<<
>>

3.3. Западноевропейский опыт эволюции крестьянской правосубъектности при отмене крепостного права

В Западной Европе процессы освобождения крестьян от личной зависимости и нормирования отношений землевладельцев и крестьян начались еще во времена Средневековья и протекали стихийно, без вмешательства государства в виде постоянного переговорного процесса между ними «по поводу трудовых повинностей, налогов, сборов и прав», создавая основу «рационализации» социальных отношений на каждом более высоком уровне властной иерархии в феодальном государстве552.

Если крестьяне лично, в составе селения, отдельной семьи или группы семей по договору с землевладельцем выкупали свои натуральные (барщинные) «службы и платежи», их прежняя феодальная связь с землей расторгалась, они получили личную свободу, а землевладелец - свободу распоряжения освободившимися крестьянскими «наделами». В эпоху Нового времени с возрастанием ценности земли и свободного труда в этой практике появляются новые акценты. В некоторых городах и землях крестьяне могли получать свободу даже безвозмездно, но, как правило, без наделения землей. После получения «воли» крестьяне оставались на земле арендаторами либо избирали иную сферу деятельности. Вопрос об организации государством массового выкупа крестьянами земли, находившейся в их пользовании, не ставился553.

Отмена крепостного права в Центральной Европе развивалась в русле западной правовой традиции, которая «выросла частично из структуры социальных и экономических взаимоотношений внутри социальных групп на низовом уровне и между ними. Поведенческие модели взаимоотношений приобрели нормативный параметр: обыкновения трансформировались в обычаи. В конечном счете, обычай трансформировался в право», что «частично объясняется возникновением централизованных политических властей, когда для контроля и направления деятельности медленно изменявшейся структуры на низовом и среднем уровнях была необходима сознательная перестройка на вершине пирамиды»554.

Очевидно, результат синтеза таких «встречных потоков» нормирования ' и рационализации социальных отношений опосредован множеством факторов (социально-экономических, национально-культурных и т. д.), и различные общества, решая сходные эволюционные задачи, интегрировали в праве собственные социальные традиции, исторический опыт, ценности, волеизъявления, интересы, формируя уникальный опыт решения общих проблем социальной модернизации. Процесс отмены крепостного права и проведения земельных реформ в ряде ключевых европейских государств служит тому подтверждением.

5*2 Берман . Западная традиция права: эпоха формирования. — М., 1994. —

С. 520.

555 . . Прошлое и настоящее крестьянского землеустройства // Вест

ник Европы. — 1911. — Кн. 5. — С. 237.

554 . . Западная традиция права: эпоха формирования ... С. 521.

252

В Англии отмена крепостных поземельных отношений произошла в XIV в. в результате перехода от натуральной формы феодальной земельной ренты к денежной (чинных судов размеров крестьянских повинностей (что привело к появлению новой юридической группы сельского населения — копигольдеров, держателей копий судебных решений, подтверждавших их поземельные субъективные права и обязанности), развития фермерства и арендных отношений в земледелии, наконец, упразднения личной несвободы землепользователей (вилланов и копигольдеров). Новый (договорный) тип отношений соответствовал росту имущественной дифференциации английского крестьянства, преимущественно отвечая интересам его зажиточной части298. Во второй трети XIX в. в Англии абсолютное большинство земель, среди которых преобладали земли сельскохозяйственного назначения, находились в собственности примерно 15% землевладельцев, составлявших чуть более 3% населения страны. При этом около 60% общей площади этих земель принадлежало 400 английским пэрам (4% от общей численности крупных землевладельцев). К концу XIX в. мелкая земельная собственность здесь почти исчезла, т.

е. фермерское хозяйство в Англии и Уэльсе развивалось на условиях аренды. При этом 63% ферм в Англии и 79% ферм в Шотландии имели земельную площадь менее 40 га550.

Во Франции крепостное право было отменено в ходе Великой Французской революции. Декреты 4—11 августа 1789 г. отменили без выкупа личные и крепостные повинности крестьян («серваж»), сеньориальные права и привилегии землевладельцев. Учредительное собрание приравняло прежние феодальные поземельные обязанности лично свободных крестьян к земельной ренте и «поземельным повинностям», но сохранило основы сеньориальной собственности на землю. Вскоре был объявлен добровольный выкуп крестьянами ренты («сервитутных прав») и поземельных повинностей (личной барщины, дорожной повинности, права «мертвой руки» и т. п.). Началось прямое превращение наследственной аренды в мелкую частную собственность. Декрет о феодальных правах от 15 марта 1790 г. расширил перечень выкупаемых крестьянами земель за счет земель домена и секуляризованной собственности церкви с рассрочкой платежа на 15 лет. Все отношения по переходу прав собственности на землю и пользованию землей приобретали вид гражданско-правовых сделок299.

Впоследствии все европейские освободительные реформы XIX в. в той или иной степени повторяли французский вариант отмены крепостного права (выкуп крестьянами сервитутов, т. е. вещных прав на землю), но без его радикального революционного «фона». В самой Франции радикализация реформирования земельных отношений развивалась по мере углубления революционного процесса. 25 августа 1792 г. Законодательное собрание уничтожило остатки феодальных отношений в деревне. Обязанность выкупа крестьянами повинностей была отменена по факту прекращения выкупных сделок. Конфискованные земли эмигрантов подлежали разделу, передаче в бессрочную аренду или продаже крестьянам с рассрочкой на 15 лет. Большая часть земель оказалась у зажиточного крестьянства, потому начались выступления сельской бедноты с призывами к уравнительному разделу земли и отмене собственности на землю. Конвент Французской республики 18 марта 1793 г. под давлением жирондистов принял закон о смертной казни для лиц, выступавших за новые аграрные законы об уравнительном переделе земли или иные акты, «ниспровергающие земельную, торговую или промышленную собственность». В мае 1793 г. были установлены твердые цены на зерно300.

Якобинский Конвент летом 1793 г. принял новые «аграрные законы», которыми отменялись все феодальные права землевладельцев, объявлялась аукционная продажа конфискованных у эмигрантов земель, а коммунам предоставлялась свобода распоряжения общинными землями. Допускался их обязательный безвозмездный раздел, если того требовала треть дееспособных жителей общины. Спустя 10 лет после раздела, члены общины (за исключением арендаторов и батраков) получали право индивидуальной частной собственности на выделенный участок. Малоземельное крестьянство получило возможность приобретать на льготных условиях небольшие семейные участки конфискованных земель (парцеллы). Половину выставленной на торги земли, ранее принадлежавшей католической церкви, королевскому домену, казне, эмигрантам и иным владельцам, приобрели французские крестьяне, но большую часть сделок совершили только 5% из них, т. е. наиболее зажиточная часть. Процессы имущественной дифференциации сельского населения во Франции проходили порой очень драматично301.

Новое конституционное право Франции подтверждало право частной собственности наряду с принципами свободы, личной безопасности и равенства. Институт частной собственности на землю устоял перед натиском эгалитаризма. В первой половине XIX в. в совокупном землевладении Франции мелкая земельная собственность составляла около 25%, размер большинства участков не превышал 10 га (в 1835 г. насчитывалось около 10 млн таких «парцелл»). Во второй половине XIX в. 95% хозяйств имели земельную площадь менее 40 га, обработкой большинства таких участков занимались сами владельцы; применялись фермерская аренда и «половничество» («metayage»). Приватизация государственной земельной собственности развивалась постоянно, и в 1814—1870 гг. доля казны в общем земельном фонде страны снизилась на четверть. Аналогичная ситуация во второй половине XIX в. сложилась в структуре землевладения и поземельных отношениях Бельгии, Голландии, скандинавских государствах, где доля земель короны в общей структуре земельной собственности постоянно понижалась и к концу 1880-х гг. составляла менее 5%5оП.

Процесс дробления земельной собственности в европейских странах продолжался в течение всего XIX в. В периоды экономического подъема росли покупки мелких земельных участков рабочими, которые, впрочем, первыми и продавали их при наступлении кризисных явлений в экономике. Таким образом, вложения в землю «среднего класса» и рабочих рассматривались важной гарантией экономической стабильности не только элиты общества, но также части трудящегося населения, и прочность институтов мелкого и среднего землевладения определяла основу западноевропейского политико-правового либерализма. В ряде стран этого региона вплоть до конца XX в. семейные хозяйства представляли значительную долю в производстве. В 1970-х гг. французские социалисты-аграрники отмечали, что во Франции «в сельском хозяйстве индивидуальная собственность, индивидуальный капитал и семейное ремесленное производство до сих пор остаются почти единственной формой производства. Даже самое крупное капиталистическое хозяйство, извлекая прибавочную стоимость из наемного труда, сохранило эту индивидуальную структуру»501.

Сегодня, как и для российских реформаторов XIX в., одним из самых интересных предметов сравнительного исследования отмены крепостного права и решения земельного вопроса представляется опыт в первую очередь, Пруссии — ее самого большого государства. В западно- германских государствах крепостное право было отменено на рубеже XVIII-XIX вв. (в Бадене — 1798—1833 гг., в Вестфалии и Вюртемберге - в 1798-1817 гг., в Баварии - в 1808 г., в Гессене - в 1831 г.). На землях восточнее реки Эльбы наследственное прикрепление крестьян к земле развивалось, как и в России, с XV-XVI вв. В XVII в. полное лишение крестьян их личных прав и торговля людьми, как с землей, так и без нее получили повсеместно широкое распространение, и к началу XVIII в. почти все немецкие крестьяне были лишены свободы передвижения. Средневековая юридическая мысль почти не интересовалась проблемой правосубъектности зависимого крестьянства в целом и его различных разрядов, поскольку ее основное внимание было направлено на разработку проблемы феодальной земельной собственности, с которой крестьяне были неразрывно связаны. Неудивительно, что немецкие юристы на фоне борьбы с постглоссаторами за восстановление «подлинного» содержания римского права, охватившей западноевропейскую юриспруденцию в XV—XVI вв., выработали теоретическое обоснование процесса феодального закрепощения, прибегая к античной юридической терминологии. В XVI в. юрист из Мекленбурга Гуссанус определил статус немецкого крепостного крестьянина понятием «homines ргоргіі», отождествив его с античным рабом502.

Обратный процесс, т. е. отмена личного прикрепления крестьян к земле, на востоке Германии начался в XVIII в. в аграрной эко

номики (на землях королевского домена и казны). Прусским королевским патентом от 22 марта 1719 г. было обнародовано желание монарха не только вернуть казенным крестьянам Померании и Бранденбурга личную свободу, но и признать за ними право собственности на прилегающую к их дворам землю при условии ее выкупа. В 1727 г. казна рассчитывала получить от этой операции не менее 60 тыс. талеров. Если до 1764 г. обычным для Померании остается термин «Leibeigenschaft» (от . — крепостное право, крепостной строй), то позднее его место занимает новое выражение «Eigen-oder Gutsbe-

511 Аграрный вопрос во Франции, демократический путь его решения / Ф. Клаво, А. Лажуани, Л. Персеваль, Ж. Флавьен; пер. с франц. — М., 1976. — С. 65.

Jb' . . Прошлое и настоящее крестьянского землеустройства // Вест

ник Европы. - 1911. - Кн. 5. - С. 240. horigkeit» (от . — поземельное под данство, имущественная зависимость)302.

Заключительный этап отмены ограничений личной свободы казенных крестьян Померании и Бранденбурга знаменовал указ от 18 марта 1799 г., который освободил большую их часть от обязательных повинностей и административной зависимости от домениального управления. Указ предписывал крестьянам, желающим получить в собственность надел и дворы с рабочим инвентарем, заключить с домениальным управлением договоры, условия которых должны были соответствовать установленным правилам: замена обязательных работ (барщины) денежным оброком, возможность его выкупа крестьянином путем уступки казне части надела, отчуждение казной дворов с их рабочим инвентарем за выкуп. Полное упразднение «Gutsun- tertanigkeit» на королевских и частновладельческих землях в Померании и Бранденбурге произошло в 1807 г.303

В Восточной Пруссии король Фридрих-Вильгельм I в 1719 г. ввел для крестьян институт наследственного поземельного владения («чинш») с правом выкупа земельного участка с рабочим инвентарем с согласия коронных властей. Передача этих земель в залог запрещалась, натуральную форму феодальной земельной ренты (барщину) со временем заменил денежный оброк. В 1763—1767 гг. казенные крестьяне Восточной Пруссии были освобождены от необходимости выкупа личности при перемене места постоянного жительства и от обязательных служб землевладельцу- казне. В конце XVIII в. в Восточной и Западной Пруссии был проведен массовый выкуп крестьянами своих наследственных наделов в собственность по образцу Померании и Бранденбурга (путем уступки казне части надела). «Просвещенный абсолютизм» прусских королей получил выражение и в ограничении крепостного права: указы 1749—1764 гг. запретили помещикам сгонять крестьян с земли.

Королевский указ 1773 г. предоставил крестьянам, проживавшим на дворянских землях в Пруссии личную свободу, но «крепость к земле», право помещика требовать от крестьян выполнения повинностей за пользование землей в поместье и вносить выкуп при выходе из поместья были сохранены. Тем самым, помещичьи крестьяне получили ограниченносвободный статус, повторившийся впоследствии в российском институте «обязанных поселян» по закону 1842 г. или «временно-обязанных» по Положениям 1861 г. Начавшийся процесс замены личной зависимости крестьян от землевладельцев поземельной (но пока не договорной) получил

закрепление в Земском уложении — новом своде сословного законодательства Пруссии, вступившем в силу 1 июня 1794 г. и оказавшем влияние на «крестьянское» законодательство Павла I50'.

Необходимо отметить, что в Пруссии к началу XIX в. коронные («свободные») и значительная часть частновладельческих крестьян являлись наследственными эмфитевтами с правом выкупа надела, которые пользовались землей на правах, не связанных с крепостным состоянием (исполнением барщины и др. повинностей в пользу владельца). Статус эмфитевта («чиншевика») в дальнейшем эволюционировал в направлении собственника земли (через выкуп) или арендатора-срочника. Крестьянин находился с землевладельцем (казной, помещиком) в поземельных отношениях переходного типа — «поземельном подданстве». В провинциях таким статусом обладали крестьяне городских имений, ленные и наследственные старосты, наследственные чиншевики и арендаторы, колонисты, безземельные крестьяне («подопечные подданные»), работавшие в фольварках (поместьях) по контрактам или занимавшиеся ремеслом500.

После поражения Пруссии в войне с Францией земельная реформа приобрела более радикальный характер. Королевским эдиктом от 9 октября 1807 г. было торжественно объявлено, что со дня праздника святого Мартина в 1810 г. во всех владениях прусского короля могут жить только свободные люди, что означало отмену института личной службы на частных землях («Erbuntertahigkeit», от . — прусская форма крепостного ** права). Тогда же была введена свободная торговля землей, а в 1808 г. для крестьян-собственников Восточной Пруссии были упразднены все ограничения прав распоряжения своим имуществом. По указу от 27 июля 1808 г., ставшего важной частью реформ К. фон Штейна, начался массовый выкуп феодальных повинностей в доменах Восточной и Западной Пруссии, Литовском департаменте. Домен утрачивал обязанности феодального владельца по выдаче крестьянам пособий, ссуд, предоставлению льгот, прав на выпас скота в королевских лесах, получения строевого материала, топлива и т. д. Преобразованные в денежную форму на основании предварительных кадастровых и оценочных процедур поземельные натуральные повинности приобрели форму ежегодного земельного налога. Крестьянам, которые на основании декларации от 25 марта 1790 г. получили право наследственного пользования своими хозяйствами, предоставлялось полное право собственности на их земли и инвентарь при условии их выкупа по предварительной оценке. Поземельный платеж («оброк»), размер которого определялся по средней цене ржи за последние 30 лет в торговом городе данной провинции, превращался в поземельную подать, которая разделялась на «невыкупаемую четверть» (земельный налог) и выкупной платеж. Выкупной платеж капитализировался из расчета 5% (в них включалась стоимость неотделяемого от участка рабочего инвентаря), что определяло его окончательный размер. Крестьянин мог выплатить эту сумму сразу или по частям, кратным 5 (что было связано с расчетом ипотечных процентов). Поземельная подать ежегодно рассчитывалась по ценам на рожь за истекшие 30 лет, что позволяло учитывать длительные колебания цен. Выкуп капитальной суммы был рассчитан на 32 года. При уплате всей суммы в 1809 г. ее размер понижался на 15%, в 1810 г. — на 14%, в 1811 г. - на 13% и т. д. каждый год на 1%5°7.

Земельная реформа на коронных землях сопровождалась

их разделения между членами общин. Если крестьяне не делали этого добровольно, то спустя 10 лет они были обязаны размежевать землю на участки за свой счет. В течение шести недель после начала реформы в провинции крестьянин мог подать заявление на приобретение земельного участка в собственность, если крестьянин хотел остаться только пользователем, он должен был принять предложенные землевладельцем условия. Если крестьянин не соблюдал установленные для объявления о выкупе сроки или отвергал предложенные условия договора аренды, его участок с рабочим инвентарем выставлялся на торги. Часть вырученной суммы получал крестьянин, заброшенные участки без хозяев передавались новым владельцам. Постепенно земельная реформа была распространена на все категории землепользователей на коронных землях (арендаторов, временных эмфитевтов и др.). К 1812 г. в Восточной Пруссии более 30 тыс. крестьян-хозяев в доменах стали собственниками своих хозяйств. При этом ежегодный доход казны возрос на 68 тыс. талеров (а в Литовском департаменте — на 100 Tbic.)5oS.

После отмены личных служб на частновладельческих землях новым важным этапом земельной реформы в Пруссии стал указ от 14 сентября 1811 г. об условиях выкупа крестьянских платежей, повинностей («сервитутов»), в т. ч. сохранившейся в отдельных местах после 1807 г. барщины. Сначала разрешалось приступить к выкупу только зажиточным хозяевам, т. е. тем, чьи дворы были зафиксированы в кадастре как «дворы с конской

. Прошлое и настоящее крестьянского землеустройства С. 241—242; . . Прусская аграрная реформа ... С. 76—77.

5й"Тамже. С. 77-79.

упряжью» (владение упряжью было качественной характеристикой двора и влияло на размер повинностей, лежавших на нем). Другим важным условием являлась непрерывность пользования выкупаемым участком на протяжении нескольких десятков лет (в одних землях — со времени Семилетней войны, в других — с момента вхождения земли в состав Прусского королевства, т. е. с 1772—1774 гг.). Закон не обязывал крестьян выкупать их земельные участки, они сохраняли возможность пользоваться ими на условиях наследственной аренды, но заключив соответствующий договор с землевладельцем. Юридически эти участки рассматривалась как часть помещичьей земли, перешедшей в чиншевое пользование по договору. Реформа упраздняла ряд сеньориальных прав помещика на занесенные в кадастр «дворы с полной упряжью», которыми крестьяне пользовались по праву вечно-наследственной аренды. Крестьяне освобождались от исполнения барщинной и иных личных повинностей, выполняемых своим инвентарем, а также продуктовой и денежной ренты помещику, которому запрещалось пасти скот на крестьянских землях после уборки хлеба. В то же время, помещик освобождался от прежней обязанности кормить крестьян во время голода, оказывать им социальную помощь в случае стихийных бедствий, эпидемий, эпизоотий, пожара, износа усадеб и т. п.509.

Выкупу бывших помещичьих крестьян подлежали сервитуты, монополии, натуральные и денежные повинности. Стоимость сервитутов капитализировалась из 4% по отписанной выше методике (по средней цене ржи за последние 30 лет), а натуральных повинностей — по местным ценам за 10 лет570. Механизм расчета выкупных сумм был детализирован до мелочей, что позволяло в полной мере учитывать реальную доходность и рыночную стоимость выкупаемых участков. Необходимой предпосылкой выкупной операции в Германии являлась длительная практика землеустроительных и оценочных работ. Важно подчеркнуть, что немецких крестьян не принуждали повсеместно выкупать их участки, постройки и общинные земли, а сам выкуп являлся индивидуальной процедурой, получавшей закрепление в договоре, который крестьянин подписывал лично.

Земельная реформа в Пруссии носила буржуазный характер, и выкуп повинностей на условиях, установленных законами 1809—1811 гг., был под силу не всем крестьянам. «Отец» прусской реформы канцлер Карл фон Штейн не скрывал, что его цель — формирование в Пруссии «зажиточного свободного крестьянского сословия»304, в ряды которого не могли войти разорившиеся крестьяне, вынужденные отказаться от выкупа или тяжелых условий аренды. Они становились сельскими наемными работниками или меняли вид деятельности, уходили в города, пополняя ряды промышленных рабочих, занимались торговлей, развивали сферу услуг. Рынок земельной собственности создавал рынок свободного труда, без которого дальнейшая социальная модернизация по либеральной модели была бы невозможна.

После проведения Венского конгресса (1815 г.) начался новый этап аграрно-земельной реформы в Пруссии, целью которого стало разрешение земельного вопроса на частновладельческих землях. Нормативноправовая база этого этапа реформы складывалась в течение почти 30 лет (от Декларации 29 мая 1816 г. до утвержденных в 1845 г. правил выкупа крестьянами земель в последнем регионе Пруссии) и учитывала локальные особенности землевладения в различных частях королевства. Декларацией от 29 мая 1816 г. к закону от 14 сентября 1811 г., разрешившего крестьянам выкуп своих наделов и всех падавших на них личных повинностей и платежей, устанавливался следующий порядок выкупа крестьянами земли, находившейся в их пользовании. Крестьянину предоставлялось право выкупить у помещика по договору с ним от 50 до 75% земельной площади участка, находившегося в его постоянном пользовании, что рассматривалось законодателем как взаимная «уступка», социальный компромисс двух бывших феодальных сословий. Суть компромисса заключалась в том, что помещик возвращал в свою полную собственность часть земли, которой при прежних чиншевых отношениях с крестьянином он не мог свободно распоряжаться, а крестьянин становился полным собственником другой части участка, на которую раньше имел условное право. Декларацией 1816 г. предусматривалось, что конкретный размер «уступки» (по сути, «отрезки») в установленном интервале должен был определяться договорами в каждом поместье305.

Важным правовым средством при проведении земельной реформы на помещичьих землях стал земельного

участка по требованию одной из сторон. Этот институт носил двусторонний характер: потребовать выкуп участка могла любая сторона — как помещик, так и крестьянин, и при этом вторая сторона была обязана исполнить требование. Автор первой крупной работы по истории земельной

реформы в Пруссии, Кнапп обратил внимание на относительный характер данного «компромисса»: государство, уравняв права сторон, фактически устранялось от защиты крестьянских интересов, а земельное законодательство более прочно обеспечивало интересы помещика. По закону 1811 г. крестьянские дворы, которые крестьяне не могли выкупить после предъявления им помещиком требования выкупа, присоединялись к помещичьей земле, а крестьянская семья теряла на них право вечной наследственной аренды. Законодатель вынуждал крестьян либо выкупать участки, либо заключать обычные срочные договоры аренды на предложенных помещиком условиях, либо становиться работниками по найму, либо уходить в города573. Институт обязательного выкупа, как и вся реформа, был ориентирован на соблюдение интересов зажиточной части крестьянства, не говоря о помещиках. Институт обязательного выкупа, как будет показано далее, вошел и в российское крестьянское законодательство, но в весьма специфической, односторонней форме.

Примечательно, как отреагировал на несправедливость прусского законодательства по отношению к помещичьим крестьянам один из первых либеральных российских экономистов, автор «Опытов по теории налогов» И. И. Тургенев, который был близко знаком с канцлером К. фон Штейном и даже служил под его началом574. Тургенев неоднократно писал о необходимости применения в России компромиссной схемы разрешения земельного вопроса, но считал, что роль государства в этом процессе должна быть более активной. Тургенев полагал, что будет справедливым, если каждая из заинтересованных сторон — помещик, крестьянин и государство — понесет равную «жертву» на общее благо: помещик, уступив крестьянину 1/3 его постоянного надела безвозмездно, государство, выкупив у помещика вторую треть надела в пользу крестьянина, и сам ' крестьянин, выплатив помещику стоимость оставшейся трети надела575. Однако Тургенев имел в виду оценочную стоимость надельной земли, но

технический кадастр и «правильная» оценка земельной недвижимости в России накануне отмены крепостного права делали только первые шаги.

Завершающим аккордом «выкупной операции» в Пруссии стал закон от 2 марта 1850 г. Он превратил все виды вечной наследственной аренды в собственность, фактически распространив на них институт обязательного выкупа. Древний институт эмфитевта уступил место новым вещным отношениям, все иные, кроме собственности, виды наследственного владения упразднялись. Этот закон, в отличие от прежних актов, регулировавших правовой статус отдельных групп крестьян, распространялся на все их разряды (барщинных, оброчных, исполнявших подводную повинность и свободных от нее и др.). Подтверждалась необходимость договорной формы выкупной сделки и ее обязательный характер для стороны, которой будет предложено заключить ее. Унификация правового статуса прусских крестьян, продолжавшаяся в течение полутора веков, взяв старт в коронном секторе агараной экономики, получила окончательное закрепление в единых правилах нового унифицированного всесословного поземельного налогообложения. Устанавливался новый порядок выкупа земельной ренты для приобретения права собственности на земельный участок. Рента считалась выкупленной крестьянином, если он единовременно выплачивал в пользу землевладельца денежную сумму, равную восемнадцатикратному размеру ежегодной ренты. Эту сумму можно было внести и в рассрочку, для чего законом от 2 марта 1850 г. в каждой провинции Пруссии государством создавались специальные банки для приема рентных платежей крестьян в пользу землевладельца. Выплаты крестьянами этих ипотечных платежей были уравнены с их обязательствами перед государством по уплате казенных налогов и сборов.

Благодаря созданию нового финансового механизма, завершающего земельную реформу в Пруссии, темпы заключения выкупных сделок заметно возросли, оживилась деятельность всей кредитно-финансовой системы государства. С каждого взноса банк оставлял себе 20% вносимой суммы, которые шли на формирование выкупного капитала. Помещик получал от банка 4% ценные бумаги — банковские обязательства выплаты по требованию помещика капитала, равного двадцатикратному доходу от его ренты. Трудно не заметить в указанной финансовой схеме определенных параллелей с финансовой моделью выкупной операции в России, но если в Пруссии указанный механизм выкупа завершал земельную реформу, которая продолжалась более 100 лет, то в России операция по обязательному выкупу крестьянами своих наделов в общинную собственность «при содействии правительства» составляла суть реформы, проводившееся без серьезных предварительных мероприятий по межеванию, кадастровой съемке, оценке земли. Важным отличием являлось и то, что в Пруссии результаты реформы в 1850 г. получили конституционное закрепление570.

Таким образом, отмена крепостного права и буржуазная земельная реформа в Пруссии развивались как последовательно сменявшие друг друга действия королевской власти по поэтапной унификации правового статуса различных групп крестьянского населения, начиная от королевских доменов. Эти преобразования представляли собой цепь отдельных нормативноправовых актов, объединенных, скорее, единым вектором, а не общим, заранее составленным планом. Законодатель оставлял за собой возможность корректировать магистральную линию реформы в зависимости от локальных или общих условий в стране. Реформа была ориентирована, особенно в своей второй (выкупной) части, не только на сохранение крупной земельной собственности, но и создание мелкого и среднего частного землевладения. Законодатель не настаивал на единственной модели выкупа земли, и если в восточногерманских землях преобладали индивидуальные сделки, то в западных и юго-западных землях — договоры землевладельца и сельской общины с последующим разделом земель на участки306.

При всех недостатках этой реформы, которые давно отмечены в научной литературе, ее главным результатом стало появление в Пруссии массового слоя среднего класса землевладельцев, носителей новых социальных ценностей, субъектов нового бессословного права. К концу XIX в. общее число земельных собственников в Пруссии составило 1,5 млн человек (т. е. треть всего населения вместе с членами семей). Почти 30% из них владели мелкими земельными участками площадью от 1,25 до 7,5 га, около одной пятой части — более крупными участками (от 7,5 до 75 га), но больше половины имели в частной собственности совсем небольшие участки площадью менее 1,25 га, занятые, как правило, только домовладениями. В то же время половиной всех земель в «старых» провинциях Пруссии владели только 1,5% собственников-латифундистов307. Опыт проведения земельной реформы в Пруссии показывает, что при постепенном отмирании отживших форм социальных отношений государству удалось сформировать эффективные общественные институты и сохранить экономически активную часть хозяйственных производителей. Важную особенность реформы составляло сочетание ее различных юридических моделей в коронном и частном секторах агарной экономики при общей направленности преобразований.

Еще одной западноевропейской страной, чей опыт проведения земельной и крестьянской реформ, как считал М. М. Ковалевский, оказался востребованным и революционной Францией, и самодержавной Россией, осуществившей революцию «сверху», являлось «карликовое» европейское государство герцогство Савойское. В Савое крестьяне получили не только личную свободу и землю, но и сохранили общинное землевладение. Земельная реформа здесь также началась с домениальных владений. Согласно эдикту от 20 января 1762 г. крестьянам доменов была безвозмездно предоставлена гражданская свобода. Владельческие крестьяне получили право заключать договоры с помещиками об условиях освобождения, процедура заключения таких договоров устанавливалась законом. Помещик был обязан в течение нескольких месяцев составить список своих крепостных; лица, не попавшие в него, объявлялись свободными. Сельским общинам предоставлялось право выкупать землю, решение принималось простым большинством голосов, условия выкупа фиксировались в договоре между общиной и помещиком, который утверждался интендантом провинции, выступавшим третейским судьей при возникновении разногласий сторон. После регистрации сделки сумма выкупа распределялась между всеми действительными членами общины, независимо от того, являлись они крепостными или свободными. Выкупу подлежала только крестьянская (общинная) земля, включенная в кадастровые описи, сеньориальные земли или иностранных подданных не учитывалась. Таксация при оценке личных служб (повинностей) крестьян не применялась, вместо этого вводилась единая норма личного индивидуального выкупа свободы: 10 экю для оброчника или барщинника («Taillable», . - оброчный, платящий подать, обрабатывающий

барщину), 5 экю - для лига (lige, . - находящийся в ленной за

висимости, преданный). При коллективном выкупе земли всей общиной с каждого лица взималась % установленных норм личного выкупа308.

Второй этап реформы был связан с реализацией крестьянами права на выкуп земли и проходил в 1771-1772 гг., т. е. спустя 10 лет после начала реформы. Указ 1772 г. обязал помещиков документально зафиксировать

******** ? перечень и объем личных повинностей и служб (инвентарный способ «оценки» земли) и свои обязательства освободить крестьян с землей на возмездной основе. Для обеспечения возможности таких сделок общинам разрешили отчуждать часть своего неразделенного имущества, в первую очередь, лесные участки. На вырученные средства общины могли выкупать личную свободу своих членов и землю, остававшуюся в их пользовании. Общинный строй «карликового» государства, по-видимому, и обусловил выбор рассмотренной модели освобождения крестьян, которая впервые в Западной Европе связала обретение крестьянами личной свободы с на-

«580

делением их землей .

Следует отметить, что российские высшие государственные деятели и наиболее образованные чиновники и помещики всегда интересовались процессами реформ, происходивших в европейских государствах, в первую очередь, в Пруссии. Об этом свидетельствует содержание многих проектов «либерального» периода царствования императора Александра I, в том числе и декабристов. Восторженные отзывы упомянутого выше либерала-западника Н. И. Тургенева о государственной деятельности барона К. фон Штейна позднее поддержал и один из идеологов «общинной» концепции крестьянского землевладения в России Ю. Ф. Самарин, опубликовавший первый в России очерк о земельной реформе в Пруссии309. Позитивное отношение к опыту Пруссии разделяла и великая княгиня Елена Павловна, отмечавшая в своей записке от 7 октября 1856 г., поданной Александру II, что «вопрос о крепостном праве... окончательно решен во всех государствах Западной Европы. Способы, для этого избранные, были различны, смотря по цели, которая имелась в виду», но «выкуп у владельцев как крестьян, так и части бывшей в их пользовании земли, во всех отношениях заслуживает предпочтение. Опыт Пруссии и Австрии подтверждает это»310.

Многие творцы крестьянского законодательства 1860-х гг. и их вдохновители с интересом воспринимали приемы прусских реформаторов, но, как правило, подчеркивали различия в целях и условиях проведения крестьянских и земельных реформ в Германии и России. По замечанию Н. П. Огарева, «крестьянский вопрос в Пруссии прошел, мало касаясь остальных государственных учреждений ... и нечувствительно разрешился в общую категорию частных сделок, которые ужились с общей системой бюрократии и судопроизводства». По Огареву, иначе обстоит дело в России, «когда вопрос идет об отношениях корпораций, общин. С освобождением корпорации ей надо узакониться в самой себе и всякая администрация, мешающая ее внутренней самостоятельности, явится врагом, с которым нельзя ужиться... В Пруссии крестьянский вопрос был одним из элементов государственной жизни; у нас он — .У нас он поставлен иначе и иначе должен разрешиться»585. Так бесцензурная пресса накануне отмены крепостного права противопоставляла «прусскому» пути модернизации уникальное общинно-социалистическое будущее крестьянской России.

Весьма сдержанное отношение к европейскому опыту отмены крепостного права выразил 28 января 1861 г. и император Александр II в напутственной речи при открытии сессии Государственного совета для обсуждения проектов крестьянских положений. Он особо подчеркнул, что, при их разработке «мы хотели избегнуть того, что происходило за границей, где преобразование совершалось почти везде насильственным образом; пример тому, весьма дурной, мы видели в Австрии, и именно, в Галиции. Безземельное освобождение крестьян в Остзейских губерниях сделало из тамошних крестьян население весьма жалкое и только теперь после 40 лет нам едва удалось улучшить их быт, определив правильнее их отношение к помещикам. Тоже было ив Царстве Польском, где свобода была дана Наполеоном без определения поземельных отношений и где безземельное освобождение крестьян имело последствием, что власть помещиков сделалась для крестьян тяжелее, чем прежнее крепостное право»311. Очевидно, что в этих словах самодержца звучал призыв оценить уникальность российской модели крестьянской реформы, и их пафос задал идейный вектор отечественным сравнительно-правовым исследованиям опыта отмены крепостного права в европейском регионе на многие десятилетия вперед. Но до сих пор комплексные работы по указанной проблематике вотечественнойисториографии отсутствуют585. В началеХХв.пионервэтой

области, М. М. Ковалевский, заметил, «что особенно поражает социолога при общем обозрении всей медленной эволюции данного вопроса, — это полное отсутствие какой бы то ни было системы участия государства в выкупе крестьянских земель» в Западной Европе580, в то время как в России абсолютистское государство сыграло ключевую роль в проведении реформы по единой модели для 43 млн крестьян.

В многозначном западноевропейском опыте решения крестьянского вопроса при переходе к буржуазной модернизации определенно прослеживается общая логика законодателя: во-первых, признание различий в правовом статусе крестьян, проживавших на коронных (домениальных) и помещичьих землях, начало реформы в коронном секторе аграрной экономики; во-вторых, наделение владельческих крестьян личной гражданской свободой до выкупа ими земли в собственность, правовое обеспечение иных вещных прав на землю (например, вечно-наследственной аренды); в-третьих, проведение кадастровых и оценочных работ на землях всех форм собственности для правильного определения размеров выкупных платежей; в-четвертых, расширение возможностей приватизации коронных земель для всех сословий, включая крестьянское; наконец, инвариантность моделей реформирования, гибкое сочетание диспозитивных и императивных методов правового регулирования на каждом этапе реформы, выбор оптимальных темпов модернизации. Следуя западной правовой традиции государство, определяя общий ход реформы, оставляло место и для развития договорной практики «снизу», но тогда, когда личная зависимость крестьян землевладельцам уже была отменена (в отличие от России, где в 1842 г. попытались применить аналогичную договорную практику при сохранении бесправного положения крепостных крестьян).

. Очерки по истории политических учреждений России

При разработке российской модели крестьянской реформы такие принципы, как постепенность, инвариантность преобразований, учет региональной специфики, законных интересов и правового положения различных групп крестьянства, отказ от уравнительности и т. д., отстаивала та часть реформаторов, которую обычно называют «крепостниками» и «консерваторами», кто выступал не только против революционного способа разрешения земельного вопроса (как «снизу», так и «сверху»), но и против искусственной консервации тотальной сословно-общинной организации крестьян, архаичных форм их землевладения и землепользования. Эта часть верхов российской политической элиты стремилась к выработке взвешенной рациональной модели преобразований, учитывавшей как национальную специфику России, так и мировые (европейские) тенденции модернизации традиционных обществ, позволявшие институтам индивидуального землевладения и землепользования исполнить свою историческую «перераспределительную» миссию.

Огромную роль в выборе стратегии и тактики преобразований в европейских государствах играло правосознание лиц, олицетворявших высшую государственную власть. Если в Пруссии полным доверием монарха пользовалась команда немецких реформаторов (Штейн, Гарденберг, Шен, Шарнхорст), взявшая курс на формирование института индивидуального крестьянского землевладения в феодальном сословном обществе, то в России колебания императора Александра II в конечном итоге склонились к поддержке команды «либеральных бюрократов», сделавших ставку на общинную собственность на землю, а покровительство, оказываемое им со стороны великого князя Константина Николаевича, сыграло ключевую роль в этом выборе312.

Близость финансовой составляющей реформ в Пруссии и России очевидна. Но в Пруссии широкое применение кредитно-ипотечных схем выкупа крестьянами повинностей с использованием земских банков происходило на завершающем этапе реформы (в 1850-е гг.) и охватывало последние группы крестьян, остававшиеся в лично-служебной зависимости на владельческих землях. В России же освобождение личности крестьян, выкуп ими повинностей за пользование общинной землей, наделение их новой административной и судебно-процессуальной правосубъектностью были запланированы творцами Положений 19 февраля 1861 г. как одновременные мероприятия, рассчитанные на относительно короткий срок и проводившиеся ускоренными темпами. При этом за общероссийский образец была принята модель, разработанная для бывших помещичьих крестьян, и ее буквальное распространение на коронное крестьянство не могло не вызвать существенных трудностей.

Наконец, если в Пруссии отмена крепостного права не только сохранила крупное землевладение, но и создала индивидуальную крестьянскую земельную собственность, то в России «приватизация» земли в масштабах всей страны была проведена по уникальной своей безальтернативностью модели общинной приватизации, не учитывающей растущую дифференциацию российского крестьянства. Используя выражение Г. Дж. Бермана, можно отметить, что в России на примере модели крестьянских законов 19 февраля два встречных вектора распространения права — «снизу вверх»

588 г

и «сверху вниз» — привели не к интеграции обычая и воли законодателя, а к искусственной консервации обычая в отдельном «сегменте» правовой системы России волей законодателя. Законный интерес большинства российских крестьян в части самостоятельного хозяйственного развития не получил отражения в праве, и, несмотря на то, что с точки зрения сословного права, в 1861 г. в России перестало существовать юридически

население, юридическое неравенство сословий в имущественной сфере обрело новые формы.

Западная традиция права ... С. 521.

Глава TV

Формирование юридических предпосылок трансфомации сословной правосубъектности свободных сельских обывателей в общегражданскую на рубеже 1850—1860-х гт. 4.1.

<< | >>
Источник: Н. В. Дунаева. Между сословной и гражданской свободой: эволюция правосубъектности свободных сельских обывателей Российской империи в XIX в.: монография — СПб.: Изд-во СЗАГС. — 472 с.. 2010

Еще по теме 3.3. Западноевропейский опыт эволюции крестьянской правосубъектности при отмене крепостного права:

  1. Запрет на недобросовестное и неразумное поведение при осуществлении гражданских прав.
  2. Набиев С. Ф.. Положения об обязательной доле в наследстве и особенности их применения при наследовании авторских прав [Электронный ресурс]: диссертация ... кандидата юридических наук: 12.00.03. - Москва: РГБ. - (Из фондов Российской Государственной Библиотеки), 2007
  3. 2.3. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ВОПРОСОВ УСТАНОВЛЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ДОЛИ В НАСЛЕДСТВЕ ПРИ НАСЛЕДОВАНИИ АВТОРСКИХ ПРАВ
  4. 2.3. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ВОПРОСОВ УСТАНОВЛЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ДОЛИ В НАСЛЕДСТВЕ ПРИ НАСЛЕДОВАНИИ АВТОРСКИХ ПРАВ
  5. 1.1. Эволюция понятия «правосубъектность» в российской гражданско-правовой доктрине и концептуальные подходы к установлению его; содержания
  6. 2.1. Способы регулирования международных отношений при помощи «мягкого права»
  7. Правовая природа ограничения сословной правосубъектности свободных сельских обывателей Российской империи при крепостном праве (на примере удельных крестьян)
  8. Основные подходы к эволюции правосубъектности свободных сельских обывателей накануне отмены крепостного права в России
  9. Концепция «государственного крепостного права» и общинно-государственная модель правовой эволюции российского крестьянства
  10. 3.3. Западноевропейский опыт эволюции крестьянской правосубъектности при отмене крепостного права
  11. Глава V Отказ от либерально-этатистского подхода к правовой эволюции свободных сельских обывателей и укрепление их сословной правосубъектности после отмены крепостного права
  12. Участники отношений, возникающих при государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним
  13. 24. Крестьянская реформа 1861 г. Отмена крепостного права
  14. 19 февраля 1861 г. Крестьянская реформа. Отмена крепостного права.
  15. Розділ 17СИСТЕМА ПРАВА І ЇЇ ОСНОВНІ ЕЛЕМЕНТИ17.1. Поняття і структура системи праваПри вивченні ознак права значна увага приділяється його системності, адже регулювання і охорону суспільних відносин право здійснює через відповідну систему правових норм.Як відомо, право складається з правових норм, але це не проста сукупність, а система взаємозалежних і взаємопов'язаних норм. Право являє певне цілісне утворення, що складається
  16. A. Обычай.
  17. 2.3. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ВОПРОСОВ УСТАНОВЛЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ДОЛИ В НАСЛЕДСТВЕ ПРИ НАСЛЕДОВАНИИ АВТОРСКИХ ПРАВ
  18. Эволюция понятия «правосубъектность» в российской гражданско-правовой доктринеи концептуальные подходы к установлению его; содержания
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -