Вознаграждение и крещение “выходцев”

В XVII в. ряды служилых людей по отечеству активно пополнялись иност­ранцами, приезжавшими на русскую службу из европейских стран и из Кры­ма. Как “отдел кадров” служилого сословия, Разрядный приказ осуществ­лял первые шаги по интеграции “выходцев” в русскую чиновно-служебную систему, кроме выходцев в города Новгородского разряда - ими занимался Новгородский приказ.

В Приказном столе выходцам назначали выплату единовременного по­собия за выход (которое выплачивалось из разрядной казны), определяли их на службу. Перед назначением на русскую службу иноверцы должны бы­ли креститься в православную веру, за что получали денежное вознаграж­дение. Как было заведено в Русском государстве XVII в., любое жалованье государевым людям выплачивалось не автоматически, а только после просьбы с их стороны. Поэтому, например, голландец “Иван Стелберх” по­дал в Разряд челобитную с просьбой написать его за крещение по москов­скому списку и выдать кормовые деньги. В разрядном архиве сохранились две челобитных И. Стелберга; очевидно, одну челобитную (более общего плана, о зачислении в московские дворяне и выдаче кормовых денег) он по­дал или непосредственно государю, или в Посольский приказ, а вторую, о выплате кормовых денег - в Разряд542. Просьба его в принципе была удов­летворена, но назначение конкретной суммы требовало уточнений, для че­го, как всегда в подобных случаях, необходимо было навести справки, то есть составить выписку.

Крещение, по всей вероятности, могло происходить под эгидой как Раз­ряда, который ведал выходцами на начальном этапе их пребывания на рус­ской земле, так и других приказов, куда позже выходцы определялись на службу.

Принципиальное решение по челобитным выходцев о зачислении их в государеву службу и выплате жалованья, в том числе по челобитной И. Стелберга, принималось только верховной властью, то есть государем. Исполнение этого решения возлагалось, естественно, на Разрядный при­каз547. Подобное распоряжение практически всегда влекло за собой наведе­ние справок, то есть ситуация была стандартной, решение о составлении выписки не было в большой мере ответственным, поэтому распоряжение в самом Разрядном приказе о составлении выписки могли отдать и замести­тели руководителя приказа, П.И. Ковелин548 и Ф.Л. Шакловитый549. Далее дело также продолжали вести разрядные дьяки: Ф.Л. Шакловитый зани­мался составлением запроса в Посольский приказ, Л.А. Домнин принял от­ветную память и распорядился направить ее в архив Разряда550.

Непосредственно подготовкой всех документов в Разряде руководил, а возможно и сам составлял выписку, подьячий средней статьи Михаил То­милов553.

В деле И. Стелберга любопытно то, что наводить справки о размерах вознаграждения голландцу за крещение Разряд начал не дожидаясь реше­ния царя по челобитной, за три недели до этого решения554. Справки из По­сольского приказа были получены через две недели после распоряжения в Разряде о подготовке выписки и еще до решения государя по его челобит­ной555. Вероятно, в Разряде заранее готовили необходимые материалы по делу. Окончательное же утверждение размера жалованья И. Стелбергу бы­ло принято В.Г. Семеновым лишь через месяц - как после получения Раз­рядом справки из Посольского приказа, так и после решения государя по челобитной голландца556.

Крещение в православную веру из других конфессий христианства про­ходило, по всей видимости, по упрощенному обряду в сравнении с крещени­ем из мусульманства. В последнем случае процедура была сложнее и дли­лась дольше. Кроме того, после знакомства с делами о крещении выезжих татар создается впечатление, что все учреждения и лица, участвовавшие в этих процедурах, считали их тягостной обязанностью, делом не престиж­ным, и не проявляли рвения в их исполнении. Так, например, произошло с крещением крымского татарина “Умерка” Каракаева. Татарин находился в ведении приказа Малой России, поскольку, уйдя из Крыма, обратился к воеводе одного из пограничных малороссийских городов. Приказ Малой России по заведенным порядкам просил Разряд обеспечить приведение та­тарина в христианскую веру, причем по каким-то соображениям ходатайст­вовал о последующем определении его в Новгород557. Однако мусульмане не могли креститься сразу по выезде - для них существовал “указный” срок, время, в течение которого они постигали основы христианского вероуче­ния.

Кроме того, для крещения необходим был восприемник, которого так­же должен был обеспечить Разрядный приказ. По всей вероятности, вос­приемник не только участвовал в самом обряде крещения, но патронировал своего подопечного в течение его пребывания в монастыре. Однако с У. Каракаевым вышло затруднение: в Патриаршем приказе “ево не при­няли, а велели прислать, кому у него быт восприемникомъ”. Назначенный Разрядом восприемник был послан в Патриарший приказ, где ему сообщи­ли, что татарина в монастырь не возьмут, и велели “указные дни держать у себя и приводить к церкве до крещения, а какъ указные дни отоидутъ, и ево крестит приходцкои ево церкви попу”559. Такой вариант проведения “указных дней” на первый взгляд принципиально не отличался от пребыва­ния в монастыре. Разница заключалась в бытовой стороне дела: монастырь брал иноверца на довольствие, в противном случае кормить его должен был Разряд, что последний и сделал. У. Каракаеву были назначены кормовые деньги, по 6 денег на день, кроме того, Разряд обязал будущего восприем­ника Никифора Волкова приводить татарина к вечерне, заутрени и обедне в церковь Воскресения Христова на Покровке, а “через уреченные дни ему ж крестить”560. Однако, по мнению У. Каракаева, на выдаваемые средства в Москве было “не прожить”561. К тому же жить татарину было негде, по­тому что Н. Волков “ево к себе не емлет”562. Тягостная для татарина ситу­ация длилась три недели. В конце третьей недели его бездомного и голод­ного житья в Москве он подал в Разряд челобитную с просьбой выдать полагающееся жалованье за выход и отдать “под начал” в монастырь, что­бы, “скитаясь по Москве меж двор”, не умереть голодной смертью563.

Все вопросы, связанные с крещением мусульманина У. Каракаева, ре­шались Разрядом самостоятельно, без обращения к верховной власти. Руко­водитель приказа думный дьяк В.Г. Семенов, как и в других случаях, так

Патриаршая Казённая большая печать. 1662 г.

сказать, дал толчок делу в Разряде, распорядившись принять У. Каракаева из приказа Малой России для крещения и затем послать его в Новгород566. В.Г. Семенов же выбрал из составленного в Разряде списка кандидата в вос­приемники. Список включал семерых дворян и двух жильцов, очевидно, бывших в данный момент “не у дел”. Против каждого из них слева на поле была дана краткая справка об их предыдущей, последней службе: “был на Воронеже”, “был у Дворца на приказе”, был в Добром”, “был на Белеозе- ре”, “был на Кинешме, рем.567 в Шуе”, “был в Луху, рем.”568. В.Г. Семенов выбрал первого в списке Никифора Хрисанфовича Волкова, бывшего вое­воду Воронежа, пометив против его имени: “Послат”569. Наконец, думный дьяк отдал указание сделать выписку по челобитной уже новокрещена Н.Н. Каракаева о выдаче жалованья за крещение - определить конкретную сумму выдачи570. Таким образом, это распоряжение В.Г. Семенова явля­лось одновременно и разрешением на выдачу жалованья.

Дальнейшие мероприятия контролировали и определяли их ход приказ­ные дьяки. Сделать выписку по челобитной У. Каракаева после его трехне­дельного “указного” срока распорядился Ф.Л. Шакловитый571, он же на ос­новании этой выписки дал указание “отослать ево (У. Каракаева. - O.H.) для крещенья в православную християнскую веру греческаго закона с памя­тью в Патриарш приказ по прежнему, а о жалованье за выезд выписат ему его время, как он будет крещен и станет бить челом за крещенье о госуда- реве жалованье”572. Однако из распоряжения Ф.Л. Шакловитого, как было указано выше, была исполнена только вторая часть - повременить с выда­чей жалованья до вступления в христианскую веру.

Дело о выдаче жалованья новокрещену Н.Н. Каракаеву за выход и за крещение вел дьяк Л.А. Домнин. Он контролировал составление выписки и свидетельствовал ее верность573, а также распорядился на основании представленных в выписке сведений выдать новокрещену деньги за выезд и за крещение (по 5 р.), кормовые деньги на 4 месяца по 8 денег на день, вместо двух видов сукна, предложенных в выписке, - 3 р. и тафту, для чего он же велел послать памяти в приказ Большого прихода (о деньгах) и Ка­зенный двор (о тафте). Наконец, Л.А. Домнин приказал отослать Н.Н. Ка­ракаева, как и было определено еще в приказе Малой России, “для службы с паметью” в Новгородский приказ574.

Непосредственным исполнителем по делу крымского татарина, от на­чала его пребывания в ведении Разряда и до отправки в Новгородский при­каз, был подьячий М. Томилов. В частности, им собственноручно была со­ставлена и написана выписка по распоряжению Ф.Л. Шакловитого (по вопросу о долгом пребывании У. Каракаева в Москве без крещения)575, он же составлял и вторую выписку, о жаловании за крещение576.

Дело с крещением крымского выезжего татарина У. Каракаева тяну­лось два с половиной месяца, но те мероприятия, которые касались непо­средственно Разряда, выполнялись довольно быстро. Не спешил с крещени­ем, видимо, Патриарший приказ. Так, память в Патриарший приказ о приеме У. Каракаева была составлена на следующий день после его появ­ления в Разряде577, а восприемник определен через три дня578. Выписка по челобитной Каракаева о его тяжелом житье в Москве была составлена на следующий день после подачи челобитной и распоряжения о ее подготов­ке579. Тогда же на основании выписки Ф.Л. Шакловитый указал вновь на­править татарина в Патриарший приказ и повременить с выплатой жалова­нья за крещение580. В этот же день Разряд, очевидно, получил отказ из Патриаршего приказа, и У. Каракаев был послан “к приходскому попу” Воскресенской церкви581. Наконец, распоряжение Л.А. Домнина о выплате жалованья за выход и за крещение поступило в срок от одного до трех дней после подачи Н.Н. Каракаевым челобитной в Разряд (дата подачи челобит­ной и пометы В.Г. Семенова неизвестна, но известна дата крещения)582.