§ 7. Попытки ликвидировать диалектическое противоречие с помощью операции различения (дистинктивизм)

На поверхности явлений первоначально обнаруживается «конфликт» между диалектическим противоречием, которое фиксируется просто в виде формальной антиномии, и принципом непротиворечивости.

Ликвидация категории противоречия при таком поверхност­ном подходе выглядит делом весьма нехитрым. Ведь изолиро­ванная формальная антиномия сама по себе, разумеется, ничего еще не говорит о том, что за ней скрывается — гениальная идея или жалкая путаница. А в обыденном сознании, к которому легче всего апеллировать, именно элементарнейшая путаница и бывает причиной формальных антиномий в 99 случаях из 100 (статистика здесь оказывается очень сильным оружием!). Фор­мальная логика давным-давно выработала немудреное средство устранения путаницы — проведение различия между смешивае­мыми моментами, фактами и т. п.

Совершенно очевидно, что, рассуждая формально, любую формальную антиномию можно всегда заменить различием, не­зависимо от того, какова ее природа, т. е. с помощью операции различения (введения дистинкции) всегда существует возмож­ность устранить формальную антиномию, просто переформули­ровав ее. И столь же очевидно, что для этого нет необходимости’ изыскивать какое-то очень глубокое различие; достаточно ука­зать самую ничтожную и даже чисто словесную «разницу» меж­ду утверждаемым и отрицаемым, — и формальная антиномия уже «исчезла». Когда такая терминологическая процедура про­изведена, представляется удобный повод изобразить диалек­тиков людьми грубыми, неотесанными, пренебрегающими фили­гранной работой скрупулезнейших различений и на этом «основании» отлучить их от «строгой науки»...

Но на этом пути можно опровергнуть только такую «диалек­тику», которая предварительно безмерно опошлена и низведена до уровня банальностей обыденного здравого смысла (к тому же насквозь антропоморфизированных) и в изложении которой «диалектические противоречия», и правда, очень мало отличают­ся от обыкновенной путаницы. У вульгаризаторов даже Маркс изображается «просто путаником, который «одновременно» говорил противоположные вещи!» Однако «...это совсем не марк­сизм»^[22]. Конструирование «системы противоречий» на манер Прудона — это проявление нищеты философского мышления.

В действительности полное очищение рассуждений от всякой путаницы является непременным условием даже постановки во­проса о вскрытии диалектического противоречия. Оправдывать сбивчивость, нечеткость выражения, элементарную неправиль­ность и неупорядоченность выполненного хода рассуждений мо­жет только неисправимый идеолог-софист, который способен лишь скомпрометировать диалектику, выступая от^ ее имени. Однако подобно тому, как педантичным соблюдением внешних норм приличия нельзя замаскировать отсутствие внутренней, духовной культуры, точно так же и в науке ревностное служение внешней технической «культурности» рассуждений не может за­менить собою внутренней, диалектической Культуры мышления.

Естественно поэтому, что подсовывание путаницы и не имею­щих никакого отношения к исследуемому предмету противоре­чий под видом его диалектических противоречий встречало со стороны марксистов решительный отпор. «...«Логической проти­воречивости», — писал о такого рода подмене В. И. Ленин, — при условии, конечно, правильного логического мышления, — не должно быть ни в экономическом, ни в политическом анали­зе», — и, можно продолжить: ни в каком анализе вообще^[23].

То, что недостаточность формально-логической культуры часто приводит к формальным антиномиям, — не подлежит ни малейшему сомнению. Вместе с тем формальные антиномии могут быть продуктом заблуждения, привнесения постороннего содержания, в частности, содержания обыденного сознания. Только в первом случае достаточно лишь навести порядок в тер­минологии, исправить технические погрешности в формулиров­ках.

Ьще важнее другое: как путаница в языке мысли, так и за­блуждение могут не только порождать формальные антиномии, ѳт которых надо избавиться, но точно так же и загораживать различениями действительные диалектические противоречия. Первый случай легче поддается «лечению»: с помощью даже простого различения иногда удается благополучно выйти из за­труднения. Второй случай — гораздо более «тяжелый», потому что здесь мы имеем болезнь, «загнанную внутрь», и внешне спо­койное течение рассуждений, не осложненное никакими парадок­сальными ситуациями, создает видимость прочного здравомыс­лия и трезвости мышления...

На что же опираются ниспровергатели категории диалекти­ческого противоречия? На возможность переформулировать, пе­рефразировать формальную антиномию в различие, если только взять ее в отрыве от предмета знания. При этом сама техника введения дисгинкций, относящихся к положительному содер­жанию математической логики и т. п., совершенно не повинна в том, как ее употребляют. (Нельзя не признать весьма серьез­ным достижением эти «языковые» приемы с инженерно-техни­ческой точки зрения — с точки зрения задач конструирования тех информационных «языковых» машин, которые неправомер­но называют «мыслящими»). Но «ликвидаторы» диалектики хотят другого — они пытаются семантическое разведение анти­номии в различие превратить в оружие разрушения диалектиче- * ского разума.

Аргументацию, принятую в позитивистской нигилистической по отношению к диалектике традиции, рельефно высказал А. Айер в своей статье «Философия и наука»: «...если брать тер­мин «противоречие» в логическом смысле, то оказывается, что в природе не могут существовать противоречия.

правильно описывающие их предложения также не могут быть противоречивыми»^[24]. Иначе говоря, наличие формальной анти­номии принимается за синоним «ложности». Поэтому велико­душный Айер рекомендует диалектикам брать термин «противо­речие» в ином смысле — как «конфликт» между разными сила­ми. Все рассуждение Айера покоится на приобретшей прочность предрассудка фетишистской догме, слепо подчиняясь которой он аргументирует только от языка. В том, что язык дан эмпири­чески, неопозитивисты находят единственное надежное основа­ние всякого анализа... Весь мир — это только «десигнаты» и «референты» языковых формообразований, не более. Вот поче­му, по Айеру, «противоречивыми могут быть только высказыва­ния», и он принципиально отказывается видеть что-либо помимо языковых феноменов противоречий: он берет формальную анти­номию как таковую — и никакой «метафизики»! «Истинность» для Айера присуща языку как таковому, срослась с ним на­мертво. Поэтому он апеллирует к законам языка («совмести­мость высказываний»), подменяя ими законы мышления. Имен­но на почве этой фетишизации языка и вырастают все попытки ликвидировать диалектическое противоречие с помощью опера­ции различения, весь семантический дистинктивизм.

Все реальные научные проблемы, связанные с возникнове­нием формальных антиномий, дистинктивисты хотели бы решить в пределах языка, «с помощью «словесной фикции». «...Перед нами, действительно, «спор о словах», но он является спором «о словах» потому, что реальные противоречия, не получившие реального разрешения, здесь пытаются разрешить с помощью фраз»^[25].