Заголовок Правды Ярославичей

Правда уставлена руськои земли, егда ся съвокупил Изяслав, Всеволод, Святослав, Коснячько, Перенег, Микыфор Кыянин, Чю- дин Мику ла.

Комментарии

Рейц: „История представляет только один пример общего законода­тельства в прибавлениях к Правде, сделанных Ярославичами..(с.

Ланге, основываясь на словах „паки“ и „по Ярославе'¹ во 2 ст. Пр. Пр., заключил, что то был „вторичный" съезд Ярославичей „по смерти" Ярослава, и счел, что в заголовке Пр. Яр. упоминается о „пер­вом съезде" и притом „не говорится, чтобы Изяслав и его братья соб­рались по смерти их отца", а в ст. 42 Кр. Пр., в отличие от Пр. Пр., где сказано „а се покони вирнии были при Ярославе", стоит: „а се покоя вирный", „в конце же ее употреблено выражение «то ти урок Яро­славль», которое... следует считать за современное этому князю". „Пер­вый съезд князей был еще при жизни Ярослава и состоялся по его рас­поряжению". Ланге ссылался: 1) на известие у Татищева о том, что Ярослав в 1035 г. „велел детям своим Изяславу и Святославу при­звать знатных людей в Киев из разных городов и сочинить законы": „только год съезда... выставлен Татищевым, очевидно, неверно; съезд этот мог быть... разве в 1045 г., когда Изяславу было 20 лет, а Свя­тославу 18 лет"; 2) на то, что в ст. 19—27 и 38 „нет никаких сле­дов отмены или ограничения мести за убийство, следовательно, по­видимому, она существовала в прежнем виде" — и представлял себе работу съезда так, что он „поочередно" составил „4 частных уста­ва", „потом соединенных в один устав, без изменения в системе". Именно эта „система" и дала основание Ланге делить Правду Ярославичей на 4 части: система, по которой в ст. 1—18 нарушение личных прав пред­шествует нарушению прав собственности (с. б, 103, 104, 8 и 9).

Н. Дювернуа заметил, что „необходимость сделать на юге так близко ко времени Ярослава перемены против Ярославовой Правды,— •служит указанием, что она возникла именно не на юге".

Владимирский-Буданов отметил ст. 42 Кр. Пр. и ст. 2 и 65 Пр. Пр. как противоречащие тому, что статьи 19—43 Кр. Пр. являются законоположением, изданным Ярославичами (Хр., I, прим. 1).

И. Беляев: „Сознание несоответствия [Правды Ярослава „с новыми потребяостями общества"] вызвало через 17 лет после смерти Ярослава пополнение Правды его сыновьями. С этой целью они собрались в Киеве в 1072 г. ... и составили новую Правду для всей Руси" (Ярославову Правду Беляев считал чисто новгородской) (Лекции, с. 236).

Сергеевич считал „неясным", „сколько статей принадлежит законо­дательству перечисленных здесь сыновей Ярослава", и „несомненным", что ст. 42 принадлежит Ярославу и ст. 23 одному Изяславу. Сопостав­ление этого заголовка со ст. 2 Пр. Пр. указывает на составление „оконча­тельной редакции" Кр. Пр. между 1054 г. и изгнанием Изяслава в 1073 г., „в первой половине этого срока", „так как в это время было два съезда" (Лекции, с. 55—56).

Ключевский приписывал все последующие статьи Ярославичам: „вторая [часть Кр. Пр.] излагает ряд постановлений, принятых на съезде старших Ярославичей, о пенях и вознаграждениях за те же преступле­ния против жизни и имущества, а также о судебных пошлинах и рас­ходах" (I, с. 278).

Пресняков тоже указывал, что „вся эта Правда [Ярославичей] носит однородный характер в самом существенном: это — такса княжих доходов". Но оговаривался: „ст. 10 [А, 29] остается для меня непонят­ной. Не могу объяснить, как она сюда попала. Назвать ее 12 гривен за обиду уголовным штрафом на основании ст.

Голубовский посвятил этому заголовку специальное исследование. „Какой из переписчиков Правды первый приписал вторую половину ее текста сыновьям Ярослава?.. Можно ли считать несомненным, что и в XI в., когда явилась запись о законодательной деятельности трех

•братьев, точно также считали эту вторую половину текста отдельным юридическим памятником?" В том виде, как она есть, или она „является бессмыслицей" или „придется доказать, а это невозможно, что следую­щие за записью статьи созданы или внесены в Р. Пр. впервые братьями, а раньше их в ней не было". Признав ее „автентичность", „мы должны признать, что кровавая месть являлась узаконенной и действующей во весь древнейший период русской истории, ибо у нас не будет ни малей­шего указания на ее отмену законодательным путем. Все статьи не только Краткой, но и Пространной редакции, где говорится о штрафах и вознаграждении за убитого, должны в таком случае подразумевать «аще не будет кто мстяй». Мы знаем об отмене кровавой мести только из этой записи, которая должна была необходимо явиться, потому что устное постановление съехавшихся князей не имело бы ни малейшего значения. Эта запись сделана не для того, чтобы сказать, что князья съехались и создали новую Р. Пр., а для того, чтобы постановление новое получило с этого момента силу обязательного закона. Вся суть лежит во второй половине записи (которая в Акад. сп. отсутствует), а не в первой (которая в нем есть)". Голубовский сопоставлял „Заго­ловок" со статьей 2-й Пр. Пр.:

Акад, список

(Правда уставлена Русской земли,, егда) ся совокупил Изяслав, Всеволод, •Святослав, Коснячвко, Перенег, Микыфор Кыянин, Чюдин Мпкула.

Троив к- список

По Ярославе же пакы совокупивьшеся сынове его: Изяслав, Святослав, Всеволод и мужи их: Косиячько, Перенег, Никифор, и отложиша убиение за голову, но ку­нами ся выкупати.

и не допускал, „что кто-нибудь даже в XIV—XV вв.

тиворечить себе, след, замечание, существующее в др. списках, а именно: с... и ино все якоже Ярослав судил, такоже и сынове его уставиша». Вся, целиком взятая, запись рисует ясно, что делали... [братья]> собрав­шись в Вышгороде. Они пересмотрели Правду Ярослава, сделали новое постановление о кровавой мести, приказали внести его в текст Р. Пр., оставив все статьи Ярославовой Правды без изменения... Это можно- назвать новой редакцией Правды, ибо она была пересмотрена, к ней добавлена важная статья, м. б., еще две-три статьи, но сказать, что эта новая редакция начиналась только с записи, нельзя, потому что в новую редакцию были внесены все статьи старой редакции, даже статья о кро­вавой мести, хотя последняя и была теперь отменена... В новом изда­нии сохранено и все старое, и разобраться, где новое и где старое, кроме постановления об отмене кровавой мести, нет никакой возможно­сти". Голубовский далее определял и место и время съезда князей. Место определяется именем Микулы Чудина, уже „забытого" ко времени составления Пр.

Дьяконов счел замечания Голубовского „заслуживающими пол­ного внимания", а этот заголовок, „если даже и не считать его испор­ченным",— имеющим отношение „не более как к 3-м следующим статьям, потому что в ст. 21 [А, 23] изложен устав одного Изяслава" (Очерки,, с. 43 сл. и 53).

Романов считал только ст. 19—28 уставом, „1) вышедшим из среды княжеских интересов, рассматривающим преступления против близких

князю... людей, как оскорбление княжеской чести, нарушение княжеских интересов, 2) защищающим людей... нужных князю" (Изв., с. 30).

Пресняков с „особой защитой княжих мужей" связывал выделен­ную Сергеевичем из состава Кр.

Барац считал заголовок „поставленным лишь по ошибке писцов". При этом слова „Правда уставлена Русской земли" — это „вариант" к „Правда Роськая", а слова „егда ся совокупил Изяслав и т. д.“ — „разночтение" слов ст. 2 Пр. Пр. „пакы совокупившеся сынове его и т. д.“. „Другой такой же, изложенный только иными словами, вариант составляет предложение, вплетенное в ст. 65 Пр. Пр.: «и вел. кн. Яро­слав Владимирович был уставил убити и пр»“. Предложение это якобы стояло „на нижнем или боковом поле" „вблизи" ст. 17 Кр. Пр. „в каче­стве выноски, относящейся к статье о душегубстве" и было „прихва­чено" редактором Пр. Пр. при переносе ст. 17 Кр. Пр. в ст. 65 Пр. Пр. (с. 200 сл.).

Павлов-Сильванский в ст. 19 и сл. видел цельное „небольшое уложение о наказаниях, касающееся специально княжеской дружины и княжеских доменов": князья говорят здесь „только о своих мужах, своих тиунах, своих конюхах, о своих старостах... о своих конях и бортях и не касаются людей и имущества частных собственников, напр., купцов или славян вообще, как древнейшая Правда Ярославова". Князья „ничего не говорят о вирах за этих разных мужей, за купца, изгоя или словенина". „Князья не могли ломать строя отношений обыч­ного права, тогда еще всесильного, потому что их тогда во всяком случае никто бы не послушал... Напр., если бы они захотели указом отменить кровную месть; мы знаем даже по нашему времени, как прави­тельство бессильно искоренить из жизни на Кавказе этот самый обычай кровной мести. Но устав этот... не касается обычных отношений между лицами, он резюмирует только отношение этих лиц к князьям. Этот устав только самооборона князей, только охрана их прав, их дружины и их имущества от покушений. Тут князья могли, опираясь на свою

силу, заявить населению, что впредь за нарушение своих прав они будут взыскивать с населения двойные и вообще повышенные виры, не только за огнищанина... но даже и за простого старого конюха у стада... И как трудно было пригрозить им [князьям] населению. 80-гривенной вирой... об этом свидетельствует тот факт, что для этого устава пона­добился съезд независимых князей Изяслава, Всеволода и Святослава,, что они решились на эту меру, чтобы придать ей вес, только по взаим­ному соглашению, обеспечив ее так сказать княжеской круговой пору­кой" (с. 459).

Гетц считал ст. 2 Пр. Пр. „более древней"(ursprflng-lichere), чем заголовок в Кр. Пр., потому, что 1) там последовательность княжеских имен „приведена в порядок", как в летописях (Изяслав, Святослав,. Всеволод); 2) там отсутствует Микула Чудин, и у каждого князя оказы­вается по одному „советнику", что „более вероятно". Первоначально заголовка перед ст. 19 Кр. Пр. и не было: „переписчик 1-й и 2-й редакций нашел еще в 1-й редакции право кровавой мести, наоборот во 2-й редакции он нашел денежный выкуп за убийство и отсутствие упоминания о мести", „поэтому ему показалось, что он нашел во 2 редакции отражение описанного во 2 ст. Пр. Пр. княжеского съезда, и он поставил поэтому- с соответствующим изменением статью 2 Пр. Пр., как заголовок,, перед 2-й редакцией", а „затем 2-я редакция была переписана с заго­ловком". Это устранение заголовка из первоначальной редакции Кр. Пр. открывало Гетцу возможность решать вопрос о ее хронологии независимо от съезда Ярославичей, опираясь только на ст. 42, которая и отодвигает 2-ю редакцию по меньшей мере ко времени Ярослава (II, с. 248 сл.).

Владимирский-Буданов возражал: „Составитель или пере­писчик Р. Пр. имел в виду перечислить членов съезда, вовсе незаинте­ресованный их родовыми счетами... Но пусть так, пусть составитель предисловия сделал непростительную ошибку,— что следует из нее для вопроса о времени составления и подлинности предисловия? Ровно ничего": „и тогда, когда сочинитель предисловия составлял его сам, и тогда, когда бы он его заимствовал [из Пр. Пр.], все равно он мог сделать ошибку". Зато „прибавка имени (или двух) в предисловии... идет не в подтверждение, а вразрез с догадкой Гетца о заимствовании преди­словия из записи Пр. Пр.; переписчик мог пропустить имя (одно или: два), но как он мог прибавить одно новое (или два); откуда взял он этого Чудина (и) Микулу?" (К.У.И., 1912, № 10, с. 7).

Пресняков находил „эти основания критики надписания «второй» редакции [у Гетца] весьма сомнительными". 1) Перестановка княжеских имен „могла быть делом переписчика или редактора-киевлянина, при­менительно к популярности Всеволода и вражде к князьям черниговским";: перестановка — „черта позднейшей истории текста, но сама по себе она.

нисколько не говорит, чтобы этим источником был именно текст, сохра­ненный в Пр. Пр.“. 2) „Имя Чудина в надписании 2-й редакции — черта древняя и подлинная", и „пояснение для его присутствия на съезде триумвирата Ярославичей"— в присутствии его сына Иванка Чудиновича на совещании Мономаха о резах (в Пр. Пр.): „присутствие Ольгова мужа (Ивана) на собрании «дружины» Мономаха объяснимо только особым положением Выіпгорода, города земли Киевской, где, однако, Олег Черниговский и при Мономахе выступает хозяином-владельцем". Поэтому „осторожнее" объяснять отсутствие Чудина в Пр. Пр. пропуском имени, ради параллелизма числа князей и их мужей, чем непонятной прибавкой". Наоборот, как раз ст. 2 Пр. Пр. „вызывает большие сом­нения": 1) она при конструкции Гетца „не на месте": „если бы она действительно сообщала о возникновении той общей нормы, которая лежит в основе статей о вире огнищанина [ст. 19—22], то и должна бы предшествовать им"; но если 2) она элемент „исторической реминис­ценции" (по выражению самого же Гетца), то она „вполне на месте", и замена в ней убиения за голову денежным выкупом — „вывод книжника из реального содержания статей о вире огнищанина". Гетцу во что бы то ни стало „необходимо отделить 2-ую ред. Р. Пр. от съезда Ярославичей, потому что он видит в ней право времен Владимира Св. и Ярослава Владимировича" (Рец., с. 157).

Максимейко под „Русской землей" разумел здесь Киевщину и противополагал Правду Ярославичей Древнейшей Правде, как Киевскую Новгородской. „Если в заголовке 2-й части автор Кр. Пр. нашел нуж­ным оговориться, что далее следует Правда Русской земли, то... он хотел, повидимому, обозначить местность, отличную от Новгорода и известную под этим наименованием... Нельзя допустить понимания Русской земли в смысле совокупности всех волостей, ибо общая Правда для всей Руси в условиях того времени не могла появиться, как потому, что не было такой власти, которая вправе была бы «уставить» ее, так и потому, что в обычном праве вследствие его местного разнообразия тоже не существовало общерусских норм". „Логический центр тяжести этого надписания заключается в словах—Правда уставлена Русской, земли — которые обозначают переход автора к изложению права Киевской области". „Разве нельзя допустить, что слова «егда ся съвокупил» и т. д. имеют в виду определить время составления 2-й Правды, оставляя вопрос о ее авторе совершенно открытым". Из того, что „съезд Яросла­вичей упоминается как событие одновременное с ее составлением", „не следует непременно, что она была выработана этим съездом". Сло­вами „егда ся совъкупил Изяслав, Всеволод, Святослав и т. д.“— „автор хотел сказать, что он излагает ее [Киевскую Правду] в том объеме, в каком она обнаружилась перед ним во время съезда назв.

князей ... Как новгородец, он... не мог знать киевского права в полном его объеме". Заголовок Правды Ярославичей дает указание на время составления Кр. Пр.: „заглавие не может бытъ признано позднейшей при­пиской к тексту, потому что подробное и поименное перечисление участников съезда свидетельствует о таком близком и непосредственном знакомстве с описываемым событием, какое мог иметь только его совре­менник". Как современник Ярославичей и „как новгородец по проис­хождению" составитель Кр. Пр., „недостаточно осведомленный в местни­ческих счетах южно-русских князей, мог перечислять их, руководствуясь только критерием большей или меньшей близости их владений к Киеву" (почему Всеволод и попал на 2-е место). Напротив, Пр. Пр. была напи­сана значительно позже, когда уже „всем было известно, что Святослав... занял Киевский стол раньше, чем Всеволод", и в Пр. Пр. запись Кр. Пр. „подверглась упрощению" еще и в том отношении, что „число советников было ограничено тремя, по одному на каждого князя", а Чудин Микула оказался исключенным „просто потому, что имя его стояло в конце перечня". Употребляя выражение „Правда уставлена и т. д.“, автор заголовка „вовсе не имел в виду официальной кодификации, а очевидно хотел только сказать, что в сборник его вошли княжеские уставы... и судебные приговоры". „Подлинность" же заголовка, при таком понимании этого выражения, не опровергается, а подтверждается статьей 42 („то ти урок Ярославль"), которую обычно противопоставляют заголовку: „в случае отсутствия заголовка" в первоначальном же тексте Кр. Пр. эта „оговорка" ст. 42 „оказалась бы лишней" (Опыт, с. 33, сл., 38, 72, 77 прим, и 85).

М е й ч и к считал, что съезд Ярославичей отменил месть (которую „1-я часть Р. Пр. формулирует... на закате ее дней"): „факт, что если не все, то первые статьи 2-ой половины этой редакции [Кр. Пр.] были приняты на съезде нескольких князей, с участием общественных эле­ментов, убеждает в том, что шаг [отмена мести] считался важным и имеющим не только местное, но и общее для 3-х княжеств значение. Одно назначение удвоенной платы за убийство княжеских слуг, заве­дующих различными частями сельского хозяйства, могло бы состояться в каждом отдельном княжестве без такой торжественности" (Юр. вести., 1915, XII, с. 86).

Щепкин полагал, что „постановление съезда Ярославичей, упомяну­того здесь в надписи перед ст. 19“ надлежит „истолковать из содержания этой самой статьи в смысле упразднения мщения" — во избежание „мало­правдоподобной перспективы, что будто бы одно время" при Ярославичах „допускалось еще мщение за просто свободного и низшего княжа мужа, тогда как за высших — огнищанина и тиуна — убиение было уже отме­нено": „старое право мщения 1 статьи, заимствованной из редакции

; эпохи Ярослава, молчаливо предполагается в Кр. Пр. вообще отменен­ным, раз прибавлена вторая часть в редакции эпохи Ярославичей ■ [ст. 19—42], не знающая более такого права"(с. 97).

Стратонов высказывался в пользу двух съездов Ярославичей ■■(см. ст. 2 Пр. Пр.), причем первый относил к 1035 г., основываясь на выписке из Летописи по академической рукописи „Истории российской" Татищева: „просиша Новгородцы да дасть [Ярослав] им грамоту, како ■судити и дани давати, иже первая им неукромна; он же повеле сыновом своим Изяславу и Святославу созвати люди передний от киевлян, нов- тородцов и иных городов, написав, даде им грамоты, како судити и дани давати, заповедав по всем градом тако судити и не преступати" (С е н и- гов. Историко-критическое исследов. о новг. летописях и о Росс, .истории Татищева. М., 1888, с. 395). Порядок перечисления князей в заголовке объясним тем, что „реальное значение названных князей" на съезде 1035 г. „было одинаково ничтожным": Изяславу было 11 лет, Святославу—9, Всеволоду — 5—б лет. С другой стороны, „из 4 совет­ников князя 3 были киевлянами" [Чудин Микула, Новг. I, с. 9, 101, 102; Никифор Кыянин, его двор в старом Киеве, Новг. I, с. 54; Коснячко, киевск. воевода 1068 г. и его двор в Киеве] и на съезд „каждый из них явился не как советник одного из князей, а как лицо, принадлежавшее к составу верхнего слоя дружины вел. кн. Киевского", т. е. „это указы­вает на тот момент княжеского съезда, когда еще дружина, именно ■верхний слой ее не порвал своей связи с центром, а местных дружин Все­волода и Святослава не существовало". В составленном на съезде „Кодексе Ярославичей"нет речи „ни о какой отмене мести". И не могло бы быть потому, что „установить принудительный выкуп только для огнищанина значило бы несправедливо лишить его родственников того права, которое принадлежало родственникам простого свободного мужа"—„говорить же о праве мести не имело смысла, т. к. в этом отношении нельзя было создать привилегированного положения для его родственников" (с. 400 сл.).

Романов, критикуя Ланге, отмечает, что слово „паки" „в ст. 2 Пр. Пр., в смысле указания на повторный съезд, не имеет смысла, так как ■в тексте (2 ст.) о первом съезде нет и помину", а „самый состав съезда .в заголовке (Пр. Яр.) делает весьма сомнительным отнесение его -к 1035 году: 1) он не соответствует приведенному летописному рассказу; 2) Коснячко и Чудин действуют в 1068—72 гг. при Ярославичах, и мало вероятно, чтобы они же при Ярославе, за 33—37 лет до того, занимали то же самое руководящее положение, какое приписано им в ст. 2 Пр. Пр. по смерти Ярослава; 3) сами Ярославичи в 1035 г., в возрасте 11—15 лет, могли быть лишь марионеточными фигурами на предполагаемом Ланге .{и Стратоновым] съезде, а отсутствие в заголовке имени самого Ярослава,

9 Правда Русская, т. II

только что объединившего в руках своих всю власть после смерти Мстислава и якобы и исполнявшего в данном случае просьбу новгородцев,, было бы необъяснимо" (Уч. пос., с. 45).

Тихомиров, принимая датировку съезда Ярославичей (Вышгород- ский съезд 1072 г.), предложенную Голубовским, объясняет: Правда Ярославичей „должна была установить порядок, нарушенный событиями 1068 г. и последующих лет, в княжеских землях", „высокие виры должны были оградить княжеских людей от повторения разгромов 1068—71 гг.“, „а рядом с этим пришлось пойти на уступки и хоть несколько огра­ничить произвол княжеских мужей", о чем говорят ст. 19 и 21. Сохранилась эта Правда, однако, в северной „переделке" („огнищанин", не встречающийся в киевских памятниках, счет на куны в ст. 28 за „третьяка", а „третьяк" — термин северо-восточно-русский). „Совершенно ясно, что в памятнике, изданном от лица трех Ярославичей и при их жизни, имена князей были указаны по их действительному старшинству, так как Всеволод никогда не оспаривал старшинства у Святослава"; сказавшееся в „неправильном порядке старшинства князей" в Кр. Пр. „пристрастие к Мономаховичам" объясняется новгородским происхо­ждением ее (до того, как в 1136 г. Мономашичь Всеволод Мстиславич был изгнан новгородцами и заменен Ольговичем Святославом) (Исслед., с. 65—67, 76—77).

Приселков предложил критерий, с помощью которого „можно- было бы надежно расслоить" Кр. Правду, „т. е. определить, что в этой композиции относится ко времени Ярослава, а что ко времени Яросла­вичей". Ст. 41 (см. ниже) дает указание, что 3-гривенный штраф при­надлежит времени Ярослава, а 12-гривенный — времени Ярославичей. Но ко времени Ярослава же надлежит относить и все статьи (2, 9, 14, 16, 30, 38), где говорится о „мужах" или „преступлениях, совершенных вооруженными людьми", хотя и умалчивается о 3-гривенном штрафе. С другой стороны, „ряд статей Ярославова законодательства подверглись дополнению или переделке при Ярославичах, так что не могут быть целиком отнесены к законодательству Ярослава (статьи 1, 17, 31, 32 и 33)“. Ср. комментарии к ст. 30 и 38. На время „слияния" этих двух законодательных памятников Приселков находил два указания. Первое — „в заголовке", где „перемещение" имен князей „могло быть произведено в угоду Всеволоду и выражало известное неуважение к Святославу, что вероятнее всего отнести ко времени после смерти Святослава (в декабре 1076 г.), когда стало принято толковать всту­пление и пребывание Святослава на Киевском столе, после изгнания из Киева Изяслава, как преступление...". Второе указание — „в том, что ряд статей законодательства Ярослава [ст. 2, 7, 11,13, начало 33 и ст. 3],. оказываются в оформлении статей времени Ярославичей", а „это пока-

зывает, что составитель текста Краткой редакции был современником действия законодательства Ярославичей", которое все преступления в княжеских „доменах" рассматривало „как обиду" Ярославичам, так что „термин «за обиду» есть характернейший признак всех статей, устано­вленных ими на съезде". То обстоятельство, что указанные выше статьи „имеют ту же формулировку об обиде", показывает, что составитель текста Кр. Пр. был „современником действия законодательства Яросла­вичей". Но он и не знал еще термина „продажа", который является в Летописи впервые в форме „продаяти" после смерти Святополка Изяславича (1093 г.), почему и „композицию" Кр. Пр. Приселков относил ко времени „после 1076 г., но до 1090-х годов". Только при позднейшей переписке в ет. 35, 36 и 40 внесен был и термин „продажа" (60 резан) (с. 249—250).