ЗНАЧЕНИЕ ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Все аргументы, которые в наше время можно привести за или против теории естественного права, следует отложить до тех пор, пока не использована полностью возможность проанализировать предысторию и нынешний статус доктрины позитивизма по отношению к развитию правовой теории в целом.

Но остается пока открытым вопрос, каков на самом деле вклад этой доктрины в решение правовых и моральных проблем современного мира и имеет ли она, как полагают многие, особое отношение к острейшим конфликтам, оказывающим отрицательное влияние на современное человечество не только во внутригосударственных и международных, но даже и в космических делах. Выше уже говорилось, что одним из наиболее важных моментов в истории развития идеи естественного права явилось включение «Билля о правах человека» в американскую конституцию, в результате чего эти права получили не только конкретное содержание, но и юридическое признание. Без сомнения, это могло произойти только благодаря естественному праву. Более того, и в Америке, и в других странах при толковании проблем, связанных с правами человека, часто ссылаются на естественное право в качестве их обоснования. (12) Тем не менее, после того, как определенная шкала ценностей принята и закреплена в конкретных конституционных нормах, судебные власти должны рассматривать эти нормы, как и любые другие законодательные акты, хотя скорее всего они будут пытаться давать им весьма широкое толкование, взывая скорее к духу, нежели к букве конституции. Трудно понять, как можно помочь подобному толкованию в материально-правовом плане дальнейшими ссылками на неясное и спорное содержание системы права более высокого порядка (то есть естественного права), само существование которого подвергается сомнению и действительные императивы которого уже либо нашли должное отражение в основном законе (и тогда на них можно больше не ссылаться), либо излагались неверно, — ив таком случае ссылки на них абсолютно неуместны.

Ведь долг судьи заключается в толковании действующей конституции, а не его собственных воззрений на некую высшую правовую систему, на основе которой, по его мнению, эта конституция могла возникнуть. Помимо прав, гарантированных конституцией, естественному праву приписываются и многие другие достижения. Некоторые приверженцы этой доктрины готовы относить к области естественного права каждый случай, когда правовые нормы оперируют такими понятиями, как разумное, справедливое, честное или сделанное с добрыми намерениями, поскольку эти понятия основаны на естественно-правовых постулатах. Однако, по-видимому, нет никаких причин считать, что правовые системы, для которых использование подобных понятий является насущной необходимостью, должны при их применении делать нечто гораздо большее, чем просто отсылать к определенным нормам позитивного права, без всяких упоминаний о концепции высше го закона, которому подвластны все «рукотворные» законы и который обязателен для всего человечества. Конечно, существуют случаи, когда правовая система отсылает к «естественной справедливости». Так, по английскому праву решение внутреннего трибунала (например постановление профсоюза, клуба или ассоциации об исключении одного из их членов) может быть отменено, если оно противоречит естественной справедливости. По той же причине может быть отказано в выполнении решения иностранного суда. Но это означает всего лишь необходимость следовать определенным стандартам, которые английское право (отражающее степень юридизации устоявшихсяся норм поведения в Англии) считает важными. Таким образом, необходимо объективно разбираться в каждом отдельном случае исключения из членства в профсоюзе или клубе (13). А решение иностранного суда не будет признано, если оно было принято в результате обмана или без должного предварительного уведомления ответчика (14). И опять же в этих случаях подобные нормы совсем не предполагают существования высшего закона для того, чтобы объяснить или оправдать позицию английского законодателя, который вправе иметь, и в реальности имеет, свою точку зрения на справедливость.

Как же быть с теми серьезными и нерешенными проблемами в сфере соприкосновения права и морали, порождающими столько сомнений, противоречий и сложностей? Закон обязан требовать определенного решения проблем, связанных с человеческой жизнью, — таких, как эфтаназия, самоубийства, аборты, — либо запретив их, либо разрешив безоговорочно или при соблюдении определенных условий. Кроме того, существует проблема смертной казни, вызывающая острые противоречия морального характера, в отношении которой закон также должен высказаться со всей определенностью — разрешить ее или запретить. Все это чрезвычайно сложные и деликатные моральные проблемы. Они оказывают серьезное влияние на любую правовую систему, поскольку можно привести массу аргументов этического, социального, практического и юридического характера как за, так и против разрешения действий подобного рода. Тем не менее, представляется крайне сомнительным, чтобы ссылка на высший закон морали или естественное право оказала действенную помощь в разрешении этих противоречий до тех пор, пока нет единого мнения по вопросу о самом существовании естественного права и его содержании (15). Кто, например, может сказать, разрешает оно или нет аборт или смертную казнь? Конечно, если бы человечество в целом признало единый авторитетный орган (Католическую церковь, например) в качестве толкователя и интерпретатора этого права, решение проблемы не заставило бы себя долго ждать. Впрочем, и в данном случае такое решение означало бы не более, чем замену одной системы законодательства другой. Однако со времен Реформации не просматривалось никаких реальных перспектив для подобного развития событий. И в наши дни, даже после падения «железного занавеса», мало что изменилось в этом отношении. Надо ли говорить, что в области международных отношений наличие многих конфликтующих между собой правовых систем и государств, заявляющих о своих претензиях и интересах, ставит на повестку дня вопрос о признании некоей высшей системы правосудия, при помощи которой все эти конфликты могли найти свое удовлетворяющее всех решение? Потребность в такой системе никогда не казалась столь насущной, как сегодня, когда мир разделен на отдельные враждующие регионы, религии и идеологии.

Более того, прорыв в космическое пространство и возможность в не столь отдаленном будущем совершать межпланетные путешествия только усиливают настоятельную потребность в рациональном способе развития международного сообщества и установления норм поведения, отвечающих требованиям справедливости, мира и процветания человечества. Но заявить о наличии проблемы еще не означает, что тут же будет найдено и ее решение, как полагают некоторые сторонники естественно-правовой теории. Международное право достигло к настоящему времени лишь достаточно примитивного уровня развития по сравнению с национальными правовыми системами многих государств. Но его целью является постепенное и мирное достижение разрешения проблем различными методами. Они включают дальнейшее развитие существующих норм (то есть таких традиционных норм, как, например, регулирующих свободу морского судоходства, действие которых может быть распространено после внесения незначительных поправок и на космическое право), установление новых норм путем подписания международных договоров, к которым присоединяется большинство, если не все государства мирового сообщества, а также создание новых международных институтов, таких как ООН и постоянно действующий Международный Суд. Эта система норм международного права, несмотря на все свои недостатки, во многом обязана своим существованием всеобщей вере в рациональное и универсальное естественное право. Тем не менее, трудно понять как можно на практике содействовать решению проблем, стоящих перед человечеством, ссылками на весьма зыбкую систему, якобы воплощающую справедливость самого высокого порядка, когда никто не в состоянии четко определить и авторитетно разъяснить, каковы же на самом деле ее требования. Каким образом, к примеру, это может помочь понять, что естественное право предписывает свободное использование космического пространства? Ведь подобное утверждение мало что будет означать, если не будет разработан подробный кодекс конкретных норм, о которых едва ли можно будет сказать, что они продиктованы естественным правом.

Более того, предложение на этот предмет вряд ли вообще будет сделано, если наиболее влиятельные мировые державы не придут к убеждению, что в их национальных интересах целесообразно и желательно осуществить его. Таким образом, эффективная роль естественного права представляется столь же сомнительной на международной арене, как и во внутригосударственных делах. Пожалуй, наиболее сложному испытанию на способность разрешать противоречия между моралью и правом естественное право подвергается в условиях, когда одна часть общества устанавливает режим террора и угнетения его другой части в идеологических целях. Подобные ситуации имели место в нацистской Германии, где большинство стремилось уничтожить явное меньшинство населения, или когда в Южной Африке белое меньшинство, обладая всей полнотой власти — военной, социальной, экономической и административной, — использовало свои законы для того, чтобы держать в постоянном повиновении черное большинство, мотивируя это целью увековечения цивилизации белой расы. Применительно к таким условиям часто утверждают, что лишь с помощью естественного права может быть найден выход из подобного правового тупика. Но прежде, чем анализировать столь трудные случаи, имеющие решающее значение для оценки роли естественного права, необходимо вначале ознакомить читателя с точкой зрения сторонников позитивизма.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме ЗНАЧЕНИЕ ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: