Выдача пособий раненым и полонянникам

Поскольку практически главным источником существования крымских та­тар были угон скота и пленение людей для последующей их продажи, что и являлось причиной непрекращающихся набегов на русские пограничные поселения, ежегодные потери русских ратных людей убитыми, ранеными и пленными были очень велики.

Ранеными и полонянниками ведал в Разряде Приказный стол509. В нем велись списки и книги раненым и полонянникам, здесь их осматривали и до­прашивали и на основании этих осмотров выдавали деньги на лечение и компенсацию “за полонное терпенье”.

Всем служилым людям, пострадавшим при исполнении обязанностей на военной службе, полагалось соответствующее вознаграждение. Раненым выдавали деньги на лечение ран и компенсацию в виде прибавки к помест­ному и денежному окладу, вышедшим из плена также выплачивалась ком­пенсация за перенесенные тяготы и страдания. Каждый раненый и полонян- ник мог твердо рассчитывать на получение от государства компенсации за службу. Однако и в данном случае это делалось не автоматически, то есть не по инициативе государственных органов, а по инициативе самого служи­лого человека. Другими словами, он получал деньги только подав челобит­ную с просьбой о выплате денег. Это обстоятельство отмечалось и в делах по установлению льгот служилым людям. Так, в выписке по челобитной жильца Д.И. Ступишина отмечено, что в книге придачи он не записан “и по се число не бивал челої”510.

Существовали четкие и подробные “тарифы”, по которым выдавались эти деньги в зависимости от категории служилого человека, а в случае ра­нения - в зависимости от тяжести раны. Некоторые цифры приведены в разрядных выписках из соответствующих документов. Например, по упо­мянутой челобитной жильца Д.И. Ступишина с просьбой о придаче помест­ного и денежного окладов была сделана выписка из записной книги ране­ных полка боярина и воеводы кн. А.Н. Трубецкого. Жилец был ранен в бою под Конотопом в 167/1658-59 гг., рана была тяжелой, саблей в голову, на ле­чение он получил 3 р. и от службы был отставлен. В выписке отмечено, что по указу за тяжелые раны полагается придача к поместному окладу в 100 четей, к денежному в 5 р., за средние раны, соответственно, 50 четей и 3 р.512 (очевидно, такие размеры придач полагались жильцам). Участник того же боя курский служилый человек М.С. Авдеев также только в 185 г. обратился за поместной и денежной придачей к окладу. В выписке по его делу сказано, что “по указу тех чинов служилым людям за рану” полагает­ся придача поместного оклада в 50 четей, денежного - по 3 или 2 р., а “на лечбу ран” также по 3 или 2 р., “смотря по ранам”513. В данном случае речь идет о городовых служилых людях. В выписке по челобитной еще одного жильца, участвовавшего в бою “с польскими и литовскими людьми” в 169/1660-61 гг. и просящего и придачи, и денег на лечение, отмечено, что по указу служилым людям этого полка (кн. Ю.А. Долгорукова 169/1660­61 гг.) полагается: за тяжелые раны придача денежного оклада 5 р.514, на лечение - 4 р., “за лехкие” придача поместного оклада 40 четей, денеж­ного 3 р., на лечение 2 р.515 Таким образом, для каждой категории служи­лых людей был определен свой размер придачи к поместному и денежному окладу за раны и сумма, выдаваемая на лечение.

Щедрость государства уравновешивалась тщательностью проверки фактов, изложенных в челобитных. Получив челобитную, в Разряде непре­менно делали выписку из соответствующих справочных документов, хра­нившихся в архиве приказа долгие годы, например, записной книги раненых полка боярина и воеводы кн. А.Н. Трубецкого 167/1658-59 гг.516, записной книги окольничего и воеводы кн. Г.Г. Ромодановского 168/1659-60 гг.517, книги раненых полка кн. Ю.А. Долгорукова 169/1660-61 гг.518, росписей ра­неных полка кн. Г.Г. Ромодановского 177/1668-69 гг.519, смотренного спис­ка полка кн. Г.Г. Ромодановского 179/1670-71 гг.520

Кроме документальной проверки, проситель денег за рану подвергался и личному осмотру. Осмотр происходил в помещении Разряда (в Приказном столе), и проводили его руководители приказа521, что еще раз подчеркива­ет крайне строгое отношение к финансовым вопросам в приказной системе. Так, упоминавшийся уже жилец С.Н. Хрущов был осмотрен в Разряде че­тырьмя приказными дьяками, и результат зафиксирован в выписке: “та ра­на и ныне знат”522.

Помимо самих служилых людей, пострадавших в военных действиях, на снисходительность государства могли рассчитывать и их семьи. Вдова пушкаря из Козлова, муж которой был незадолго до того (в 184 г.) убит калмыками, просила освободить от податей и служб ее и детей (десяти, ше­сти лет и одного года). Как водится, Разряд произвел необходимую провер­ку сведений. Воеводе Козлова был направлен запрос, и из его отписки в вы­писку по челобитной вдовы занесены сведения о погибшем пушкаре и его семье. Козловский воевода в отписке в свою очередь ссылался на местные документы - козловскую записную послужную книгу и козловские же раз­борные списки. Резолюция Разряда была такова: за службы и смерть мужа предоставить вдове льготы “в государеве службе и в караулах, покаместа сынъ ее в государеву службу поспеет, будет в пятнатцат лет, а хлеб еи платит”523.

Как уже отмечалось, за выход из плена государство также выдавало служилому человеку пособие, и установлением суммы, а также непосредст­венно выдачей денег из собственной казны ведал Приказный стол Разряда. Обычной практикой полонянников была подача челобитной в Разряд с просьбой выдать деньги за выход из плена. Но бывали и исключения, свя­занные с конкретной ситуацией. Так, “крымский полонянник” (то есть бе­жавший из Крыма) алатарец Я. Саврасов явился не в Разряд, как обычно, а в Посольский приказ, может быть, с донесением дипломатически-разве- дывательного характера. Затем Я. Саврасов пришел в Разряд с памятью из Посольского приказа, где излагалась просьба последнего к руководству Разряда выплатить Я. Саврасову жалованье в Разряде, а затем вернуть его в Посольский приказ524.

Следует отметить, что кроме вышеуказанных пособий, Приказный стол Разряда отдавал распоряжения по выплате и устанавливал размеры и некоторых других пособий и придач, в частности, придач по случаю объ­явления наследника престола, тем служилым людям, которые были ведомы в этом столе. Как и в случае с пособиями на лечение ран и придачами за ра­ны, челобитная о придаче по случаю объявления наследника могла быть подана в течение довольно большого срока после самого события, и при этом всегда (если была справедливой) удовлетворялась (см. выше). Так, Разрядом была принята челобитная подведомственных Приказному столу нескольких сокольских (из г. Сокольска) рейтар Белгородского полка о том, чтобы справить им придачу по случаю объявления в 177/1668-69 гг. царевича Алексея Алексеевича - в 185 г., когда царевич уже несколько лет как скончался. Просьба рейтар была удовлетворена525.

Пособия на лечение ран и за выход из плена выплачивались и из собст­венной казны Разряда, Денежным столом, и, по представлению Разряда, из других приказов, например, Большого прихода. Возможно, что из раз­рядной казны деньги выплачивались городовым служилым людям из укра- инных “разрядных” городов, а служилые московских чинов получали день­ги в приказе Большого прихода, как упомянутый жилец С.Н. Хрущов526.

Дела о выдаче пособий раненым и полонянникам полностью находи­лись в компетенции Разряда. Из руководства приказа решения по ним при­нимал не только думный дьяк В.Г. Семенов527, но - и гораздо чаще - его первый заместитель, дьяк П.И. Ковелин (причем последний не только отда­вал распоряжение составить выписку по челобитной528, но и свидетельство­вал верность подготовленных материалов и принимал решение по выпис­ке529, контролировал составление памяти в приказ Большого прихода о выдаче денег служилому человеку530). Полномочия руководителя прика­за и его первого товарища в решении этих вопросов были равны. В доку­ментах отмечен, например, случай, когда заключения по челобитным слу­жилых людей (жильца и иноземца - рейтарского поручика) о придаче оклада за раны были приняты (по подготовленным выпискам) соответст­венно В.Г. Семеновым и П.И. Ковелиным в один день, 22 января531. Кроме В.Г. Семенова и П.И. Ковелина дела о пособиях раненым и полонянникам поступали также к Л.А. Домнину, в чьей власти было закрепить уже состав­ленную выписку и вынести по ее материалам решение532.

В большинстве случаев резолюция одного из руководителей Разряда на представленной ему выписке формулировалась кратко: “записать в кни- гу”533, “записать в книгу и поднесть”534, “записать в книгу и поднесть тот­час”535. Речь, очевидно, идет о записной книге придач за раны, записи в ко­торой свидетельствовались руководителями Разряда (подобно записям в расходных и приходных книгах Денежного стола). Такая книга упомянута в деле жильца Д.И. Ступишина536. Краткость формулировки и ее, так ска­зать, подтвердительный характер подчеркивают то, что решение было уже фактически подготовлено в выписке и его оставалось только утвердить.

Непосредственными исполнителями распоряжений руководства прика­за по подготовке справочных документов были подьячие: средней статьи М. Томилов537, старый “справный” В. Нечаев538 и старый же А. Пиминов539 (возможно, руководитель стола). Выписки, которые готовили все указан­ные подьячие, никак не отличались друг от друга по содержанию (придача поместного и денежного оклада).

Чтобы судить о сроках решения дел по челобитным раненых и поло- нянников, имеется слишком мало данных. Дело вдовы козловского пушка­ря, по-видимому, было решено довольно быстро: от решения по выписке до составления грамоты козловскому воеводе прошло два дня540; решение о придаче поместного и денежного оклада курскому служилому человеку состоялось через пять дней после его осмотра в Разряде541. Сколько време­ни готовились выписки по этим делам, установить не представляется воз­можным из-за отсутствия дат на челобитных и выписках.