Добросовестность и недобросовестность приобретателя

В первой главе диссертации было показано, каким образом шел про­цесс развития виндикации в гражданском праве через ее ограничения по раз­личным основаниям (в том числе по кругу лиц) Критерием ограничения лиц, в пользу которых ограничивалась виндикация, послужила добросовестность приобретения имущества Одновременно добросовестность и недобросовест­ность выступают характеризующими признаками незаконности владения в виндикационном процессе

В литературе нередко обращалось внимание на то, что правовое поня­тие добросовестности обнаруживает единство с этикой Так, по мнению Т Е Абовой, понятие «добросовестность» имеет «не только правовое, но и нрав-

ственное значение»¹ А П Сергеев утверждал, что смысл требования дейст­вовать добросовестно «заключается в том, чтобы ориентировать субъектов, а также правоприменительные органы на обязательный учет в своей деятель­ности правил общепринятой морали»^{[150] [151].}

В Емельянов считает, что «под разумностью и добросовестностью следует понимать интеллектуальные и нравственные качества личности, про­являемые при реализации гражданских прав и имеющие правовое значение в указанных законом случаях»^[152]

На родство понятий добросовестности, справедливости нравственным нормам и обычному праву указывает Л В Щенникова^[153]

Бесспорно, с данными высказываниями нельзя не согласиться Дейст­вительно, взаимосвязь понятий добросовестности, которые законодатель применяет именно в общей для всех указанных случаях моральной и этиче­ской составляющих

Однако, не следует забывать, что к морально-этической прибавляется и конкретно-юридическая составляющая, более узкое значение, потому как в каждом конкретном случае понятие добросовестности имеет свое значение

Нельзя не согласиться с замечанием Е А Сухановым, который указал, что гражданское право имеет дело со сферой имущественного оборота, где нельзя обойтись без таких оценочных понятии, как, в частности, добросове­стность участников оборота, определить которые заранее невозможно ввиду

тесной связи с конкретной ситуацией, а потому толкование этих вопросов следует предоставить судам, правоприменительной практике¹

Действительно, нравственные нормы используются в процессе всей правоприменительной деятельности, но наиболее часто при анализе и юри-

(' дической квалификации фактов общественной жизни и при вынесении акта по применению норм права^{[154] [155].}

В Ф Маслов считает, что «уже из смысла самого термина «добросове­стный», «недобросовестный» владелец вытекает, что это различие основано на субъективном критерии, на убеждении самого незаконного владельца, его совести»^[157]

Однако такое понимание добросовестности существенно отличается от юридического значения добросовестности при приобретении вещи от не- управомоченного отчуждателя

Философский словарь определяет понятие добросовестности как форму способности приобретателя к моральному самоконтролю, выражает сторону его самосознания, включает в себя мотив поведения и самооценку уже со-

вершенных действий по приобретению имущества на основе понимания сво­ей ответственности перед обществом и проявляется как в рациональной фор­ме осознания нравственного значения своих действий, так и в комплексе эмоциональных переживаний^[158]

Современное законодательство, на наш взгляд, вкладывает в термин добросовестности «бесспорную формулу» «не знал и не мог знать»

Вместе с тем, если обратиться к основополагающим началам россий­ского гражданского законодательства об осуществлении и защите граждан­ских прав (глава 1 и 2 ГК РФ) нельзя не отметить, что действия участников гражданских правоотношений с намерением причинения вреда другому лицу находятся за пределами осуществления гражданских прав

Намерение совершить действия во вред другому лицу, в качестве обя­зательного элемента, включает в себя знание этим лицом незаконности своих действий, так же как и знание незаконности наступивших последствий Вот это знание и будет означать недобросовестность данного участника граждан­ского оборота

Таким образом, можно сделать вывод о том, что отсутствие у лица по­добного знания, вернее сказать, неосведомленность о незаконности совер­шаемых действий и их последствий будет означать его добросовестность

Однако все вышеуказанные рассуждения не могут дать точного поня­тия добросовестности, используемого в виндикационном процессе Для того чтобы прояснить ситуацию, необходимо обратиться к истокам возникнове­ния добросовестности и ее появления в виндикационном иске

Как и большая часть юридических понятий и явлений в гражданском праве, добросовестность обязана своим возникновением Древнему Риму Римские юристы выделяли незнание факта и незнание права Причем разли­чие проводилось по юридическим последствиям, которые влекли за собой незнание факта или незнание права Хотя уже в то время незнание права не

носило оправдательного характера « во всяком случае, заблуждение в праве не должно занимать того же места, как незнание факта, так как право может и должно быть определенным, а объяснение фактов часто смущает и муд­рейших людей»¹

1 Применительно к правоотношениям между собственником и незакон­

ным владельцем приобрела значение bona fide (добрая совесть), то есть пол­ная уверенность лица в правомерности приобретения вещи и владения ею Притом bona fide заняла центральное место в actio Publiciana, который пред­назначался для защиты владения лица, приобретшего вещь у несобственника По мнению известного цивилиста начала XX века И А Покровского, благо­даря этому иску в истории римского права возник новый преторский инсти-

' туг добросовестного владения, которое перестало быть только простым фак­том, а возвысилось до степени некоторого относительно-вещного права^{[159] [160].}

Одновременно в римском праве добросовестность выступает состав­ным элементом приобретательной давности, где « bona fide представляет собой добросовестное заблуждение в отношении истинного объема вещного права отчуждателя »^[161]

Как видно, уже в римском праве добросовестность закрепилась в каче­стве разграничителя в споре по поводу принадлежности вещи между собст­венником и незаконным владельцем

Рассматривая данный вопрос, необходимо, прежде всего, разграничить добросовестное приобретение и добросовестное владение

Фигура добросовестного приобретателя впервые появилась в Герман­ском Гражданском Уложении, отличного от римского права, разрешавшего коллизию прав и интересов собственника и добросовестного приобретателя^[162]

ГК РФ содержит правило, аналогичное немецкому «Hand muss Hand wahren», воспроизведенному в других европейских кодексах, но с некоторы­ми различиями а) данное правило касается как движимых вещей, так и не­движимости, б) ст 302 ГК РФ ничего не говорит о том, субъектом какого h вещного права и с какого момента становится добросовестный приобрета­тель Данное умолчание по поводу момента возникновения права собствен­ности чревато вариантами толкования' право собственности возникает (в со­ответствии с системой traditio) с момента передачи вещи¹, право собственно­сти возникает в момент истечения срока приобретательной давности Аргу­менты в пользу второй точки зрения «недействительная сделка не порождает правовых последствий, в том числе не порождает титул у приобретателя^{[163] [164]»,}

«зачем же тогда введена приобретательная давность*?»

По поводу этих разногласий следует отметить, что, ни ст 302, ни глава 14 ГК РФ не определяют момент возникновения права собственности для добросовестного приобретателя. Данное положение позволяет К И Склов- екому отождествлять фигуры добросовестного приобретателя и добросовест­ного владельца. Он полагает, что в случае, когда закон определяет момент возникновения права собственности у добросовестного приобретателя в мо­мент достижения соглашения или в момент передачи вещи (в зависимости от принадлежности к traditio или consensus), то и здесь имеет место течение давности приобретательной, но оно «сокращено до одного мгновения»^[165]

Умолчание законодателя способно породить самые разные толкования, аргументы, возражения В связи с этим особое значение имеет решение дан­ной проблемы правоприменительными органами Доказательством привер­женности Высшего Арбитражного Суда РФ первой точки зрения являются

положения п 25 постановления Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 фев­раля 1998 г №8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, свя­занных с защитой права собственности и других вещных прав «Если соб­ственником заявлен иск о признании недействительной сделки купли- продажи и возврате имущества, переданного покупателю, и при разрешении данного спора будет установлено, что покупатель отвечает требованиям, предъявленным к добросовестному приобретателю (ст 302 ГК РФ), в удов­летворении исковых требований должно быть отказано»^[166]

С точки зрения основ гражданского процессуального права данное по­ложение неверно суду предлагается выйти за пределы исковых требований (применение реституции), установить факты, не относящиеся к предмету' до­казывания по делу (добросовестность приобретателя), и в связи с этим об­стоятельством сделать вывод об отказе в иске, когда налицо будут основания для признания сделки недействительной.

Правоту рассуждений о моменте и основании возникновения права собственности подтверждает ч 3 п 25 цитируемого постановления' «Если право собственности подлежит государственной регистрации, решение суда

является основанием для регистрации перехода права собственности покупа­телю»

В связи с изложенным следует констатировать добросовестный владе­лец и добросовестный приобретатель - два различных субъекта и поэтому их положение определяется и регулируется ГК РФ по-разному

Добросовестным владение в римском праве признается в тех случаях, когда владелец не знает и не должен знать, что он не имеет права владеть вещью (например, лицо, приобретшее вещь от несобственника, выдавшего себя за собственника) Примером недобросовестного владения может слу­жить владение вора, который знает, что вещь не его, и тем не менее ведет се­бя так, как будто вещь принадлежит ему

Различие добросовестного и недобросовестного владения имело значе­ние в ряде отношений, так, только добросовестный владелец мог приобрести по давности право собственности, в тех случаях, когда собственник предъяв­лял иск об изъятии его вещи от фактического владельца, недобросовестный владелец вещи огроже отвечал за сохранность вещи, за плоды от вещи ит д, чем добросовестный владелец, и пр

По мнению А Б Годеса, деление приобретателей на добросовестных и недобросовестных весьма характерно для буржуазного гражданского оборо­та, являющегося формой движения частной собственности Отправным пунк­том для деления приобретателей на добросовестных и недобросовестных яв­ляется тот факт, что буржуазный гражданский оборот в принципе недобросо­вестен Этот факт не могли скрыть даже сами буржуазные юристы Больше того, они вынуждены были признать, что буржуазное гражданское общество не в силах вести борьбу против этой недобросовестности в гражданском обо­

роте

Дореволюционный русский цивилист ВИ Синайский писал «граж­данское право (в том числе и наше право) принимает свои меры против не­добросовестности Оно понимает, что недобросовестность главное зло, кото­рое губит оборот, что это зло необходимо искоренить Однако сложность со-

1 временного оборота, построенного к тому же на принципах свободной борь­бы за право и уважение к свободной человеческой личности, препятствует до сих пор создать какие-либо боле действительные средства для борьбы с не­добросовестностью» ¹

Анализируя статьи ГК РСФСР 1922 г А Б Годес указывал, «что деле­ние приобретателей на добросовестных и недобросовестных и связанное с ним ограничение виндикации в пользу добросовестного приобретателя, ви-

‘ димо, понятие устаревшее и не отвечающее настоящему дню, и поэтому в интересах наиболее полной защиты собственности это деление, равно как и ограничение виндикационного иска должно быть снято в Гражданском ко­дексе СССР»^{[167] [168]}

Однако Гражданский кодекс РСФСР 1964 года в статье 152 закрепил, что добросовестным приобретателем признается субъект, который не знал и не должен был знать, что лицо, у которого он приобретает вещь, не имеет право ее отчуждать Нарушение индивидом принципа добросовестности, как отметил В П Грибанов, «означает пренебрежение к требуемому социалисти­ческим правопорядком поведению и составляет вину данного лица»^[169]

Для того чтобы определить степень и форму вины приобретателя, дос­таточных для признания его недобросовестным, необходимо, во-первых, ус­тановить какое значение законодатель вкладывает в слова «знал» и «должен был знать» Под первым, по нашему мнению, подразумевается, что лицо не только должно быть осведомлено о том, что приобретает имущество у лица,

не наделенного правами по его отчуждению, но и осознавать, что своими действиями нарушает права и интересы других лиц Слово «знал» может иметь такое значение, когда приобретатель либо нарушает интересы других лиц умышленно, либо совершает такие действия по небрежности (грубая не-

*' осторожность)

Понятие «должен был знать» содержит в себе случаи, когда лицо, при­обретая вещь у неуправомоченного приобретателя, не был осведомлен об от­сутствии у последнего права на отчуждение имущества, но мог и обязан был это знать

Известный исследователь Г Н Амфитеатров, полагал, что слова «не

должен был знать» выражают требование об отсутствии в действиях приоб- ( .

ретателя не только грубой, но и простой неосторожности

Некоторые авторы считают, что основанием для признания приобрета­теля недобросовестным может служить лишь факт его грубой неосторожно­сти при приобретении имущества от неуправомоченного отчуждателя^{[170] [171] Но нельзя не принимать во внимание то, что в противоправном поведении любая степень и форма вины будет признаваться сознательным психическим актом, который осуждается обществом}

С точки зрения Ю К Толстого, признание приобретателя недобросове­стным в случаях отсутствия у него осведомленности о неправомерности от­чуждения вещи, происшедшей по его вине в форме простой неосторожности, означает обязанность участников гражданского оборота «скрупулезно выс­прашивать у своих контрагентов, на каком правовом основании владеют они

отчуждаемой вещью, если условия отчуждения не вызывают никаких сомне­ний в праве продавца на вещь»¹

Об отсутствии оснований в неправомерности отчуждения имущества можно говорить лишь, когда приобретатель принял все меры для выявления нарушений при приобретении имущества, но не обнаружил никаких обстоя­тельств, позволяющих полагать, что контрагент является неуправомоченным отчуждателем

Таким образом, незнание приобретателя об отсутствии у отчуждателя прав на реализацию имущества дает основание для признания его недобросо­вестным

В Ф Маслов, рассматривая данную проблему, указал, что в одних ус­ловиях приобретатель имущества должен считаться недобросовестным толь­ко при наличии в его действиях грубой небрежности, а при других обстоя­тельствах даже простая неосмотрительность, исключившая возможность по­лучения надлежащей информации, может явиться основанием признания субъекта недобросовестным^{[172] [173]}

Однако такое положение в некоторых случаях признает добросовест­ным приобретателя, правомерность действий которого можно поставить под сомнение

По утверждению В Емельянова, лицо «следует считать добросовест­ным в том случае, когда оно действует без умысла причинить вред другому лицу, а также не допускает самонадеянности и небрежности по отношению к возможному причинению вреда»^[174] С точки зрения В А Белова, «добросове­стным может считаться только тот приобретатель, который приобрел чужую

вещь невиновно, то есть в его действиях не усматривается ни умысла, ни ос­торожности»¹ По нашему мнению, именно такой смысл должен вкладывать­ся в формулировку «не должен был знать»

В подтверждение указанного положения можно привести постановле­ние Конституционного Суда РФ, указавшего в п 2 Постановления от 21 ап­реля 2003 года по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса РФ в связи с жалобами граждан М , Н , С , Ш , что добросовестный приобретатель проявляет при заключении сделки «добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность»^{[175] [176] [177]}

На наш взгляд, при признании приобретателя недобросовестным, должны учитываться следующие элементы, во-первых, объективные условия (условия совершения сделки, цена спорного имущества и тп), во-вторых, субъективные критерии (выяснение реальности прав отчуждателя, личность приобретателя, и т п) Кроме того, необходимо учитывать обстановку сделки (могла ли она оказать то или иное воздействие на сознание или волю приоб­ретателя), обратную связь (например осведомленность о негативной характе­ристике отчуждателя).

Нельзя не согласиться с К И Скловским, который справедливо замеча­ет, что «покупатель, проявивший достаточную осмотрительность, считается добросовестным, причем разумная осмотрительность не должна пониматься в смысле чрезмерной осторожности»¹ По этой причине не могут быть при­знаны обоснованными выводы суда о неосмотрительности приобретателя, имевшего в силу действующего порядка регистрации недвижимости реаль-

ную возможность «проверить подлинность документов и наличие у продавца полномочий на отчуждение имущества»¹.

С точки зрения О В Ушакова, приобретатель не может быть признан допустившим простую неосторожность в выборе контрагента, отсутствие полномочий которого на отчуждение имущества не смогли выявить даже специально уполномоченные на то органы (БТИ и нотариус) Конечно, при­обретатель мог бы не удовольствоваться результатами анализа представлен­ных отчуждателем документов, проведенного нотариусом, а потом и регист­рирующим органом, а использовать возможности дальнейшей проверки под­линности указанных документов вплоть до проведения почерковедческих, графологических экспертиз, задействовать в этих целях иные доступные спо­собы, например, нанять частного детектива, прибегать ко всем мыслимым и немыслимым уловкам с единственной целью изобличить отчуждателя, но та­кая осмотрительность явно чрезмерна по условиям гражданского оборота В литературе неоднократно обращалось внимание на сложность установления принадлежности вещей, особенно движимых, входящих в постоянно обнов­ляемую, находящуюся в движении товарную массу поставляемой продукции В этих случаях достоверное установление собственника зачаегую «практиче­ски невозможно без проведения комплексного аудита, а значит, должно при­знаваться выходящим за рамки обычно предъявляемых требований внима­тельности, заботливости и осмотрительности^{[178] [179]}

Широко распространенный взгляд на добросовестное приобретение как действие противоправное (нарушающее субъективное право собственности) обязывает ученых, признающих добросовестным приобретателя, допустив­шего простую неосторожность, рассматривать его действия в качестве пра­вонарушения В свою очередь, те ученые, которые склонны относить к числу

добросовестных только невиновных приобретателей, очевидно, усматривают в добросовестном приобретении признаки лишь объективно противоправно­го деяния Рассуждения первой группы исследователей приводят к выводу, что существуют правонарушения, не только не влекущие юридической от­ветственности, но и не связанные с иными мерами принуждения, как и вооб­ще с негативными последствиями, так как закон ограждает от таковых доб­росовестного возмездного приобретателя имущества, выбывшего из владения управомоченного лица по его воле В этой связи такой подход вряд ли может быть признан верным

Как показывает практика, нормы, закрепляющие способы защиты доб­росовестных приобретателей, по-прежнему истолковываются и применяются судами неоднозначно, порой вступая в противоречие с тем смыслом, который в них заложен законодателем, что приводит к нарушению конституционных прав граждан и юридических лиц В свою очередь, это позволяет заинтересо­ванным липам, используя правовую конструкцию добросовестного приобре­тения, добиться своей корыстной цели - лишить законного собственника его имущества Восстановить свои права и вернуть имущество в такой ситуации бывает достаточно сложно

Одно из акционерных обществ незаконно приобрело в собственность федеральное имущество Соответствующий договор купли-продажи, в соот­ветствии с Постановлением Президиума ВАС РФ, был признан ничтожной сделкой Кроме того, судом в качестве применения последствий недействи­тельности сделки предписано выселить ответчика из спорных помещений Однако, как выяснилось позже, акционерное общество за несколько дней до рассмотрения дела Президиумом ВАС РФ продало здание иностранной ком­пании, которая в свою очередь также перепродала его другой оффшорной компании Собственник имущества, который все это время фактически ис­пользовал ДЛЯ СВОИХ целей помещения, И суд даже не были об ЭТОМ уведом­

лены

Не согласившись с подобным положением вещей, собственник обра­тился в арбитражный суд с новым иском и заявил требования о признании заключенных сделок и выданного свидетельства о праве собственности не­действительными Истец посчитал, что акционерное общество - первый при­обретатель по ничтожной сделке не приобрело никаких законных прав (в том числе права собственности) на спорное помещение По этой причине обще­ство не вправе было заключать договор купли-продажи с иностранной ком­панией, поскольку этим нарушаются права законного собственника, установ­ленные ст 35 Конституции РФ и ст 209 ГК РФ Согласно указанным нормам именно собственнику принадлежит право владеть, пользоваться и распоря­жаться своим имуществом, в том числе по своему усмотрению отчуждать его в собственность других лиц Никто не может быть лишен своего права иначе, как по решению суда

На основании ст 168 ГК РФ все сделки, влекущие отчуждение имуще­ства от акционерного общества к последующим приобретателям, помимо во­ли собственника являются ничтожными и не влекут никаких юридических последствий

В такой ситуации вполне предсказуемой была позиция ответчиков в ходе судебного разбирательства, когда они заявили о том, что последний по­купатель является добросовестным приобретателем С их слов, на момент подписания договора купли-продажи спорного помещения ответчик не знал и не мог знать о том, что приобретает имущество у лица, не имеющего права его отчуждать, ознакомился с документами, подтверждающими факт и осно­вание внесения продавца в государственный реестр прав на недвижимое имущество, произвел предусмотренный договором платеж за приобретаемое имущество Кроме того, по мнению ответчика, заявленные исковые требова­ния о применении последствий недействительности сделок носят виндикаци­онный характер, поскольку их основной целью является возврат спорного имущества из чужого и незаконного владения Однако в силу п 1 ст 302 ГК

РФ отсутствуют условия, при которых возможно истребование имущества и у добросовестного приобретателя В разъяснениях Пленума ВАС РФ, содер­жащихся в п 25 Постановления Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г №8', указано если при рассмотрении иска о признании недействительной сделки купли-продажи и возврате ему имущества, переданного покупателю, будет установлено, что покупатель отвечает требованиям, предъявляемым к добро­совестному приобретателю, в удовлетворении исковых требований должно быть отказано

Арбитражный суд, не исследовав в полной мере фактические обстоя­тельства дела, поддержал позицию ответчиков и отказал в иске

Действительно, на практике бывает очень сложно доказать недобросо­вестность приобретателя. Вдвойне приходится трудно, когда имеешь дело с профессиональными игроками по захвату чужой собственности, активно ис­пользующими административный, судебный и силовой ресурсы Профессио­нальные юристы, работающие на такого рода компании, максимально обес­печивают юридическую безопасность сделки, во всяком случае, внешне по­ведение покупателя носит исключительно добросовестный характер

Однако суд первой инстанции не учел, что виндикация как способ за­щиты права собственности - это иск не владеющего собственника к владею­щему несобственнику В нашем же случае спорные помещения фактически не вышли из владения собственника и использовались им самостоятельно по их целевому назначению Согласно Постановлению ВАС РФ от 30 января 2001 г Яе 5482/00^{[180] [181] для признания лица добросовестным приобретателем в порядке, предусмотренном ст 302 ГК РФ, необходимо, чтобы он фактически владел спорным имуществом Подобное понимание сущности добросовест­ного при обречения нашло отражение и в Постановлении КС РФ}

По этой причине не обоснованы заявления ответчика, высказанные в ходе кассационного производства по делу о том, что под владением недви­жимым имуществом следует понимать не только и не столько фактическое владение, как факт нахождения лица в том или ином помещении, сколько

I владение юридическое, те владение посредством фиксации своего права в государственном реестре прав на недвижимое имущество

Поскольку ответчик фактически не владеет спорным имуществом, то у него отсутствуют основания считать себя добросовестным приобретателем, и истец, следовательно, не нуждается в защите своего права собственности пу­тем заявления требований об истребовании его имущества из чужого неза­конного владения

Арбитражный суд кассационной инстанции согласился с этими дово­дами и в доказательство правоты истца указал, что судом первой инстанции не было установлено, выбывало ли из владения собственника спорное иму­щество и приобреталось ли оно покупателями фактически Незаконное реше­ние было отменено, а дело передано на новое рассмотрение

В настоящее время в деятельности правоохранительных органов возни­кают сложности при выявлении на территории России похищенного за рубе­жом автотранспорта, принадлежащего добросовестному приобретателю, при установлении его собственника

На практике, в подобных случаях органы внутренних дел обычно изы­мают указанный автотранспорт, перегоняют его на стоянку, либо помещают на специально оборудованную площадку до окончания проверки В некото­рых случаях автотранспорт передается под «сохранную расписку» фактиче­ским (титульным владельцам)

В соответствии с положениями Инструкции о порядке изъятия, учета хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, цен­ностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и

судами^[182], при условии признания вещественным доказательством, автомобиль может быть передан на хранение под «сохранную расписку» владельцу, его родственникам, другим лицам или организациям Многие из выявленных в качестве разыскиваемых автомобили, не будучи признаны в качестве веще­ственных доказательств, без соответствующего постановления следователя или международного поручения, передаются под расписку титульным вла­дельцам В отношении последних сведения о недобросовестности приобре­тения автотранспорта обычно отсутствуют, хотя во многих случаях недобро­совестность имеет место Это приводит к тому, что указанные владельцы, сознавая возможность изъятия у них автотранспорта, любыми средствами сбывают его, разукомплектовывают, реализуют запчасти и т д

Следует отметить, что если факт недобросовестности приобретателя (фактического владельца) автомобиля не установлен, лишение его права соб­ственности на транспортное средство при отсутствии международного пору­чения (об изъятии автомобиля в качестве вещественного доказательства) ли­бо судебного решения недопустимо (ст 235 ГК РФ) Данное транспортное средство не может быть задержано, а лицо не может быть ограничено в пра­вах пользования или распоряжения им (ст, ст 209, 305 ГК РФ)

Обнаруженный таким образом автомобиль вправе в соответствии со ст 302 ГК РФ истребовать первоначальный собственник Однако, поскольку ти­тульный владелец нс заинтересован в возвращении автомобиля, его изъятие возможно только в судебном порядке Это, как известно, очень длительная процедура, и добросовестный приобретатель может продать автомобиль либо совершить иные действия, исключающие его истребование Часто обнару-

женный и переданный «под сохранную расписку» автомобиль задерживается повторно уже с новым владельцем

Бесспорно, реальная необходимость установления соответствующего порядка, позволяющего законно задерживать выявленные в качестве разы- if спиваемых автотранспортные средства, а так же гарантировать их сохран­ность и реальную возможность передачи законным владельцам существует На наш взгляд, существует необходимость закрепления на федеральном уровне норм, регулирующих основания задержания транспортного средства, перечень необходимых действий по проверке (в том числе наличие добросо­

вестности фактического владельца автотранспорта)

Е В Богданов отмечает, что правильное понимание содержания кате- ? тории «добросовестность» имеет большое значение, прежде всего для прак­тики, поскольку согласно и. 3 ст 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит за­щиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права добросовестно, предполагается добросовестность участника правоотноше­ния¹ Таким образом, в гражданском праве действует специальная презумп­ция добросовестности субъектов и бремя доказывания обратного возложено

на сторону, оспаривающую этот факт

В первую очередь необходимо определить понятие добросовестности приобретателя имущества В отношении ценных бумаг данное определение содержится в Законе о рынке ценных бумаг^{[183] [184], а общее определение отсутству­ет в силу возможности выведения его из анализа положений пункта 1 ст 302 ГК РФ ЕВ Богданов формулирует определение более широкого явления - добросовестности участников гражданских правоотношений, под которой следует понимать субъективную сторону их поведения, т е когда они не зна­}

ли и не могли знать о правах третьих лиц на соответствующее имущество или об иной своей неуправомоченности¹

Анализ гражданско-правовых норм позволяет следующим образом оп­ределить понятие добросовестного приобретателя имущества - это лицо, ко­торое приобрело имущество и в момент приобретения не знало и не могло знать о правах третьих лиц на это имущество, если не доказано иное

Правовое значение данного определения проявляется в том, что закон предоставляет безусловную защиту прав собственника против недобросове­стного приобретателя То есть, «требование собственника об изъятии вещи у недобросовестного незаконного приобретателя подлежит удовлетворению во всех случаях Недобросовестный приобретатель обязан возвратить собствен­нику вещь в том виде, в каком она находилась в момент завладения, и несет ответственность за всякое виновное уменьшение ее ценности»^{[185] [186]}

Напротив, в противостоянии с добросовестным приобретателем собст­венник может защитить свои права лишь в установленных законом случаях Е А Суханов назвал это «ограничением виндикации» в отношении добросо­вестного приобретателя чужого имущества^[187]

Рассматривая понятия «добросовестность» и «недобросовестность», нельзя не коснуться приобретения права собственности по давности владе­ния Одним из основных элементов давностного приобретения является доб­росовестность приобретателя Этот институт имеет целью придать сущест­вующим фактическим отношениям юридическое значение, служит устойчи­вости права и гражданского оборота Подразумевается, если собственник имущества долгое время не выражал желания признать его своим, смирился с

ее утратой, и при отсутствии презумпции государственной собственности, законодатель признает такое имущество собственностью добросовестного фактического владельца Таким образом, институт приобретательной давно­сти защищает права настоящего владельца против прежнего

В Римском праве этот институт появился с целью облегчить положения собственника Право признало в давности способ приобретения права собст­венности и предписало судебную защиту владения вообще и давностного владения в особенности

Надо отметить, что далеко не все правовые системы вводят этот рекви­зит В частности, он не был известен дореволюционному русскому праву Между тем, нет никаких оснований для того, чтобы обращать в право собст­венности владение недобросовестное, сколько бы оно ни продолжалось Данный институт, по мнению Б Б Черепахина, был введен в интересах вла­дельца «Но для этого владелец должен заслуживать нашего внимания и за­боты в данном вопросе Если владелец недобросовестен, если он незаконно добыл данную вещь и знает об этом, нет основания прикрывать его недобро­совестное владение какими бы то ни было сроками»^[188]

В зарубежном законодательстве послереволюционного периода (Гер­манское гражданское уложение ст. 937, Швейцарское гражданское уложение ст 728) устанавливали добросовестность давностного владельца во все время владения как обязательное требование Другие законодательства, в частности Французский гражданский кодекс (ст 2269), закрепляли лишь добросовест­ность приобретения, ие требуя добросовестности в течение всего времени владения С этой точки зрения можно считать добросовестным в достаточной мере также и того, кто впоследствии узнал о незаконности своего приобрете­ния

С принятием ГК РСФСР 1922 г , законодатель проявляет особую стро­гость к давностному приобретению В частности, при добросовестности при­обретения необходимо было, чтобы давностный приобретатель не только не знал, но и не должен был знать о незаконности своего приобретения (ст 183 ГК) Но в дальнейшем ходе его владения законодатель не требовал от пего непрерывной настороженности, подозрений и сомнений в правильности сво­его приобретения Следовательно, добросовестность давностного владельца должна была предполагаться

С 1964 года мнение о наличии в нашем праве института приобретения собственности добросовестным приобретателем практически не подверга­лось сомнению и обычно при этом нормативным основанием указывалось ограничение виндикации

Но по мнению К.И Скловского, «данная проблема решена путем тол­кования, которое, и это главное, не находит прямых подтверждений в тексте закона, ведь норма ст 183 ГК РСФСР 1922 г не была воспринята в дальней­шем гражданским законодательством, в том числе и ныне действующим Но и практически такой подход таит неразрешимые трудности»^[189]

Несомненно, что если добросовестный приобретатель стал собственни­ком вещи в момент ее приобретения независимо от наличия права на отчуж­дение у продавца, то виндикация к нему уже невозможна, так как он больше не владелец, а собственник Таким образом, наличие в законодательстве нор­мы об ограничении виндикации в пользу добросовестного приобретателя не подтверждает, а скорее опровергает допущение, что этот же приобретатель уже стал собственником

Впрочем, даже при широком распространении этого допущения в на­шем законодательстве того времени оставалось еще незаконное владение ве­щами, которые уже никак невозможно было ввести снова в оборот

Необходимость в приобретательной давности стала возрастать с ожив­лением гражданского оборота, что объясняется увеличением значением раз­вития обмена для этого института, содержание которого в наибольшей сте­пени объясняется именно потребностями оборота

Приобретательная давность является последним средством вернуть в оборот вещи, выбывшие из него, и потому следует за виндикацией и приоб­ретением веши от неуправомоченного отчуждателя (если эта норма имеется в позитивном законодательстве), как бы подбирая те вещи, которые не смогли попасть во власть собственника

С принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР 1991 г, приобретательная давность впервые стала фактом гражданской кодификации в российском праве

В современном законодательстве (ст 234 ГК РФ) закреплено, что лицо не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и не­прерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобре­тает право собственности на это имущество (приобретательная давность)

Наиболее точное понимание добросовестности в данном случае сво­дится к требованию обязательного наличия у владельца обоснованной уве­ренности, что имущество принадлежит ему на праве собственности Однако существует и иное толкование добросовестности как «убеждение приобрета­теля, что вещь получена им «без неправды», пусть и не в собственность, но таким образом, что позволяет осуществлять владение как своим собствен­ным»^[190].

Практически важным обстоятельством является вопрос, достаточно ли добросовестности только в момент завладения либо она должна сопровож­дать весь срок владения Например, предъявление виндикационного иска к добросовестному владельцу хотя и влечет отказ в выдаче возмездно приобре­

тенной вещи, но в то же время означает, что собственником является истец Следовательно, ответчик, сохраняя владение, уже не может считать себя соб­ственником

Д И. Мейер по этому поводу указывает, что «если добросовестный вла­делец чужого имущества извещен о предъявленном к нему собственником иске, то он с этого момента» не утрачивает добросовестности, хотя «со сто­роны ответственности становится в положение, близкое к положению недоб­росовестного владельца»^[191]

По нашему мнению, в этом случае добросовестность, так как имеется ввиду приобретение по давности, не утрачивается и продолжается течение сроков приобретательной давности хотя бы потому, что ст 234 ГК не вводит в этом случае перерыва течения срока Вывод из этих рассуждений если вла­дение начато добросовестно, последующие изменения не влекут утраты прав, возникающих из приобретательной давности

Если приобретатель добросовестен, то собственник вправе истребовать у него имущество лишь тогда, когда оно выбыло из владения собственника либо лица, которому оно было передано собственником во владение, помимо их воли Однако законодатель делает из этого правила два исключения 1) если имущество приобретено добросовестным приобретателем у лица, кото­рое не имело права его отчуждать, безвозмездно, собственник может истре­бовать его при любых обстоятельствах (даже если оно выбыло из владения собственника по его воле), 2) деньги и ценные бумаги на предъявителя не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя ни при каких об­стоятельствах Более подробно данный вопрос будет рассмотрен нами позд­нее

Из содержания и 1 ст 302 ГК РФ однозначно следует, что нельзя гово­рить о пороке воли собственника в том случае, когда собственник передал имущество какому-либо лицу, которое этим имуществом распорядилось, хо-

тя таких прав и ие имело В то же время именно в такой ситуации зачастую признают возможным истребовать имущество у добросовестного приобрета­теля, ссылаясь при этом на то, что воля собственника не была направлена на отчуждение имущества

Например, на торгах, состоявшихся в феврале 1999 года, по долгам ак­ционерного общества в качестве имущества, ему принадлежащего, продано здание магазина С победителем торгов - предпринимателем С заключен до­говор купли-продажи, и здание ему передано по акту приема-передачи Вступившим в законную силу решением арбитражного суда торги признаны недействительными, однако к тому моменту' здание уже было продано пред­принимателю К

Комитет по управлению муниципальным имуществом обратился в ар­битражный суд с иском об истребовании здания магазина от предпринимате­ля К , поскольку проданное здание являлось муниципальной собственностью и не должно было продаваться по долгам акционерного общества (ранее по этим же основаниям торги признаны недействительными) Арбитражный суд исковые требования удовлетворил, сославшись на то, что спорное здание вы­было из владения комитета по управлению муниципальным имуществом как представителя собственника помимо его воли, поскольку комитет здание не продавал

Такая позиция суда представляется ошибочной В данном случае спор­ное здание было передано акционерному обществу по договору о передаче на праве полного хозяйственного ведения (договор безусловно недействителен, но передача состоялась), но выбыло из владения собственника по его воле еще задолго до продажи здания на торгах Отсутствие воли комитета по управлению муниципальным имуществом на продажу здания правового зна­чения для истребования имущества от предпринимателя К не имеет

Отменяя решение суда, кассационная инстанция указала на следующее Из п 1 ст. 302 ГК РФ следует, что возможность истребования имущества от

добросовестного приобретателя зависит от того, каким образом - по воде или помимо воли собственника - имущество первоначально выбыло из владения собственника и попало к лицу, которое не имело права его отчуждать

Таким образом, не всегда правильно судами применяется 302 ГК РФ, t’ защищающая добросовестного приобретателя от истребования имущества¹

Вопрос о том, кто должен доказывать добросовестность или недобро­совестность при виндикации и прежде волновал российских юристов По этому поводу профессор И Н Трепицын писал « Правда, собственнику трудно доказывать недобросовестность приобретателя Но мы предлагаем и здесь сохранить такой же порядок, какой имеет место при приобретениях от лиц управомоченных, ни в ту, ни в другую сторону привилегий быть не должно, а потому приобретатель - ответчик должен сохранить свои обычные права защищающегося^- пусть свое право на виндикацию доказывает ис­тец »^{[192] [193]}

Другое мнение высказывал Л И Петражицкий « ответчику надлежит доказывать свою добросовестность »^[194]

Современные зарубежные цивилисты признают существование в граж­данском праве добросовестности в форме презумпции в спорных взаимоот-

¹ ношениях между собственником и незаконным владельцем, хотя и не приво­

дят, при этом, определенно строгого разграничения в доказывании добросо­вестности или недобросовестности приобретения спорной вещи^[195]

Вопрос о том, должен ли ответчик в виндикационном процессе под­тверждать свою добросовестность либо истец должен доказывать недобросо­вестность приобретения спорного имущества ответчиком, не может быть

разрешен категорически в ту или иную сторону, даже при наличии презумп­ции добросовестности в гражданском законодательстве, поскольку к тому не имеется ни материальных, ни процессуальных правовых оснований Более того, с утверждением в законодательстве принципа состязательности споря­щих сторон (ст 123 Конституции РФ), распределение бремени доказывания между ними становится более формальным (условным) В связи с чем, если по ходу виндикационного процесса станет очевидным подтверждение истцом права собственности на спорное имущество, то ответчик будет вынужден до­казывать добросовестность своего приобретения имущества с целью решения спора в свою пользу, не полагаясь изначально только на то, что истец не до­кажет обоснованность исковых требований

Презумпции вообще свойственно быть опровергнутой, иллюстрацией чего в виндикационном процессе является доказывание истцом недобросове­стности приобретения спорной вещи ответчиком, В то же время презумпция не освобождает от подтверждения (доказывания) действительного существо­вания самого презумируемого факта

После рассмотрения вопросов появления добросовестности приобрета­теля в гражданских правоотношениях, ее презумпции и процессуальных осо­бенностей доказывания в виндикационном процессе, следует вновь обратит­ся к самому понятию добросовестности приобретателя

Проведенное исследование показывает, что добросовестность отнюдь не исключает объективную противоправность поведения приобретателя, так как с позиции действующего законодательства при получении имущества от неуправомоченного отчуждателя на стороне приобретателя имеет место про­тивоправное поведение, выразившееся в незаконном владении и характери­зуемое такими чертами, как неосмотрительность, небрежность К тому же, с точки зрения права, незаконное владение - есть гражданское правонаруше­ние

В гражданском законодательстве предусматриваются меры граждан­ско-правовой ответственности за совершение правонарушения и установлено общее правило презумпции виновности лица, допустившего правонаруше­ние Причем виновность также характеризуется такими признаками как не­осмотрительность, небрежность

Законодатель не установил обязанности незаконного владельца, в им­перативной форме предписывающей последнему возвратить имущество соб­ственнику, предоставив последнему право истребовать свое имущество их чужого незаконного владения Поэтому при судебном разбирательстве в вин­дикационном процессе своеобразной «мерой гражданско-правовой ответст­венности» будет присуждение спорного имущества собственнику

Неосведомленность приобретателя о неуправомо ценности отчуждателя не позволяет отождествлять его правовое положение с положением виновно­го причинителя вреда и неисправного должника в обязательственных отно­шениях В то же время незнание приобретателем факта отсутствия у контр­агента правомочий на отчуждение вещи не может служить основанием для безразличного отношения со стороны права к объективно состоявшемуся правонарушению Тем более что собственник вовсе не причастен к обстоя­тельствам противозаконного приобретения имущества ответчиком

Давнее противостояние частных и публичных интересов, обусловлен­ное развитием имущественного оборота, как одной из сторон общественного прогресса, повлекло придание внутреннему (психическому) отношению при­обретателя к своей неосведомленности о неуправомоченности отчуждателя, формы презумпции, которая, по сути, была противоположностью виновно­сти

В отечественном гражданском праве, в разное время, добросовестность приобретателя (незаконного владельца) представлялась как незнание о не­управомоченности отчуждателя (ст 529 т X ч 1 Свода законов Российской империи, ет 892 Проекта Российского гражданского уложения), с различны-

ми оттенками неосмотрительности когда приобретатель «не знал и не дол­жен был знать» (ст 60 ГК РСФСР 1922 г , ст 152 ГК РСФСР 1964 г), когда приобретатель «не знал и не мог знать» (ст 302 ГК РФ)

Таким образом, в правилах о виндикации добросовестность представ­ляет собой внутреннее отношение приобретателя к своей неосведомленности о неуправомоченности отчуждателя, и потому не может в полной мере урав­новесить отсутствие обязанности последнего во всех случаях подтверждать полномочия на отчуждение Следовательно, при виндикации движимых ве­щей добросовестность владения приобретателя означает презумпцию его права собственности

Исходя из вышеизложенного, мы можем дать определение понятия добросовестного приобретателя имущества это лицо, которое приобрело то или иное имущество, и в момент приобретения не знало и не могло знать об обстоятельствах, препятствующих приобретению этого права

На наш взгляд, определение добросовестности приобретателя в ст 302 ГК РФ должно соотноситься с определением добросовестности владения как частное с общим

Кроме того, по нашему мнению, нельзя смешивать понятия «добросо­вестный (недобросовестный) приобретатель», которое рассматривается как одно из положении возможной виндикации и понятия «добросовестный (не­добросовестный) владелец», которое используется при решении вопроса о расчетах при виндикации (что будет нами рассмотрено позднее)

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 фев­раля 1998 г. №8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, свя­занных с защитой права собственности и иных вещных прав» установлено, что приобретатель должен доказать, что он приобрел имущество возмездно и что он не знал и не мог знать о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего право на его отчуждение Но такая интерпретация п 1 ст 302 ГК РФ полностью опровергает закрепленную в п 3 ст 10 ГК РФ презумпцию

добросовестности участников гражданских правоотношений При приобре­тении имущества от неуправомоченного лица добросовестность приобрета­теля должна предполагаться, лицо, ссылающееся на недобросовестность приобретателя, должно доказать ее В целях обеспечения оборота нельзя воз­лагать на приобретателя обязанность проверять право собственности отчуж­дателя и тем самым осмотрительно относиться к любому отчуждателю Так, если приобретатель не проверил данные государственной регистрации не­движимого имущества или полномочия руководителя юридического лица, предоставленные ему учредительными документами, это не является доказа­тельством, что приобретатель является недобросовестным

Насколько оправдано квалифицировать добросовестность (недобросо­вестность) с помощью названных признаков покажет практика применения соответствующих норм гражданского законодательства, так как в основном правоприменительная практика служит базой для теоретических исследова­ний и последующего совершенствования законодательства

2.3.