§ 2. ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ ПРИОБРЕТАТЕЛЯ И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НЕЗАКОННОГО ВЛАДЕЛЬЦА ПО ВИНДИКАЦИОННОМУ ИСКУ

Ответственность незаконного владельца перед собственником, так или иначе утратившим владение, ставится нашим законом в зависимость от добросовестности или недобросовестности приобретения владельцем спорной вещи.

«Приобретатель признается добросовестным, если он не знал и не должен был знать, что лицо, от коего он приобрел вещь, не имело права отчуждать ее»^[219].

Таким образом, добросовестность приобретателя предполагает его незнание об отсутствии надлежащих правомочий у отчуждателя. Знание приобретателем об отсутствии правомочий на отчуждение ве­щи у отчуждателя делает приобретателя недобросовестным. К знанию приравнивается незнание по грубой небрежности. Такое виновное не­знание равносильно знанию. Добросовестный ротозей, простак, с точ­ки зрения закона, рассматривается как недобросовестным приобрета­тель. Так, например, гражданин, покупающий за бесценок часы или другую ценную вещь при обстоятельствах, заставлявших взять под сомнение правомочие продавца, будет недобросовестный приобрета­телем, независимо от того, знал ли он, что покупает у незаконного владельца, завладевшего вещью преступным путем, или у «правопре­емника» последнего.

Едва ли можно согласиться с мнением Г. Амфитеатрова¹, что «в отличие от § 932, абз. 2 BGB, здесь требуется по нашему Гражданскому Кодексу, незнание не только вследствие грубой небрежности...

Встав на эту точку зрения, мы потребуем от приобретателя постоян­ной настороженности и подозрительности по отношению к продавцу, а этого мы требовать не можем, так как наш социалистический граждан­ский оборот в принципе и по общему правилу является добросовестным оборотом. Лишь грубо небрежное незнание можно приравнять к знанию о неуправомоченности отчуждателя. Только culpa lata dolo comparator.

По своему содержанию добросовестность касается предположения у отчуждателя права на отчуждение вещи. Вовсе не тре­буется, как это имеет место в других законодательствах, чтобы приоб­ретатель считал отчуждателя собственником отчуждаемой вещи, хотя в большинстве случаев именно в этом будет содержание его добросовест­ности. Однако вполне достаточно, если приобретатель считает отчужда­теля хотя и не собственником, но управомоченным на отчуждение, на­пример, по договору комиссии. Поэтому гражданин, купивший вещь в комиссионном магазине, будет добросовестным приобретателем, если он не знает и не должен знать об отсутствии права собственности, во­обще права на отчуждение данной вещи у коммитента (препоручателя). Равным образом при покупке в ломбарде, вообще на аукционе приобре­татель заведомо знает, что отчуждатель не собственник, но имеет осно­вание считать отчуждателя управомоченным на отчуждение вещи^[220][221].

С другой стороны, добросовестность может касаться предположе­ния у собственника полной дееспособности. Приобретатель может быть в добросовестном заблуждении относительно наличия у отчуждателя надлежащей дееспособности, тогда как на самом деле этот последний недееспособен по возрасту или душевной болезни.

К этому выводу приводят сопоставление статей 7, 8, 9 и 31, с одной стороны, со статьей 183 и примечанием 1 к ст. 60 ГК.

Иначе обстоит дело при покупке у мнимого уполномоченного (по­веренного), так как закон требует в этом случае предъявления доверен­

ности¹. Однако в случае досрочного прекращения действия доверенно­сти, ввиду ее отмены доверителем, закон ограждает права и интересы добросовестных третьих лиц, заключивших договор, в частности, при- обревших вещь от мнимого поверенного, снабженного доверенностью.

Иначе обстоит дело при покупке у неуполномоченного лица, но в силу закона управомоченного на отчуждение вещи.

В уже цитированном постановлении пленума В. Суда СССР от 22 апреля 1942 г. № 8/м/2/у имеются указания, что скот совхозов или колхозов, отчужденный погонщиками во время эвакуации, «лишь в тех случаях не подлежит изъятию у приобретателей... если продажа его в пути являлась правомерной, например, если она была вызвана необхо­димостью в целях охраны интересов владельца скота (продажа скота, неспособного следовать к месту назначения, и т.п.)».

Этот вывод Верх. Суда СССР должен быть поставлен в связь со ст. 252 ГК, в которой сказано, что поверенный вправе отступить от ука­заний доверителя «только в том случае, если по обстоятельствам дела это представляется необходимым в интересах доверителя, и он не может предварительно снестись с доверителем».

Поскольку в данном случае продавец управомочен законом на от­чуждение, приобретатель приобретает право собственности.

Именно таково широкое понятие добросовестного приобретения, которое дано нашим Гражданским Кодексом в виде общего правила. О некоторых специальных случаях будет сказано ниже.

В нашей судебной и арбитражной практике нет устойчивого мне­ния о содержании добросовестности приобретателя.

В протоколе № 9, п. 12 пленум Верхсуда РСФСР от 7 июня 1926 г. (предложение президиума Верхсуда по делу Московского губсуда по иску Правления Южных железных дорог к гр. Гуревичу и др., рассмот­ренному в ГКК Верхсуда 31 марта 1926 г.) ставит следующие вопросы для выяснения добросовестности приобретателей: «.не являлись ли сделки между осужденными Гуревичем и др., с одной стороны, и ука­занными артелями, с другой стороны, спекулятивными по своему ха­

рактеру, проявили ли указанные артели хотя бы минимум добросовест­ности при покупке похищенного с железной дороги товара (ст.

В разъяснении пленума Верхсуда РСФСР от 20 июня 1927 г. (прот. № 11, п. 13) по протесту председателя Верхсуда на определение ГКК Верхсуда от 19 апреля 1927 г. по делу Мосгубсуда по иску МФО к гр. Кашкарову и Ермакову о признании недействительным договора купли-продажи дома (о недействительности сделок купли-продажи имущества, описанного финагентами за налог) дана следующая поста­новка вопроса добросовестности приобретателя при разрешении спора о недействительности купли-продажи: «при отсутствии запрещения на одном суде надлежало выяснить, знал ли Ермаков, что продаваемый дом описан по претензии МФО... Принимая во внимание, что спорный дом был описан финагентом за налоги 10 августа 1926 года, что дом при таких условиях, как арестованный органами НКФ за налоги, не мог быть продан 26 августа, что покупщик, если он был добросовестным, должен был справиться о недоимках, как о них должен был справиться и нотариус.».

Гражданская Коллегия Верхсуда РСФСР по делу по иску Облза- готпушнины (г. Петропавловск) к Волковым о расторжении сделки о доме^[224] в своем определении от 28 августа 1935 года указала, что «по­скольку запрещение на дом не было наложено и злостных действий со стороны Волковых не установлено, для признания сделки противоза­конной основания не было». В другом определении по тому же делу ГКК Верхсуда РСФСР, вторично отвергнув недобросовестность приоб­ретателя, указывает, что «. ниоткуда не видно, что Волковы знали о том, что Титов осужден (презумпция добросовестности. - Б. Ч.). На при­обретателе имущества не лежит обязанность знать или справляться о том, не осужден ли продавец имущества...

таким образом ответчик Волков, приобретая строение по договору, ни­какого нарушения и даже неосторожности не проявил... и т.д.».

Когда ответчиком по виндикационному иску является незаконный и притом недобросовестный приобретатель, собственник имеет во всех случаях право на истребование вещи. Не может быть ко­лебаний, что интересы собственника, так или иначе утратившего владе­ние, должны быть предпочтены интересам правонарушителя, который сознавал или должен был сознавать, что нарушает чужое право, приоб­ретал вещь от лица, не имеющего права на его отчуждение.

Иначе обстоит дело, когда ответчиком по виндикацнонному иску является добросовестный приобретатель вещи от лица, не имеющего права на ее отчуждение. В этом случае интерес собственника сталкива­ется с интересом добросовестного приобретателя. И тот и другой за­служивают защиты.

Советское гражданское право ограничивает виндикационный иск в пользу добросовестного приобретателя, отказывая собственнику в воз­врате имущества, за исключением тех случаев, когда «оно им (собст­венником) утеряно или похищено у него». Следовательно, виндикаци­онный иск исключается, когда вещь выбыла из непосредственного вла­дения собственника по его воле. Например, исключается виндикация от добросовестного приобретателя вещей, переданных собственником дру­гому лицу в ссуду, поклажу, имущественный наем и т.п.

Несмотря на относительную ясность и четкость формулировок 60-й ст. ГК, при ее истолковании на практике возникает много недо­уменных вопросов.