§ 3. ВОПРОСЫ ДОКАЗЫВАНИЯ ДОБРОСОВЕСТНОСТИ ПРИОБРЕТАТЕЛЯ

Необходимо уточнить вопрос, кто пользуется льготой, предусмот­ренной в первом предложении ст. 60 ГК. Для этого прежде всего весьма важно решить вопрос о том, кто должен нести последствия недоказанности добросовестности или недобросовестности приобретателя.

При решении этого вопроса по советскому гражданскому праву нельзя подходить с точки зрения так называемого распределения бре­мени доказывания, которое является весьма условным в свете советско­го гражданско-процессуального права.

Правда, на основании ст. 118 ГПК РСФСР: «Каждая сторона долж­на доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основа­ние своих требований и возражений», но в той же статье выдвигается принцип активного руководства суда:

«Доказательства представляются сторонами, а также могут быть собираемы по инициативе суда. Если представленные доказательства недостаточны, суд может предложить сторонам представить дополни­тельные доказательства».

Еще усиливает это положение ст. 5 ГПК РСФСР, которая обязыва­ет суд «всемерно стремиться к выяснению действительных прав и взаи­моотношений тяжущихся, почему не ограничиваясь представленными объяснениями и материалами, он должен, посредством предложенных сторонам вопросов, способствовать выяснению существенных для раз­решения дела обстоятельств и подтверждению их доказательствами...».

Отсюда видно, что отнюдь не имеет значения, будут ли соответст­вующие доказательства представлены заинтересованной в них сторо­ной, или же представлены противной стороной, - или, наконец, собраны по инициативе суда в соответствии с проводимым ст. 5 ГПК принципом активного руководства суда^[225].

Таким образом, следует ставить вопрос не о бремени доказывания, но о презумпции добросовестности или недобросовестности приобрета­теля.

Разумеется, здесь может идти речь только об обычной юридиче­ской презумпции (praesumptio juris), допускающей опровержение, а от­нюдь не о неопровержимом утверждении (praesumptio juris et de jure), которое почти равнозначно юридической фикции. Последняя представ­ляет собой допущение определенных фактических обстоятельств неза­

висимо от соответствия этого допущения действительности, а иногда и вопреки последней.

По советскому гражданскому праву должна быть принята пре - зумпция добросовестности приобретателя, то есть приобретатель должен считаться добросовестным, поскольку не доказана его недобросовестность.

Это положение вытекает из того уважения к чести и достоинству гражданина СССР, которое проходит красной нитью через все совет­ское законодательство и закреплено Сталинской Конституцией^[226].

Этот вывод подтверждается по аналогии примечанием к ст. 98 ГК, которая устанавливает такую презумпцию добросовестности приобре­тателя заложенного имущества, не снабженного знаками залога.

Кажущееся отклонение от этого положения содержится в уже ци­тированном постановлении пленума В. Суда СССР от 22 апреля 1942 г.: «..поскольку в данных случаях продажа скота в условиях эвакуации происходила в обстановке, исключающей возможность добросовестного заблуждения его приобретателей в праве продавцов на продажу скота, приобретатели последнего, как правило, не могут признаваться добро­совестными приобретателями».

По сути дела, в этом положении нет презумпции недобросовестно­сти, как это могло бы показаться, но лишь раскрытие конкретного слу­чая, когда приобретатель «... должен был знать, что лицо, от коего он приобрел вещь, не имело права отчуждать ее». Здесь дается примерный состав такой недобросовестности приобретения.

Таким образом, должна считаться доказанной принятая советским правом презумпция добросовестности приобретателя.

Разумеется, факты и доказательства, опровергающие добросовест­ность приобретателя, как правило, приводит заинтересованная сторона, то есть истец по виндикационному иску. Однако соответствующие до­казательства могут содержаться в материалах, представленных против­ной стороной и собранных по инициативе суда, который обязан всемер­

но стремиться к выяснению всех обстоятельств дела, обеспечивая уста­новление материальной истины в результате судебного рассмотрения спора¹.