Символ и социальная структура

Социальные трансформации всегда осуществляются через противостояние и борьбу сил, защищающих социальную структуру и направленных на ее разрушение. Разрушение социальной структуры, в какой бы форме оно ни происходило, подвергает общество опасности.

Опасность исходит от лиц, противостоящих структуре, находящихся за ее границами или на ее периферии. У этой опасности разные имена: среди них - насилие, желание, воля к власти. Социальная форма и структура создаются при помощи символических средств. Они придают значимость социальной структуре. «Я предполагаю, что противопоставление формы и окружающей бесформенности отражает распределение символических и психических сил: внешний символизм поддерживает эксплицитно выраженную социальную структуру, а внутренние, неоформленные психические силы угрожают ей с позиций неструктурирован- ности»23. Здесь следует уточнить понятие социальной структуры. Традиционно социальная структуры связывается с классовым членением общества, однако, на наш взгляд, социальную структуру образуют любые устоявшиеся в обществе отношения: между пациентом и врачом, покупателем и продавцом, учителем и учеником. Во всех этих случаях агенты социального отношения размещаются и действуют согласно заданным социальным позициям. Участие в отношениях: учитель - ученик предполагает некоторую мою осведомленность о сути этих отношений, проявляется в следовании определенным нормам и правилам поведения, в понимании того, что я должен делать и чего мне делать не следует, в зависимости от того, в какой социальной роли я пребываю. Мое представление о существовании устойчивой социальной структуры означает, что я, например, находясь в роли ученика, не могу обратиться к учительнице с просьбой о любовном свидании. По тому, какой общественный резонанс всегда вызывали факты интимных отношений между учителем и учеником, можно судить о стремлении общества сохранить устойчивость социальных структур, осудить различные попытки взлома структуры социальных отношений.

Все коммуникативные процессы направлены на легитимацию существующих социальных структур. Легализованная социальная структура обладает определенной силой, способной себя защитить. Эта сила ясна и открыта, она как бы находится на свету и контролируется обществом. Здесь содержится источник конфликта между властью и оппозицией. «Те, кто занимает позиции в эксплицитной части социальной структуры, скорее всего будут наделены силой, поддающейся сознательному контролю, в противоположность тем, чьи роли менее эксплицитны и кто обычно наделяется бессознательной, неконтролируемой силой, угрожающей тем, кто занимает более определенные позиции»24. Легитимность власти проявляется в ее силе, поддающейся сознательному контролю, она как бы артикулирована (известны ее основные агенты, структуры, деления и подразделения, в отличие от неопределенной структуры оппозиции). Чужой, враг, оппозиционер - это тот, кто не занимает определенного места в структуре, от него исходит опасность, потому что у него нет устойчивой позиции. Человек, находящийся вне структуры, представляет опасность, и поэтому он наделяется силами, способными вызвать разрушение в системе. Колдовство в древних обществах как раз и является выражением иррациональных сил, с трудом адаптирующихся социальной системой. Это символическое выражение не охватываемых социальной системой процессов, попытка контролировать то, что недоступно контролю. Опасность для системы не обязательно персонифицируется в деятельности того или иного лица, которое сознательно вредит существующим социальным отношениям. Она может выступать в виде бессознательной вредоносной силы, исходящей от неструктурированных социальных процессов. Люди, находящиеся в промежуточной позиции, независимо от их собственных намерений, уже самим фактом своего существования могут представлять угрозу по отношению к тем, кто занимает определенный социальный статус. Например, положение евреев в немецком обществе. «Представление о том, что они обладают зловещим, хотя и неопределимым преимуществом в сфере коммерции, оправдывает их дискриминацию, - в то время как их действительная вина заключается в том, что они находятся за пределами формальной структуры христианства»25.

То, что достижение определенного статуса наделяет социального агента дополнительными свойствами, является продуктом, социальной символики. Символизм социальной структуры состоит в том, что носитель определенного статуса приобретает характеристики, не зависящие от его личных заслуг. Например, феномен королей-чудотворцев в средневековой Франции и Англии. Попытаемся понаблюдать за игрой социальной таксономии и властных отношений, за изменениями стратегий этой игры на отдельных примерах европейской истории. Для анализа выберем те таксономии, которые особенно сильно повлияли на представления европейского общества о самом себе. К таким таксономиям мы относим социальные классификации, разработанные монахами средневековья, идеологами Нового времени, пропагандистами марксизма. В конце IX века в европейской средневековой литературе появляется идея описания общества через его деление на три категории, или сословия. Троичный способ деления общества стал конкурировать с двоичным, согласно которому общество, как правило, подразделялось на две части: клириков и мирян. Тремя составляющими новой модели общества стали новые социальные группы, а именно: oratores (служители церкви), bellatores (воины) и laboratores (работники). Появившееся в позднее средневековье представление о трех - частной структуре общества оказалось чрезвычайно живучим. В модифицированной форме оно сохранилось в учении о классовой структуре социалистического общества, в делении общества на рабочих, крестьян и интеллигенцию. Появление нового учения о строении общества нельзя отнести к заурядным событиям. Оно явилось ответом на определенный социальный вызов. Как правило, потребность в новой классификации возникает тогда, когда в социальной системе происходит сдвиг, когда угроза хаоса, способного разрушить все социальные связи, уничтожить социальные институты, нависла над обществом. Задача классификации, в какой бы сфере она ни происходила: в биологии, медицине или ботанике, - привнести порядок в окружающую действительность, увидеть в ней смысл, сделать доступной для познания и управления.

По точному замечанию М.Фуко, классификация - это одновременно и техника власти, и процедура понимания. Техникой власти классификация используется как средство организации множества, группы, как инструмент «отслеживания» и «обуздания». Символическое значение классификация выражается в реализации ценностных предпочтений определенной социальной группы. Например, крестьяне - это не просто группа людей занятых сельскохозяйственным производством. В зависимости от типа политической идеологии в ней можно увидеть источник возрождения нации (национализм), дружественный класс, нуждающийся в постоянной опеке (марксизм), носителя патриархальных ценностей (романтизм) и т.п. Социальная классификация - продукт постоянной борьбы в обществе, борьбы, которая ведется с целью навязать свое видение социального мира, сделать его легитимным. Не случайно первое упоминание о трехчастной структуре общества исходит от представителя власти, от английского короля Альфреда Великого (849901). Для него идея трехчастной социальной классификации была главным основанием монархической власти, важнейшим средством ее легитимации. Альфред Великий считал, что три сословия общества могут быть использованы для достижения «добродетельной и действенной» монархии26. Членение общества на две части затрудняло легитимацию королевской власти, поскольку в ней отсутствовало место для короля и его слуг. Утверждение новой власти предполагало новую социальную структуру как основу своей легитим - ности. Например, легитимность советской власти основывалась на упразднении класса эксплуататоров и должна была выражать ценности рабочего класса. Трехчастная структура общества отражала основной политический конфликт средневековья, конфликт между светской и религиозной властью, между императором и папой. Появление новой социальной силы в лице королевской власти потребовало преобразования представлений о социальной структуре. Аналогичным образом политические выступления пролетариата во Франции привели к переоценке сложившейся социальной структуры общества.

Третье сословие, к которому традиционно относились все социальные группы от крупного буржуа до нищего крестьянина, кроме дворянства и духовенства, раскололось в результате этих выступлений на новые антагонистические группы. Попытка выделить новую социальную силу в качестве опоры новой власти была реализована в политическом учении марксизма. Кто имеет право на выражение своей точки зрения? Инстанции по производству смысла При анализе представлений о социальной структуре общества необходимо учитывать наличие социальных институтов, обладающих правом и способностью формулировать свою точку зрения по социальным вопросам. В традиционном обществе такое право принадлежит тем слоям, которые имеют доступ к образова- нию. Поэтому для средневекового общества было характерно совпадение властной инстанции и инстанции, производящей социальный смысл. В средневековой Европе такой инстанцией были центры христианской религиозности: монастыри и соборы. В Европе Нового времени уже отсутствуют строго локализованные очаги производства социальных идей. Получившая развитие система образования дала право на участие в «социальном кон- ституировании» образованным слоям общества. Журналисты, писатели, литераторы на страницах книг и газет, в литературных салонах, независимо от своего участия во властных структурах, приобрели возможность влиять на процесс выработки политики, поскольку стали выражать общественное мнение. Возвращаясь к европейскому средневековью, следует отметить, что источники по производству смысла были достаточно жестко институциализированы. Не случайно тщательную разработку идея о трехфункциональном строении общества приобрела в сочинениях представителей сакральной власти, у двух французских епископов (Адальберона Ланского и Герарда Камбрейского) в XI веке. Епископальное устройство христианской церкви в то время представляло строгую иерархию во главе с епископом. Его власть по традиции уходила корнями во времена апостольского служения, что придавало ему особый авторитет и властность, не имеющие ничего общего с расхожими представлениями о демократическом происхождении церковной организации.

Кафедра епископа располагалась в соборе, как правило, возвышавшемся в центре города. Епископ осуществлял не только духовную, но и светскую власть, то есть обладал королевскими полномочиями: мог призывать к оружию, судить, взимать королевские подати. В своей деятельности он опирался на целый ряд помощников, духовных лиц, которых сам посвящал в сан. При кафедральном соборе учреждались школы, с одной стороны, очаг учености, с другой - инструмент власти, поскольку обладание знанием в ту эпоху давало прямой доступ к участию во власти. Власть епископа простиралась до пределов провинции, отделяющих один диоцез от другого. Свое происхождение она ведет от власти апостолов и обладает в силу этого наследуемой харизмой. Епископ - фигура священная, поскольку может передавать священнические функции другим, помазывая их святым миром. Благодаря своему сану епископ обладает мудростью, он учит тех, кто отклонился от праведного пути, он толкователь слова божьего и хранитель классической культуры. Французский историк Ж.Дюби отмечает: «Речь епископов - политическая, она призывает реформировать социальные отношения. Это проект общества. В каролингской традиции епископат - это естественный производитель идеологии»27. Епископ должен с помощью поучений, слова, восстанавливать остов власти, способный уменьшить социальный беспорядок. Другая инстанция по производству смысла в средневековом обществе тоже принадлежала церкви и находилась в монастыре. Несмотря на общую идею служения Господу, между монастырями и епископатами существовали противоречия. Монастыри состояли, как правило, из мужчин, выходцев из мирян, объединявших по семейному образцу. Монастырь жил замкнутой религиозной жизнью, отвергая всякие связи с миром. Однако в нем была сосредоточена высшая власть, а высшей властью могла быть только сакральная власть, власть над душами. Предполагалось, что от монашеской молитвы зависят здоровье, удача и спасение мирян. Монастыри получали богатства в форме подношений, даров, они становились крупнейшими земельными собственниками. Налицо было сакральное двоевластие - власть монахов и епископов. Монахи постоянно стремились освободиться от опеки епископа, заручиться поддержкой папы Римского. По замечанию историков, монашество представляло собой самый серьезный вызов власти епископа и священников. В X веке во Франции происходил процесс объединения монастырей в мощные конгрегации. Особенно активно в это время проявлялась деятельность Клюнийского аббатства. Оно было выведено из подчинения епископов и непосредственно опиралось на власть папы. Предполагалось, что монашество наиболее приближено к Богу, поскольку оно удалено от всего плотского и мирского. Его задача состоит в том, чтобы нести нравоучения людям власти, просвещать князей и императоров. Однако монашество хотело также руководить и другой, немонастырской частью церкви, епископами и священниками. Третью властную инстанцию представляла резиденция императора или графа. Из дворца тянулись две ветви власти: власть светская и власть священная, поскольку и князья, и епис копы воспитывались во дворце. Дворец не имел собственной идеологии , поскольку ни император, ни граф не обладали достаточной образованностью для формулировки специальных политических задач. Но поскольку во дворце воспитывались будущие епископы, то им, как правило, выпадала задача обоснования императорской власти. Четвертая властная инстанция находилась в замке, основе сеньоральной эксплуатации. В эпоху раннего средневековья, когда денежное обращение пришло в упадок, а дороги и другие средства коммуникации находились в зачаточном состоянии, в обществе образовались лакуны в распространении власти. Замок возник из потребностей повысить эффективность управления с дальнего расстояния, что способствовало автономизации отдельных сегментов общества, превращению его в изолированные крестьянские хозяйства. Это приводило в начале XI века к утверждению нового вида власти - власти сеньора, хозяина замка, противостоящей власти короля. Владелец замка ни от кого не зависел, в его руках сосредоточена была вся полнота верховной власти. Под его началом находился отряд воинов, прообраз военного гарнизона.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Символ и социальная структура: