<<
>>

5. Понятие корпорации и критерии его определения

Как уже отмечалось выше, отечественное законодательство оперирует понятием "корпорация" лишь для обозначения одной из разновидностей некоммерческих организаций. В юридической литературе на сегодняшний день существует множество определений, данных корпорации. Так, по мнению Т.В. Кашаниной, корпорация является коллективным объединением, организацией, признанной юридическим лицом и основанной на объединении капиталов (добровольных взносах), которая осуществляет какую-либо социально полезную деятельность <1>.
Корпорациями, согласно позиции Т. В. Кашаниной, являются хозяйственные товарищества и общества, кооперативы, общественные и религиозные организации (объединения), фонды, автономные некоммерческие организации, некоммерческие партнерства, объединения юридических лиц (ассоциации и союзы) <2>. В более ранней работе указанный автор относила к числу корпораций и унитарные предприятия <3>.

<1> Кашанина Т.В. Корпоративное право. Право хозяйственных товариществ и обществ: Учебник для вузов. М.: Инфра-М-Норма, 1999. С. 138.

<2> Кашанина Т.В. Указ. соч. С. 150.

<3> Кашанина Т.В. Хозяйственные товарищества и общества: правовое регулирование внутрифирменной деятельности: Учебник для вузов. М.: Изд. группа Инфра-М-Кодекс, 1995. С. 70 - 73.

Представляется, что такой подход не лишен противоречий. Во-первых, если трактовать корпорацию в качестве коллективного объединения, то не совсем ясно, почему статусом корпорации наделяются организации, не имеющие членства, такие как унитарное предприятие, фонд, автономная некоммерческая организация. Во-вторых, далеко не все перечисленные автором организации основаны на объединении капиталов или добровольных взносах. Например, очевидно, что общественную организацию, являющуюся разновидностью общественного объединения, нельзя признать организацией, основанной на объединении капиталов. В то же время добровольные взносы являются не единственным и далеко не обязательным источником формирования имущества такой организации. Согласно ч. 1 ст. 31 Федерального закона от 19 мая 1995 г. N 82-ФЗ "Об общественных объединениях" имущество общественного объединения формируется на основе вступительных и членских взносов, если их уплата предусмотрена уставом; добровольных взносов и пожертвований; поступлений от проводимых в соответствии с уставом общественного объединения лекций, выставок, лотерей, аукционов, спортивных и иных мероприятий; доходов от предпринимательской деятельности общественного объединения; гражданско-правовых сделок; внешнеэкономической деятельности общественного объединения; других не запрещенных законом поступлений <1>. Вероятно, поэтому Т.В. Кашанина в одной из своих последних работ прямо называет корпорациями лишь хозяйственные общества <2>.

<1> СЗ РФ. 1995. N 21. Ст. 1930.

<2> Кашанина Т.В. Корпоративное (внутрифирменное) право. М.: Норма, 2005. С. 34

- 73.

В. Н. Петухов понимает под корпорацией объединение лиц и капиталов, но в то же время предлагает рассматривать в качестве корпораций промышленные объединения некапиталистического характера, существовавшие в советский период <1>. К числу корпораций указанный автор относит также холдинговые структуры в общем и финансово-промышленные группы в частности <2>. Следует вспомнить, что исторически термин "корпорация" использовался для обозначения организации, обладающей статусом юридического лица.

Известно, что ни холдинговые структуры, ни финансово- промышленные группы как их разновидность статусом юридического лица не обладают <3>. Отметим, что в юридической литературе неоднократно предпринимались попытки обосновать существование организаций, не являющихся юридическими лицами, но обладающих так называемой усеченной правосубъектностью <4>. Однако ни цивилистическая доктрина, ни гражданское законодательство до настоящего времени не дают для подобных взглядов, ведущих к размыванию конструкции юридического лица, достаточных оснований.

<1> Петухов В.Н. Корпорации в российской промышленности: законодательство и практика: Научно-практическое пособие. М.: Городец, 1999. С. 4.

<2> Петухов В.Н. Указ. соч. С. 62 - 104.

<3> Статья 2 Федерального закона от 30 ноября 1995 г. N 190-ФЗ "О финансово- промышленных группах" // СЗ РФ. 1995. N 49. Ст. 4697. В настоящее время Закон утратил силу (см.: Федеральный закон от 22 июня 2007 г. N 115-ФЗ "О признании утратившим силу Федерального закона "О финансово-промышленных группах") // СЗ РФ. 2007. N 26. Ст. 3088).

<4> Более подробно см.: Шиткина И.С. Холдинги: правовое регулирование и корпоративное управление: научно-практическое издание. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 18 - 34.

Н. Н. Пахомова дает определение корпорации посредством понятия корпоративного объединения, являющегося организационной формой корпоративных отношений. По ее мнению, корпорация как субъект права - "это публичный статус корпоративного объединения, присвоение которого государственным регистрирующим органом возможно при наличии в корпоративном объединении установленных законом степени обобщения имущества и обобщения деятельности участников (иных признаков, установленных законом)" <1>. Прежде всего вызывает сомнение возможность определения корпорации посредством категории "статус". Заметим, что статус не может являться субъектом, поскольку статус есть свойство, признак лица, но никак не само лицо. Кроме этого, используемое автором понятие корпоративного объединения не имеет сколько-нибудь определенного содержания, поскольку представляет собой любую организационную форму корпоративных отношений, опосредующую "объединение имущества или объединение деятельности субъектов (или и то и другое)" <2>. К таким объединениям отнесена, в частности, общая долевая собственность, объединение субъектов, основанное на соглашении о совместной деятельности, и т.п. <3>. Наконец, правовыми, а значит, и организационными - поскольку право осуществляет регулятивную функцию, проявляющуюся в организации и упорядочивании общественных отношений, - формами отношений, складывающихся в корпорациях, являются не корпоративные объединения, а корпоративные правоотношения.

<1> Пахомова Н.Н. Основы теории корпоративных отношений (правовой аспект). Екатеринбург: Налоги и финансовое право, 2004. С. 44 - 45.

<2> Там же. С. 40.

<3> Пахомова Н.Н. Указ. соч. С. 184.

Приведенные выше определения корпорации, несмотря на имеющиеся отличия, обладают одним общим свойством. В понятие корпорации процитированные авторы вкладывают весьма широкое содержание, что в ряде случаев приводит к размыванию самого термина "корпорация". Другой крайностью, на наш взгляд, является сведение всех корпораций к хозяйственным обществам. Первоначально наиболее полно и аргументированно данная позиция была изложена в работах П.В. Степанова <1>. В юридической литературе даже высказывались предложения о выделении корпораций в узком (собственном) смысле этого слова, к которым следует относить акционерное общества и его модификации <2>.

С.Д. Могилевский и И.А. Самойлов также предлагают выделять корпорации в широком смысле, к которым, по их мнению, следует относить все юридические лица, основанные на началах участия (членства), и корпорации в "буквальном, настоящем смысле этого слова", которыми являются хозяйственные общества <3>.

<1> См., например: Степанов П.В. Корпорации в российском гражданском праве // Законодательство. 1999. N 4. С. 11 - 15.

<2> См.: Макарова О.А. Корпоративное право: Учебник. М.: Волтерс Клувер, 2005.

С. 5.

<3> Могилевский С. Д., Самойлов И.А. Указ. соч. С. 28 - 31.

Сведение корпораций к хозяйственным обществам прежде всего основано на понимании корпорации как особой организации, обладающей четкой внутренней структурой, проявляющейся в наличии системы органов управления, включающей волеобразующий орган (общее собрание участников (членов) корпорации) и волеизъявляющий, или исполнительный, орган <1>. Полные и коммандитные товарищества не имеют соответствующей структуры органов управления, приобретают права и обязанности не посредством таких органов, а в результате действий своих участников, что заставляет отнести их к переходной форме между простым товариществом, не являющимся юридическим лицом, и корпорацией <2>.

<1> См., например: Степанов П. В. Корпоративные отношения в коммерческих организациях как составная часть предмета гражданского права: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1999. С. 8 - 9; 18 - 21.

<2> Могилевский С.Д., Самойлов И.А. Указ. соч. С. 24, 30.

Корпоративная форма организации предполагает четкое разграничение самого юридического лица как субъекта права и его участников (членов), что обусловливает наличие в корпорации особой внутренней структуры. Этот принцип независимости и самостоятельности целого (корпорации) от части (участников (членов)) и наоборот имеет глубокие исторические корни. Еще в XIII в. канонисты на теоретическом уровне обосновали необходимость проведения различия между единством корпорации и совокупностью составляющих ее singuli. Как писал А. И. Каминка, именно канонисты впервые сознательно применили понятие юридической личности (Rechtssubjektivitat) для обозначения единого субъекта права, независимого от множественности составляющих его лиц <1>. Наличие в организации четкой внутренней структуры создавало необходимые предпосылки для такой самостоятельности. Итак, признак самостоятельности и независимости организации по отношению к своим участникам (членам) являлся важнейшим критерием для ее отнесения к категории юридических лиц и, как следствие, для признания за ней статуса корпорации, поскольку изначально, как отмечалось выше, термин "корпорация" фактически приравнивался к термину "юридическое лицо".

<1> Каминка А.И. Очерки торгового права. С. 375.

До определенного момента развития корпоративной формы организации предпринимательской деятельности требования к самостоятельности и независимости организации по отношению к участникам (членам) только возрастали. Так, в Великобритании предпринимательские корпорации (компании) до конца XIX в. отождествлялись с общими собраниями акционеров, при этом директоры компании рассматривались в качестве ее представителей <1>. При таком подходе самостоятельность акционеров по отношению к компании могла быть поставлена под сомнение. Однако в 1906 г. согласно решению апелляционного суда по делу Automatic Self Cleansing Filter Syndicate v. Cuning hame акты общего собрания акционеров перестали отождествляться с актами самой корпорации <2>. Следствием такого подхода стало наделение директоров правом не принимать к исполнению те решения общих собраний участников корпорации, которые были приняты по вопросам, входящим в компетенцию совета директоров. За советом директоров был также закреплен статус органа управления корпорации, после чего он уже не мог рассматриваться в качестве простого объединения представителей юридического лица. Подобная трактовка принципа самостоятельности и независимости получила закрепление в решении апелляционного суда в 1908 г. по делу Grammophone and Typewriter Ltd. v. Stanley. В то же время среди английских юристов было немало противников такого понимания принципа самостоятельности и независимости. В том же 1908 г. судья Невилл продемонстрировал свою приверженность старой доктрине, указав в решении по делу Marshall's Valve Gear Co v. Manning Warble на недопустимость со стороны директоров ограничений в отношении подготовки решений, принимаемых корпорацией, под которой в данном случае подразумевалось общее собрание участников. Задача директоров сводилась к беспрекословному исполнению решений, которые принимались общим собранием участников <3>.

<1> См.: Gower L.C.B. Modern Company Law. L., 1954. P. 123.

<2> Ibid. P. 124.

<3> Gower L.C.B. Modern Company Law. P. 124.

Различия во взглядах на критерий самостоятельности корпорации существовали еще долгое время. В конечном счете приоритет был отдан позиции, сторонники которой проводили четкую грань между корпорацией и общим собранием ее участников. По этому поводу известный английский специалист в сфере корпоративного права Л. Грир писал: "Акционерное общество как самостоятельное образование отлично от своих акционеров и директоров. Некоторые его полномочия могут осуществляться в соответствии с уставом директорами, а некоторые - акционерами на их общем собрании. Если согласно уставу директоры облечены властью управления, то они и только они одни могут осуществлять свою власть" <1>. Был выработан даже специальный термин "corporate body", который, как отмечает Ю.В. Петровичева, служит ключевым понятием для разграничения корпорации и ее участников (членов) <2>. Сама корпорация нередко сравнивалась с человеческим телом. Между органами корпорации, система которых структурировала корпорацию в качестве самостоятельного организма, и человеческими органами проводились параллели и в доктрине, и в рамках конкретных судебных дел <3>.

<1> Ibid. P. 125.

<2> Петровичева Ю. В. Акционерное законодательство Англии и России. Сравнительно-правовой анализ. М.: Норма, 2002. С. 3 - 4.

<3> Dine J. Company Law. Houndmils, Basingstoke, Hampshire RG21 6XS and L.: Macmillan Press Ltd., 1998. P. 39.

Дальнейшее развитие подобных взглядов привело к тому, что наличие самостоятельности и независимости по отношению к своему участнику стало признаваться даже за корпорациями одного лица. Прецедент был установлен в деле Salomon v. Salomon and Co Ltd., рассмотренном в 1897 г. <1>. Фабула дела такова. Некий господин Соломон единолично учредил корпорацию и от ее имени оформил долговое обязательство на сумму в 10000 фунтов стерлингов. В залог по указанному обязательству было передано все имущество созданной корпорации. Вслед за этим юридическое лицо было ликвидировано. Многочисленные кредиторы исходили из того, что Соломон и его корпорация - одно лицо. В этой связи они предъявляли требования по долгам корпорации непосредственно к самому Соломону. Апелляционный суд в своем решении принял позицию кредиторов. Однако Палата лордов не разделила данный подход. В своем выступлении по этому делу лорд Хэлсбери отметил, что корпорация существовала сама по себе и при этом неважной являлась даже цель ее образования, в качестве которой могло выступать стремление Соломона вести свои личные дела от чужого имени.

<1> Кулагин М. И. Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо // Избр. труды. М.: Статут, 1997. С. 23.

В законодательстве и правовой доктрине стран романо-германской правовой системы критерий самостоятельности и независимости корпорации по отношению к своим участникам (членам) также долгое время рассматривался в качестве атрибута юридического лица <1>. Как следовало из основных положений органической теории юридического лица, автором которой был О. Гирке, юридическим лицом могла быть признана только обладающая собственной волей, самостоятельно существующая организация. Классическим примером корпорации являлось акционерное общество. Самостоятельность и независимость акционерного общества подчеркивалась даже тем, что в законодательстве многих стран романо-германской правовой семьи, например в нормативных правовых актах России, запрещалось включать в наименование общества имена акционеров <2>. Однако с течением времени очевидное влияние, которое оказывали участники (члены) корпорации на саму организацию, натолкнуло некоторых исследователей на мысль об ошибочности возведения в абсолют принципа самостоятельности и независимости юридического лица. В юридической литературе стали высказывать суждения об относительной самостоятельности организации, основанной на началах участия (членства) по отношению к своим участникам (членам). Но такие суждения не решали проблему, а порождали новую. Так, В.Ю. Вольф писал, что сам термин "относительная самостоятельность" лишен смысла с точки зрения права, поскольку невозможно найти критерий этой относительности <3>.

<1> См.: Каминка А.И. Акционерные компании. Юридическое исследование. Т. 1. СПб.: Типо-лит. А.Е. Ландау, 1902. С. 447 - 472; Он же. Очерки торгового права. С. 375; Он же. Основы предпринимательского права. Пг.: Петрогр. т-во печ. и изд. дела "Труд", 1917. С. 136 - 137.

<2> См.: Данилова Е.Н. Фирма и название предприятия. Пг., 1915. С. 14.

<3> См.: Вольф В. Ю. Основы учения о товариществах и акционерных обществах. М.: Финансовое изд-во НКФ СССР, 1927. С. 19.

Тем не менее принцип самостоятельности и независимости корпорации долгое время был закреплен в законодательстве развитых стран. Однако теоретические исследования и практика применения нормативных актов не могли оставить его неизменным. Французский и английский парламенты, исходя из военного положения, в период Первой мировой войны были вынуждены принять законы о секвестировании имущества, принадлежавшего германским подданным. С формальной точки зрения многие компании, в которых немцы владели контрольным пакетом акций, не подпадали под сферу действия принятых законов, так как корпорация признавалась самостоятельной и независимой от своих участников (членов). Для решения этой проблемы были предприняты попытки разработки конструкции контролируемого юридического лица <1>. Однако теоретические конструкции контролируемых юридических лиц еще долгое время не находили практического применения, что способствовало продолжению злоупотреблений и после окончания Первой мировой войны. Так, Крупп, которому было запрещено производить оружие по Версальскому мирному договору, передал шведской военно-металлургической корпорации "Бофорс" некоторые свои патенты в обмен на крупный пакет акций этой корпорации <2>. Крупп продолжал скупать акции "Бофорса", и к 1925 г. из 19 млн. крон акционерного капитала он стал обладателем пакета акций номинальной стоимостью в 6 млн. крон. В 1929 г. парламент Швеции начал расследование деятельности Круппа, который фактически обошел запрет на производство вооружения. В ответ на это Крупп учредил новую организацию и передал ее руководителю Морицу акции "Бофорса", после чего Мориц передал эти же акции в залог Круппу в качестве обеспечения исполнения обязательства, которое якобы существовало у него перед Круппом.

<1> См.: Зив В.С. Иностранные капиталы в русских акционерных предприятиях. Германские капиталы. Вып. I. Пг., 1915. С. 15; Кулагин М.И. Государственно- монополистический капитализм и юридическое лицо. С. 26; Он же. Предпринимательство и право: опыт Запада // Избр. труды. М.: Статут, 1997. С. 224 - 225.

<2> См.: Диканский М. Пособие по изучению фирм. 2-е изд. М., 1946. С. 51.

Впоследствии конструкции контролируемых юридических лиц получили закрепление в корпоративном законодательстве большинства развитых государств <1>. Например, в § 15 Закона ФРГ "Об акционерных обществах" употребляется термин "связанные предприятия" ("родственные предприятия"). Ими считаются, в частности, такие юридически самостоятельные предприятия, когда одно из них имеет большинство долей в капитале другого или большинство голосов (§ 16), когда одно предприятие является зависимым, а другое головным (§ 17), когда предприятие входит в состав концерна (§ 18), когда предприятия связаны взаимным участием (§ 19) или являются сторонами предпринимательского договора (§ 291, § 292) <2>. Закон Венгрии "О хозяйственных обществах" оперирует понятиями "значительное участие", "доминирующее" и "взаимное участие" <3>. Значительным участием признается приобретение акционерным обществом более 1/4 акций другого акционерного общества или обеспечение более 174 голосов на общем собрании при условии, что данное участие не квалифицируется как обладание большей частью акций (§ 322). При доминирующем участии требуется приобретение более половины всех акций контролируемого акционерного общества либо обеспечение более половины голосов на его общем собрании (§ 323). Взаимное участие будет признано в тех случаях, если оба акционерных общества приобрели друг у друга более 1/4 уставного капитала либо если им принадлежит более 1/4 голосов на общем собрании акционеров другого акционерного общества (§ 330). В отечественном корпоративном законодательстве конструкция контролируемого юридического лица, в частности, представлена дочерними и зависимыми обществами (ст. ст. 105, 106 ГК РФ).

<1> Из последних публикаций монографического характера, посвященных проблемам зависимости субъектов гражданского оборота, можно назвать работу И. В. Григораша "Зависимые юридические лица в гражданском праве" (М.: Волтерс Клувер, 2007).

<2> Германское право. Ч. II. С. 169.

<3> Акционерное общество и товарищество с ограниченной ответственностью / Под ред. В.А. Туманова. С. 243 - 246.

Отметим также, что степень самостоятельности и независимости корпорации по отношению к своим участникам (членам) обусловлена не в последнюю очередь их числом. С.Н. Братусь писал, что обособленность организации в качестве самостоятельного и независимого субъекта права зависит от числа ее участников (членов) - чем оно больше, тем сильнее обособленность <1>. Помимо числа участников (членов) корпорации следует обратить внимание также на то, в какой пропорции распределен между ними уставный капитал корпорации, поскольку даже при значительном числе участников (членов) обособленность может быть минимальной, если одному из них, мажоритарному участнику, принадлежит основная доля в уставном капитале корпорации. Своего абсолютного значения роль мажоритарного участника (члена) корпорации достигает в корпорации одного лица. Поэтому вряд ли можно признать корректными утверждения о самостоятельности и независимости корпорации одного лица по отношению к своему участнику (члену), тем более если он же является единоличным исполнительным органом такого юридического лица. Отметим, что существование корпораций одного лица было одобрено далеко не сразу. Например, корпоративное законодательство государств - членов ЕС вплоть до 70-х гг. прошлого века не знало подобного института. Создание обществ с ограниченной ответственностью одним лицом было разрешено в Дании (с 1973 г.), в Германии (с 1980 г.), во Франции (с 1985 г.), Нидерландах (с 1986 г.), Бельгии (с 1987 г.) <2>. Уже упоминавшаяся Двенадцатая директива ЕС обязала все государства - члены ЕС предусмотреть в национальном праве такую правовую конструкцию, как общество с ограниченной ответственностью, имеющее одного участника.

<1> Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. С. 53.

<2> Подробнее см.: Дубовицкая Е.А. Указ. соч. С. 151 - 158.

Как же согласовать сказанное с самим пониманием корпорации, представляющей собой совокупность участников (членов), но в то же время являющейся отличной от них <1>? Действительно, как было показано выше, нет никаких оснований для возведения принципа самостоятельности и независимости организации в абсолют. Очевидно также, что данный принцип носит во многом условный характер, именно поэтому ему не может быть придано формально-юридическое значение. Следовательно, ни соответствие организации этому принципу, ни наличие в ней особой упорядоченной внутренней структуры, состоящей из органов управления, имеющих собственную иерархию и наделенных определенной компетенцией, не может служить достаточным основанием для признания за этой организацией статуса корпорации. О самостоятельности и независимости организации от своих участников (членов), о наличии у нее особой организационной структуры можно говорить лишь постольку, поскольку сам законодатель признает за той или иной организацией указанные свойства. Эти свойства не естественные атрибуты организации, а ее характеристики, обусловленные волей законодателя. Реализация соответствующей воли законодателя проявляется в закреплении за организацией статуса юридического лица, наделении ее признаками юридического лица, в том числе и признаком организационного единства. В этой связи трудно согласиться с мнением, что одни юридические лица обладают признаками, присущими юридическим лицам, в частности организационным единством, и являются корпорациями, а другие - нет и поэтому корпорациями не являются, а ведь именно такой вывод следует из отказа наделить статусом корпорации товарищества, когда они признаются законодателем юридическими лицами.

<1> Дженкс Э. Английское право. Источники права. Судоустройство. Судопроизводство. Уголовное право. Гражданское право: Пер. с англ. М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1947. С. 127.

В связи со сказанным не может не вызывать сомнений и условность классификации юридических лиц на хозяйственные товарищества и общества исходя из наличия или отсутствия особой внутренней структуры организации. Проводя указанное деление, отечественный законодатель руководствовался тем, что хозяйственные товарищества - это прежде всего объединения лиц, а хозяйственные общества - объединения капиталов. Поэтому юридическая связь между участниками товарищества более тесная, чем связь между участниками общества, что неоднократно констатировалось в юридической литературе <1>. Действительно, личность участника хозяйственного общества отходит на второй план. Обычно для хозяйственного общества безразлично, какими деловыми, моральными качествами обладает его участник, ценность имеет сделанный им вклад в уставный капитал общества. Участник товарищества, напротив, принимает самое непосредственное участие в его деятельности. Поэтому личность участника товарищества имеет особое значение для деятельности последнего. Взаимоотношения участников товарищества строятся на доверии, именно благодаря этому товарищество рассматривается не столько как объединение капиталов, сколько как союз конкретных лиц, которые их формируют. Особые отношения, складывающиеся в товариществе, обусловливают и возможность действия товарищества в гражданском обороте через своих участников (п. 1 ст. 69, п. 1 ст. 82 ГК РФ). Что касается хозяйственных обществ, то отсутствие доверительных отношений между их участниками исключает возможность деятельности последних от имени общества в силу отношений участия (членства). Общество функционирует как участник гражданского оборота посредством своих органов. Создание органов управления предполагает также построение их структуры, для чего устанавливаются иерархия и компетенция органов управления.

<1> См.: Каминка А.И. Очерки торгового права. С. 371.

Тем не менее классификации организационно-правовых форм предпринимательской деятельности на хозяйственные товарищества и общества, исходя из степени значимости личностного фактора и обусловленных им особенностей внутренней структуру организации, нельзя придать формально-юридического значения. Нельзя утверждать, что общество - это исключительно способ концентрации капиталов, а товарищество - только союз конкретных лиц. Личность участника общества может иметь особое значение для самой организации. Нормальное функционирование общества во многом будет зависеть от деловых качеств лиц, являющихся мажоритарными участниками. Значимость личного фактора достигает максимума, как отмечалось выше, в обществах одного лица. Особое место отвел законодатель и личностному фактору участника в обществах с ограниченной ответственностью. Речь идет об участниках, обладающих дополнительными правами и несущих дополнительные обязанности, наличие которых обусловлено не столько внесенным вкладом в уставный капитал общества, сколько личностью участника. Такой вывод следует из содержания п. 2 ст. 8 и п. 2 ст. 9 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" <1>. Обратную ситуацию описал В.Н. Шретер <2>. Он показал малую значимость личности членов полного товарищества, участвующих в деятельности последнего только своим имуществом. Они никак не проявляли предпринимательской активности, поручив ведение всех дел товарищества одному из товарищей. Такую возможность предусматривает и действующее законодательство (ст. 72 ГК РФ). Эти и им подобные факторы лежат в основе упоминавшейся тенденции персонализации объединений капиталов и капитализации объединений лиц.

<1> Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (с послед. изм. и доп.) // СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 785.

<2> См.: Шретер В.Н. Советское хозяйственное право. Право торгово- промышленное. М.; Л.: Госиздат, 1928. С. 152.

Некоторые авторы занимают промежуточную позицию в вопросе о признании за товариществами статуса корпорации. Они отрицают наличие у товариществ указанного статуса, но вместе с тем признают их организациями корпоративного типа <1>. Отличие последних от собственно корпораций проявляется в том, что их существование зависит от уменьшения состава участников (членов). Прежде всего вызывает сомнение используемая здесь терминология. Получается, что корпорация или не является организацией, или является организацией, но построена не по корпоративному типу, иначе говоря, является организацией некорпоративного типа, что выглядит весьма противоречиво. Более того, сущность корпоративного типа организации проявляется не в чем ином, как в существовании в рамках такой организации отношений участия (членства), именно на этом основана типология юридических лиц, позволяющая выделять корпорации и институты (учреждения). Кроме этого, изменение состава участников организации может затрагивать существование не только хозяйственных товариществ, но и хозяйственных обществ. Так, например, согласно п. 3 ст. 7 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" число участников общества не должно быть более 50. Превышение этого предела влечет за собой преобразование общества с ограниченной ответственностью в открытое акционерное общество или в производственный кооператив, а в случае нарушения этого предписания - ликвидацию общества. Похожие правила содержатся в п. 3 ст. 7 Федерального закона "Об акционерных обществах". Таким образом, сама по себе возможность изменения состава участников юридического лица вряд ли может быть достаточным основанием для отказа в признании за организацией статуса корпорации.

<1> См., например: Фроловский Н.Г. Управление предпринимательскими корпорациями в Российской Федерации (правовой аспект): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Белгород, 2004. С. 7, 14.

Итак, наличие корпоративного статуса необходимо обусловливать не особенностями структуры органов управления, которая существенным образом может различаться даже в рамках юридического лица одного вида, не значением личности участника организации, а давно выработанными критериями, носящими постоянный характер. Таким единственным критерием может служить наличие в организации, признанной юридическим лицом, отношений участия (членства). Поэтому, на наш взгляд, нет достаточных оснований не признавать хозяйственные товарищества в качестве корпораций. Отметим, что в современной юридической литературе признание за хозяйственными товариществами статуса корпорации не редкость <1>.

<1> Козлова Н. В. Понятие и сущность юридического лица. Очерки истории и теории: Учебное пособие. М.: Статут, 2003. С. 214 - 215; Корпоративное право: Учебное пособие для вузов / И.А. Еремичев, И.М. Хужокова, Е.Ю. Кулиниченко и др.; Под ред. И. А. Еремичева. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2005. С. 65 - 73; Хужокова И.М. Корпоративное право Российской Федерации. Курс лекций: Учебное пособие для вузов. М.: Экзамен, 2005. С. 205 - 232.

Кроме того, руководствуясь указанным выше критерием, к числу корпораций следует отнести любые юридические лица, основанные на началах участия (членства). Очевидно, что организации, в которых отсутствуют участники (члены), не могут считаться корпорациями и в рамках таких структур не может возникать никаких корпоративных правоотношений. Н.В. Козлова, напротив, рассматривает в качестве корпоративных правоотношений отношения, возникающие между учредителем юридического лица и юридическим лицом, основанным на праве хозяйственного ведения или оперативного управления <1>. С таким подходом трудно согласиться, а в рассуждениях автора можно обнаружить определенную непоследовательность. С одной стороны, он, так же как и мы, признает в качестве корпораций организации, основанные на началах участия (членства) <2>, а с другой - усматривает наличие корпоративных правоотношений в рамках организации, не являющейся корпорацией по своей природе. Получается, что корпоративные правоотношения могут возникать и вне рамок корпорации. В этом случае классификация организаций на корпорации и учреждения в зависимости от наличия отношений участия (членства) теряет всякий смысл.

<1> Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005. С. 127 -

135.

<2> Козлова Н. В. Понятие и сущность юридического лица. Очерки истории и теории: Учебное пособие. С. 215.

Недостаточно аргументированным представляется также предложение С. Д. Могилевского и И.А. Самойлова о выделении в качестве признака корпорации цели ее деятельности. Указанные ученые считают, что корпорацией может быть признана не любая организация, основанная на началах участия (членства), а лишь та, которая преследует в качестве основной цели своей деятельности извлечение прибыли, иными словами, коммерческая организация <1>. Недостаток такого подхода видится в использовании двух совершенно разных критериев классификации для выделения одного классификационного разряда. Если корпорация - это организация, основанная на началах участия (членства), то наличие отношений участия (членства) никак не может зависеть от целей деятельности корпорации. Цель деятельности служит критерием для разграничения юридических лиц на коммерческие и некоммерческие организации, а не на корпорации и учреждения (ст. 50 ГК РФ). Из этого следует, что корпорациями могут быть признаны как коммерческие, так и некоммерческие организации.

<1> Могилевский С.Д., Самойлов И.А. Указ. соч. С. 39 - 45.

Полагаем, что цель деятельности организации вообще не совсем удачный классификационный критерий <1>. Действительно, благодаря этому критерию в одну классификационную группу коммерческих организаций попали совершенно различные по своей организационной структуре юридические лица, например хозяйственные общества - субъекты, основанные на началах участия (членства), и унитарные предприятия, в которых нет отношений участия (членства). В то же время универсальная кооперативная форма была искусственно разделена на две составляющие - производственные и потребительские кооперативы. Но даже в рамках одной классификационной группы целевой критерий выдерживается далеко не всегда, хотя бы потому, что законодатель, пусть и с оговорками, предоставил некоммерческим организациям право заниматься предпринимательской деятельностью (абз. 2 п. 3 ст. 50 ГК РФ).

<1> Похожие мнения высказывались в юридической литературе многими цивилистами. Более подробно см.: Долинская В.В. Акционерное право: проблемы и перспективы развития // Актуальные проблемы международного частного и гражданского права. К 80-летию В.А. Кабатова: Сб. статей / Под ред. С.Н. Лебедева. М.: Статут, 2006. С. 66.

Подчеркнем, что критерии, предлагаемые в современной юридической литературе для выделения корпораций, не ограничиваются приведенными выше. Так, Н.В. Козлова пишет о девяти признаках корпорации <1>. С.Д. Могилевский и И.А. Самойлов отмечают шесть признаков корпорации <2>. Число признаков корпорации можно без труда увеличить, однако все они будут обусловлены тем, что корпорация является юридическим лицом, основанным на началах участия (членства).

<1> Козлова Н.В. Указ. соч. С. 213 - 214.

<2> Могилевский С.Д., Самойлов И.А. Указ. соч. С. 29 - 30.

<< | >>
Источник: Д.В. ЛОМАКИН. КОРПОРАТИВНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ: ОБЩАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ЕЕ ПРИМЕНЕНИЯ В ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВАХ. 2008

Еще по теме 5. Понятие корпорации и критерии его определения:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -