельности при наличии данных об угрозе безопасности Российской Федерации. В целом данный закон создал необходимые предпосылки и условия для успешного проведения оперативно­розыскных мероприятий, сформировал необходимую правовую основу для действий уполномоченных лиц, определил формы правовой защиты должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, а также лиц, оказывающих им содействие. Вместе с тем Федеральный закон об ОРД не решил в полной мере одну из важнейших по своей значимости проблем борьбы с преступностью и, в особенности, с ее организованной частью — проблему использования результатов оперативно­розыскной деятельности в интересах уголовного процесса. В следствии этого, как справедливо отмечает В.П. Хомколов, по причине несовершенства

нормативного регулирования огромные объемы оперативной информации, находящиеся в делах оперативного учета, не используются в раскрытии и

* расследовании преступлений^[153].

В ч. 1 ст. 11 Федерального закона об ОРД предусмотрено использование результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе для подготовки и осуществления следственных и судебных действий. Кроме того, ч. 2 ст. 11 устанавливает, что они могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, представляться в органы дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, а также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с ₀ положениями уголовно-процессуального законодательства Российской

Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Однако данный законодательный акт не предложил подразделениям органов правопорядка и безопасности, ведущим борьбу с преступностью, четко регламентированную процедуру использования результатов оперативно­розыскной деятельности в уголовном процессе. Его отсылка для решения этого важного вопроса к уголовно-процессуальному законодательству также оказалась безрезультатной.

Подразделения органов безопасности и правопорядка нуждаются в принятии законодательных актов, способствующих эффективному использованию негласного оперативного состава, работающего под глубоким прикрытием в преступных организациях и в их окружении, и лиц, оказывающих им содействие на конфиденциальной основе, внедренных в преступные формирования.

В этих целях необходимо шире использовать опыт правового обеспечения оперативно-розыскной деятельности, накопленный некоторыми зарубежными государствами.

*

В 1982 году Конгресс США принял поправку к закону о национальной безопасности 1947 года, которая предусматривает строгую уголовную ответственность за разглашение фамилий негласных сотрудников и осведомителей ФБР, внедренных в преступные организации. Защите полицейских каналов конфиденциальной информации способствует также федеральный закон, направленный против попыток какими-либо средствами помешать кому бы то ни было сообщить властям информацию, которая касается нарушения любого уголовного закона США (18 USC, § 1510)¹. В российском уголовном законодательстве также следовало бы ужесточить санкции за разглашение секретных данных, касающихся оперативно­розыскной деятельности оперативных подразделений органов безопасности и правопорядка. Может быть, целесообразно дополнить соответствующими нормами Уголовный кодекс Российской Федерации. Согласно существующей практике, перечни сведений, подлежащих засекречиванию в министерствах и ведомствах, утверждаются приказами их руководителей. В таком же порядке засекречены все данные, касающиеся агентурной деятельности оперативных подразделений органов безопасности и правопорядка.

Другой аспект проблемы правового обеспечения операций по внедрению оперативных работников и лиц, оказывающих им содействие на конфиденциальной основе в преступные организации заключается в определении пределов и обстоятельств возможного их участия в незаконных действиях преступников в ходе выполнения ими оперативных заданий и обеспечения законодательным путем их защиты от уголовного преследования за вынужденное участие в преступной деятельности криминального формирования. Отечественная и зарубежная практика показала, что опера­тивный работник или их негласные помощники не сумеют добыть необходимые сведения, если они не являются интегрированными элементами

¹ См.: Адамкевич Ю.Н. Выступления в рамках «круглого стола» // Органи­зованная преступность — 2 / Под. ред. А.И. Долговой, С.В. Дьякова. -М.: Кри-

преступного сообщества, не пользуются полным доверием в этой среде, не терпящей нейтральных наблюдателей. В преступные замыслы обычно • посвящаются только лица, участвующие в их подготовке или реализации.

Так, например, уголовное право США дает возможность агентам ФБР и других правоохранительных органов и спецслужб изображать из себя соучастника в ряде ситуаций без опасения быть привлеченным к уголовной ответственности. Для этих целей существует институт ложного или мнимого соучастия. Ложным соучастником (Feigned Accomplice) признается тот, кто по _tуказанию полицейского чиновника или по собственной инициативе изображает из себя соучастника преступления с тем, чтобы раскрыть совершающего преступление и оказать помощь в его преследовании. Американское уголовное законодательство исключает ответственность «ложного соучастника», поскольку в его действиях отсутствует преступное намерение и он не является виновным в совершении преступления. Более того, право Соединенных Штатов Америки допускает при определенных условиях провокационные действия со стороны агента, то есть действия по склонению лица к совершению преступления с целью привлечения его к уголовной ответственности^[154][155].

Согласно Указаниям Генерального прокурора США по тайным операциям ФБР (1987 г.): «Официальное лицо не может рекомендовать или одобрить участие секретного сотрудника или осведомителя в незаконной деятельности, пока такое участие не оправдано в интересах: а) добывания информации или доказательств, необходимых для приоритетных целей судебного преследования; б) установления или поддержания правдоподобности прикрытия лицам, связанных с расследованием организованной преступной деятельности; в) предупреждения или избежания опасности смерти или

серьезного ранения»¹.

Участие в деятельности, которая согласно закону считается серьезным * преступлением (кроме скупки и продажи краденных и контрабандных товаров)

заранее санкционируется руководством ФБР. Для участия в скупке и продаже краденных и контрабандных товаров и других мелких правонарушениях достаточно письменной санкции начальника местного отделения ФБР. Если неожиданно возникают непредусмотренные ситуации, влекущие не­обходимость участия агента в серьезном преступлении (феллонии), он должен немедленно проконсультироваться со специальным агентом (руководителем территориального подразделения ФБР) и последний может санкционировать _е такое участие. Если консультация невозможна и при этом возникает серьезная

угроза жизни и физической безопасности (включая разрушение собственности путем взрыва или поджога) агент может самостоятельно принять решение об участии в преступных действиях.

Полагаем, что для повышения результативности проведения операций по оперативному внедрению органов безопасности и правопорядка в преступные организации необходимо законодательно создать условия для эффективного использования ими института «мнимого соучастия», как одного из наиболее важных элементов, составляющих правовую основу внедрения негласных ф оперативных сотрудников органов безопасности и правопорядка и лиц,

содействующих их борьбе с организованной преступностью, в криминальные формирования.

В этих целях целесообразно законодательно установить, что действие внедряемого в преступную организацию сотрудника правоохранительного органа или спецслужбы либо лица, оказывающего им содействие на конфиденциальной основе (то есть лица, действующего в интересах и под контролем государства), подпадающее под признаки преступления, но «

¹ См.: Минин А.Я., Попов В.И., Кудин В.А. Практика и порядок проведения тайных действий и операций против организованной преступности в США. -

осуществленное не по их инициативе, а при обстоятельствах, понуждающих к его совершению в целях выполнения оперативного задания, либо не является преступлением, либо при определенных, специально оговариваемых условиях не влечет за собой уголовной ответственности. При этом должны быть установлены пределы соучастия в действиях, подпадающих под признаки преступления (в частности следует исключить участие в убийстве, нанесении тяжких телесных повреждений). Необходимо регламентировать механизм кон­троля за такого рода действиями со стороны органов, осуществляющих надзорные функции: порядок их уведомления о необходимости и обстоятельствах совершения действия, внешне подпадающего под признаки преступления, санкционирования мероприятий, сопряженных с такого рода действиями, проверки приведших к их совершению обстоятельств и условий выполнения оперативного задания.

Для чего необходимо внести дополнение ст. 75 УК РФ следующими нормами: «Лицо из числа членов преступного сообщества (преступной организации), внедренное в преступное сообщество (преступную организацию) правоохранительными органами, имеющими право на ведение оперативно-розыскной деятельности, не может быть привлечено к уголовной ответственности, если оно в процессе этой работы не совершило иного тяжкого преступления.

По ходатайству правоохранительного органа, уполномоченного осуществлять оперативно-розыскную деятельность, лицо, внедренное им в преступную организацию, освобождается от уголовной ответственности за совершение преступлений, если они совершены им в целях раскрытия тяжких и особо тяжких преступлений, самообороны, а также защиты жизни и здоровья других людей».

В целях повышения эффективности и расширения практики применения легендированных (подставных) государственных и коммерческих структур в

М.: Московский ин. МВД России, 1999. С. 21-22.

интересах вскрытия и изучения механизмов организованной преступной деятельности и ее пресечения, необходимо отрегулировать правовыми средствами их организационную, финансовую деятельность.

Внедрению органов безопасности и правопорядка в преступные организации и преступные сообщества может способствовать расширение использования института «деятельного раскаяния» (или так называемого «главного свидетеля») на основе поощрительных законодательных норм, предусматривающих смягчение уголовного наказания или освобождение от уголовной ответственности для лиц, явившихся с, повинной в правоохранительные органы и (или) оказавших им активное содействие в выявлении и пресечении организованной преступной деятельности, предотвращении государственных и иных тяжких преступлений. В этих целях следует внести соответствующие дополнения в Уголовный и Уголовно­процессуальный кодексы Российской Федерации.

На наш взгляд, требует внимательного рассмотрения предложения практики о необходимости детальной правовой проработки механизма, обеспечивающего оперативное внедрение органов безопасности и правопорядка в преступную среду. В частности, следовало бы внести изменения и дополнения в УК и УПК РФ, в связи с изменениями в законодательстве об оперативно-розыскной деятельности (например, нормы, касающиеся «оперативного внедрения» и «контролируемой поставки»).

2. Сотрудничество в сфере уголовного правосудия:

В условиях федеративного устройства особую значимость приобретает фактор структурной организации на национальном уровне системы взаимной правовой помощи по уголовным делам. Для эффективности правовой помощи исключительно важно наличие четкой схемы исполнения на федеральном и региональном уровне, включающей структурные подразделения компетентных ведомств либо отдельных ответственных лиц, а также определяющей порядок их взаимодействия. В настоящее время в России соответствующей сети, к

сожалению, не существует, поэтому на нижнем уровне (непосредственной реализации) международные поручения исполняются в обычном порядке, установленном УПК РФ, не всегда отвечающем потребностям института взаимной правовой помощи. Причина подобной неорганизованности прежде всего в отсутствии закрепления в законодательстве ведомственных полномочий в вопросах взаимной правовой помощи по уголовным делам, а также принципиального разграничения соответствующей компетенции на меж- и внутриведомственном, а также федеральном и региональном уровнях. Лишь после устранения указанного законодательного пробела возможно принятие мер по структурному оформлению единой национальной системы по оказанию взаимной правовой помощи.

Для России, с учетом оговорок и заявлений, содержащихся в Федеральном законе «О ратификации Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам и Дополнительного протокола к ней» от 1 октября 1999 г.^[156], компетентными органами для сношения по вопросам оказания правовой помощи по уголовным делам являются:

- Верховный Суд Российской Федерации - по вопросам судебной деятельности Верховного Суда РФ;

- Министерство юстиции Российской Федерации - по вопросам, связанным с работой других судов;

- МВД, ФСБ, ФСНП Российской Федерации - в отношении поручений, не требующих санкции судьи или прокурора, связанных с проведением дознания и предварительного следствия по делам о преступлениях, отнесенных к компетенции данных ведомств;

- Генеральная прокуратура Российской Федерации - во всех остальных случаях проведения дознания и предварительного следствия. К компетенции Генеральной прокуратуры РФ и Верховного Суда РФ относится также решение вопроса о применении при исполнении поручения по просьбе запрашивающей

стороны процессуального законодательства последней, если это не противо­речит законодательству Российской Федерации.

В случаях, не терпящих отлагательства, запросы могут быть направлены в судебные органы Российской Федерации, в качестве которых, в соответствии с оговоркой к статье 24 Конвенции, рассматриваются суды и органы прокуратуры.

В данной связи очень важно четкое разграничение понятий компетентных органов в смысле пункта 1 и 6 статьи 15 и судебных органов (статья 24), поскольку из смысла указанных оговорок Российской Федерации усматривается нечеткое их разграничение. Это и неудивительно, если учесть, что действующими двусторонними договорами определялись лишь центральные органы по вопросам правовой помощи. Европейской же конвенцией 1959 г. введено определение национальных органов, понимаемых как судебные для целей конвенции (статья 24): «Договаривающаяся Сторона может во время подписания Конвенции или сдаче на хранение своей ратификационной грамоты или документа о присоединении путем направления заявления на имя Генерального секретаря Совета Европы определить, какие органы она будет рассматривать как судебные органы».

В статье 15 идет речь исключительно о стандартных и прямых (упрощенных) каналах передачи следственных поручений. Статья же 24 определяет органы, компетентные выполнять данные следственные поручения. Неверное толкование взаимосвязи данных статей вызвано различием в терминологии, неурегулированностью юридического института правовой помощи по уголовным делам, а также отличиями судебных и правоприменительных систем. Кроме того, можно упрекнуть разработчиков оговорок и в пренебрежении к языку конвенции, прежде всего к таким его ключевым понятиям как судебные поручения (статья 3), судебные материалы (статья 13) и судебные органы (статья 24). В противном случае было бы очевидно, что под судебными понимаются все органы, компетентные, в

соответствии с национальным законодательством, в непосредственном оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам - то есть, в выполнении запрашиваемых процессуальных действий или оперативно­розыскных мероприятий. Как указано в объяснительном докладе по Европейской конвенции 1959 г., понятие судебные действия (судебные поручения и судебные материалы) избрано в целях противопоставления его административным действиям, к которым конвенция не применяется¹, то есть, в контексте российской уголовно-процессуальной терминологии, под судебными действиями следует понимать процедуры, относящиеся и к предварительному расследованию, и к судебному следствию.

Что касается понятия «судебные органы», то при обсуждении проекта конвенции эксперты некоторых стран указали, что в таком случае по их законодательству органы прокуратуры являются административными, а не судебными органами, почему и потребовалось разъяснение в статье 24 того, что каждая страна понимает под судебными органами, то есть под органами, компетентными выполнять данные судебные действия¹.

Разграничение на центральные и компетентные (судебные) органы позволяет использовать не только централизованный путь передачи ходатайств об оказании помощи, но и (если это разрешено), прямые контакты с зарубежными компетентными ведомствами, что значительно ускоряет достижение целей правовой помощи. Кроме того, список заявленных каждой страной национальных судебных органов позволяет запрашивающей стороне устанавливать, в случае необходимости, полномочным ли органом выполнены запрашиваемые процедуры, а, следовательно, является ли законным полученное доказательство.

Существующее в настоящее время обилие различных национальных правоохранительных органов и сложность в разграничении их компетенции

¹ Объяснительный доклад по Европейской Конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам. Док. 14.

при общей неурегулированности порядка их взаимодействия и распределения ответственности несомненно создает сложности в реализации механизмов взаимной правовой помощи по уголовным делам.

Таким образом, порядок сношения по вопросам взаимной правовой помощи, нуждается в четком разъяснении, прежде всего Законе о взаимной правовой помощи по уголовным делам, которым также должны быть предусмотрены внутренние процедуры по контролю за сроками и качеством исполнения запросов, и соответствием поручений и полученных по ним материалов российским интересам. Отсутствие единой политики и договорной практики в вопросах назначения центральных органов, отвечающих за взаимную правовую помощь по уголовным делам, объективно препятствует не только обеспечению четкого и действенного международного сотрудничества в вопросах уголовного правосудия, но и своевременной и эффективной защите прав лиц, охраняемые законом интересы которых затрагиваются в ходе расследования соответствующих уголовных дел.

Компетенцию национальных органов власти по вопросам оказания правовой помощи по уголовным делам, а также порядок сношений при исполнении и направлении соответствующих поручений, целесообразно четко определить в законе о правовой помощи, что явно повысило бы координацию и оперативность соответствующей деятельности данных органов, а также устранило бы возникающие в этой сфере трудности и путаницу у за­прашивающих компетентных органов и облегчило бы предоставление необходимой информации зарубежным компетентным органам без отсылок к различным законам и кодексам.

3. Сотрудничество в борьбе с «отмыванием» доходов от преступной дея­тельности:

7 августа 2001 года был принят закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем», который вступил в

¹ Там же.

действие 1 февраля 2002 года. Этот нормативный акт создал правовой механизм противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем.

Согласно вышеназванному закону, под доходами, полученными преступным путем, понимаются денежные средства или имущество, полученное в результате совершения преступления.

Легализация (отмывание) доходов представляет собой придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198 и 199 Уголовного кодекса РФ. Данные статьи кодекса

предусматривают уголовное наказание за неуплату налогов. К мерам, направленным на противодействие отмыванию доходов относятся:

• обязательные процедуры внутреннего контроля;

• обязательный контроль;

• запрет на информирование клиентов и иных лиц о принимаемых мерах противодействия легализации доходов, полученных преступным путем.

Следует отметить, что согласно новому законодательству операции с денежными средствами или иным имуществом подлежат обязательному контролю, если сумма, на которую она совершается, равна или превышает 600 тыс. рублей.

Указом Президента РФ от 1 ноября 2001 года № 1263 образован Комитет Российской федерации по финансовому мониторингу (КФМ РФ), который является федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным принимать меры по противодействию отмыванию доходов, полученных преступным путем. Кроме того, КФМ РФ координирует деятельность в этой сфере иных федеральных органов исполнительной власти.

До принятия этих актов в Российской Федерации отсутствовала достаточная нормативная правовая база для борьбы с таким крайне опасным

для развития полноценной рыночной экономики и демократического государства явлением, как легализация (отмывание) доходов, полученных * преступным путем. Единственным правовым средством борьбы являлась ст.

174 УК РФ, предусматривавшая ответственность за отмывание денег, добытых незаконным путем и практически не применявшаяся судами в связи с неясностью нормативных основ самого явления (в 1999 году по данной статье УК РФ зарегистрировано 965 преступлений, выявлено 105 лиц, подозреваемых в их совершении; в 2000 году соответственно — 1784 и 146)¹.

Почти в 90% случаев они проходили в качестве дополнительных эпизодов, не имеющих отношения к «отмыванию денег». В основном ст. 174 УК РФ по совокупности вменялась лицам, совершившим хищения чужого имущества либо за незаконное предпринимательство. По состоянию на 2000 год случаи правильной квалификации по ст. 174 были единичными и являлись исключением из правил. По статистике в отдельные годы из числа оконченных расследованием уголовных дел по ст. 174 УК РФ до 26% прекращены за отсутствием события или состава преступления. По тем же основаниям до 50% направленных в суд уголовных дел данной категории в последующем были прекращены судами различных уровней, в некоторых регионах (Волгоградская, Ивановская области) этот показатель равнялся 100%. Аналогичные ошибки допускали и судебные органы, усматривая легализацию незаконных доходов в сбыте имущества, похищенного подсудимыми².

Борьба с «отмыванием» преступных доходов рассматривается сейчас как приоритетное направление борьбы с организованной преступностью во многих странах мира. Принятый в 2001 году Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем» направлен на создание и регламентацию системы выявления финансовых операции,

• ¹ См.: Закономерности преступности, стратегия борьбы и закон. - М.,

2001. С. 536.

² См.: Кострова М. Эффективность уголовно-правовых норм и язык закона // Уголовное право , 2001. № 4. С. 25.

которые дают основания подозревать, что их целью является легализация полученных в результате совершения преступления средств. В законе даны нормативные понятия «преступных доходов» и их «легализации», а также операциям с денежными средствами и другим имуществом, подлежащим контролю.

Субъектами регулируемых отношений являются физические и юридические лица: граждане и организации, осуществляющие финансовые операции, а также государственные органы. К организациям, осуществляющим операции с денежными средствами и иным имуществом закон относит: кредитные организации, профессиональных участников рынка ценных бумаг, страховые и лизинговые компании, организации почтовой, телеграфной связи и иные некредитные . организации, осуществляющие перевод денежных средств, а также ломбарды.

В законе определены виды и размер операций, подлежащих обязательному внешнему контролю: 1) операции с денежными средствами в наличной форме, 2) зачисление или перевод на счет денежных средств, получение или предоставление кредита (займа), 3) операции с ценными бумагами, если стороной сделки является лицо, зарегистрированное или находящееся на территории государства, где незаконно могут производиться наркотики (перечень государств определяется Правительством РФ), либо на территории государства, где не предусмотрено раскрытие или предоставление информации о финансовых операциях (перечень определяется Правительством Российской Федерации и Центральным банком на основе перечней, утверждаемых международными организациями); 4) операции по банковским счетам (вкладам); 5) иные сделки с движимым имуществом (ломбард, страховое возмещение, лизинг, переводы денежных средств).

В обязанности организаций, осуществляющих финансовые операции, помимо идентификации клиента, а также документальной фиксации и передачи в уполномоченный государственный орган сведений об операциях,

подлежащих обязательному контролю, входит самостоятельное осуществление специальных процедур внутреннего контроля. Эти процедуры включают разработку внутренних программ и правил, назначение уполномоченных должностных лиц, обучение персонала и т.п.

Закон в соответствии с международными рекомендациями описывает критерии подозрительности сделок, информацию о которых следует документировать. Это запутанный или необычный характер сделки, не имеющей очевидного экономического смысла или очевидной цели, несоответствие сделки заявленным целям деятельности организации, уклонение от процедур внутреннего контроля и т.п.

Правоохранительные органы, в свою очередь, могут начать расследование с целью выявления преступления, ставшего источником подозрительных финансовых средств. Но для проведения подобного расследования необходимо выполнение целого ряда оперативно-следственных мероприятий, проведение которых, в рамках действующего законодательства, возможно только после возбуждения уголовного дела. А уголовное дело может быть возбуждено только при наличии признаков совершения конкретного преступления, предусмотренного Уголовным кодексом. Эти коллизии в законодательстве, несомненно, осложнят расследование преступлений, связанных с легализацией преступных доходов.

Закон предусматривает механизм международного сотрудничества в данной сфере: обращение с запросами в зарубежные компетентные органы, предоставление им необходимой информации и осуществление других видов взаимодействия.

Для реализации базового закона проведены изменения в Уголовном кодексе Российской Федерации. Действовавшая ранее статья 174 УК РФ «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем», заменена в уголовном законодательстве двумя статьями — ст. 174 («Легализация (отмывание) денежных средств или

различных отраслей права (банковского, хозяйственного и т.д.), то сейчас такое уже невозможно. Под преступными доходами понимаются те доходы, которые получены только в результате нарушения запретов, установленных нормами уголовного кодекса. Это новшество мотивировано законодателем тем, что противодействие незаконным доходам якобы может вызвать широкое применение правовых репрессий в отношении российских граждан и других лиц. Однако эти опасения безосновательны и вышеприведенная статистика этот вывод подтверждает.

Закон, принятый с такой концепцией, может затруднить всю деятельность по противодействию отмыванию «грязных» доходов. Все дело в том, что прежде чем противодействовать, надо установить заведомо преступный характер легализуемых денег, ценностей. Как известно, для этого необходимо провести предварительное расследование и получить судебное решение. Несомненно, до вынесения окончательного вердикта преступники предпримут все меры к сокрытию, использованию или легализации криминальных средств. К тому же следствие и судебное рассмотрение уголовных дел по преступлениям, совершенным в сфере экономики, финансовых, кредитных отношений, как правило, длятся годами. В результате значительное количество лиц, участвующих в отмывании криминальных капиталов, может остаться безнаказанными. Это обстоятельство вырастает в серьезную проблему при решении вопросов подрыва экономической базы организованной преступности в России. Есть и еще один очень важный момент. Как известно, по рос­сийскому уголовному законодательству субъектом преступлений могут быть только физические, а не юридические лица. Поэтому любые незаконные сделки, в том числе связанные непосредственно с отмыванием доходов и совершенные коммерческими, банковскими и прочими структурами, окажутся вне сферы действия закона, хотя именно они наносят в этой области наибольший ущерб.

В настоящее время, одной из ведущих тенденций является ориентация

уголовной политики на пересмотр законодательства в борьбе с преступностью под углом зрения его соответствия Конституции Российской Федерации и общепринятым международным стандартам. С 1994 г. по настоящее время приняты и вступили в действие более сорока законов, прямо затрагивающих сферу борьбы с преступностью. Прежде всего, следует отметить, что деятельность практически каждого правоохранительного ведомства в настоящее время регулируется законом, а не подзаконными нормативными актами, как это было раньше. Чрезвычайно важное значение имеет то обстоятельство, что в Особенной части УК РФ 1996 г. появились 63 новых по сравнению с УК РСФСР I960 г. состава преступления и в то же время в УК РФ не были включены 78 составов преступлений, входивших в УК РСФСР. Из последнего в период до принятия нового УК законодательно исключены 26 составов преступлений^[157]. Таким образом, впервые в истории России за столетие, в течение которого было принято шесть уголовных кодексов, при принятии нового уголовного закона число криминализированных деяний оказалось меньше числа декриминализированных. Отмеченная тенденция вселяет оптимизм, ибо чрезмерное увлечение криминализационными процессами приводит к появлению целого ряда «псевдопреступлений», что, несомненно, подрывает престиж самого уголовного закона, его предупредительный потенциал. Еще К. Маркс в свое время писал так: «Народ видит наказание, но не видит преступления, и именно потому, что он перестает видеть преступление там, где есть наказание»¹.

Разумеется, действующую систему уголовного законодательства нельзя считать настолько законченной и безупречной, чтобы исключить вероятность как принятия уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за новые виды общественно опасного поведения, так и исключения норм, предусматривающих ответственность за деяния, утратившие ту степень общественной опасности, которая позволяла рассматривать их в качестве преступлений.

Анализ современной теории уголовной политики позволяет выделить ряд её приоритетов, рассчитанных как на нынешний период времени, так и на будущее. Среди них следует выделить такие, как:

1. Максимальное обеспечение безопасности личности, прав и свобод человека и гражданина от преступных посягательств.

2. Активное противодействие организованной преступности, в том числе и транснациональной.

3. Активная борьба с коррупцией.

4. Обеспечение экономической безопасности государства.

5. Защита основ конституционного строя и безопасности государства.

Как уже отмечалось выше, правовой аппарат в последние годы явно отставал от изменений, происходивших с распадом СССР и становлением нового российского государства. Однако борьба с организованной преступностью как внутри страны, так и на международном уровне может быть эффективной только в том случае, если она осуществляется на прочной законодательной основе, соответствующей реальным характеристикам этого наиболее опасного вида преступлений, а также целям и задачам современной « 2 уголовной политики .

Поэтому настоятельная задача сегодняшнего дня — как можно быстрее ликвидировать существующие правовые пробелы в законодательстве страны и ведомственном нормативном правовом регулировании. Главной задачей органов законодательной, исполнительной и судебной власти на ближайший период должно стать создание надежной и эффективно действующей правовой

218

системы, позволяющей эффективно функционировать нормам гражданского, уголовного и договорного права.