Сбор информации Разрядным приказом

Одной из главных функций Разрядного приказа было администрирование служилых людей по отечеству во всех областях их деятельности - военной, гражданской, придворной. Поэтому Разряд являлся своего рода информа­ционным центром, в который стекались сведения обо всех переменах в жиз­ни служилого человека, имеющих значение для государственной службы.

В октябре 185 г., очевидно, для полной “инвентаризации” служилых людей московских чинов - “для справки вь ево государеве службе”583 - Раз­рядом был проведен опрос московских приказов о наличии и характере за­нятий всех “приписанных” к ним служилых людей. При этом, несколько об­легчая для себя последующую работу по сортировке полученных сведений, Разрядный приказ потребовал, чтобы информация сразу была разнесена по двум разделам - о том, кто из служилых людей московских чинов находил­ся “у дел” в Москве и кто был послан по делам в другие города “по наряду” (то есть командирован) из разных московских приказов. Результаты опро­са должны были отразиться в “подлинных” и “наличных” боярских и жи- лецких списках, каковое распоряжение и было отдано разрядным служа­щим пометами разрядных дьяков на ответных памятях: “По сему великого государя указу в списку над ихъ имяны отметит”584, “К отпуску и написать в роспис и в списках отметит”585.

Судя по немногим сохранившимся документам, отвечали за организа­цию этого опроса два дьяка - П.И. Ковелин586 и Л.А. Домнин587.

Памяти в приказы были разосланы 19 октября588. В 5-дневный срок при­шел ответ только из приказа Новой чети, в котором сообщалось, что в Моск­ве у дел служилых людей по наряду из Новой чети четыре человека, а в го­родах нет никого589. Поскольку большая часть московских центральных учреждений не проявила дисциплинированности, Разряд вынужден был через полтора месяца, в декабре, разослать повторные запросы. По традиции раз­рядного делопроизводства, в качестве образца была составлена память одно­му из адресатов - в данном случае, в приказ Казанского дворца590. Состави­телем был старый подьячий М. Щербаков, он же отредактировал, возможно, по устным указаниям кого-либо из дьяков, “образцовую” память. На левом поле им было добавлено к распоряжению прислать из приказа выписку уточ­нение о форме требуемого документа и цели запроса: “за дьячьею приписью для справки вь ево государеве службе”591. Он же приписал ссылку на преды­дущий запрос: “А октября въ 19 числе о тої памят к ваї послана ж”592. По­сле чего М. Щербаков, отвечавший, видимо, за составление текстов запросов, распределил по своим подчиненным работу по подготовке памятей в другие приказы. Под заголовком “Таковы ж писат” против записанных в столбик названий приказов подьячий пометил имена тех сотрудников, которые долж­ны были писать в них запросы. И. Неверов, наиболее опытный подьячий “средней руки”, получил задание написать памяти сразу в несколько прика­зов, причем наиболее важных, престижных - “в Посолскои и в Новгородцкои и в приказ Малыя Росии и в Володимерскую и в Галицкую чет”, а также “в Стрелецком”. По две памяти было велено написать Т. Дмитриеву, также подьячему средней статьи (“в Хлебном” и “в Устюжскую чет”), молодым по­дьячим Т. Лапшинскому (“в приказ Болшаго дворца” и “в Монастырском”) и М. Иванову (“в Сибирском” и “Новую чет”). На этом же документе руко­водитель группы писцов отмечал исполнение работы: против названий при­казов, памяти в которые были составлены, подьячий приписывал “пис.”. Кроме того, в группе писцов по ходу дела произошли изменения, которые также фиксировались М.

Затем таким же образом была организована рассылка памятей по при­казам. Очевидно, группы приказов, куда посылался один подьячий, опреде­лялись по территориальной близости друг к другу (особенно в 185 г., во вре­мя перестройки здания приказов и размещения приказов по разным помещениям Кремля и Белого города). Как упоминалось, 19 октября памя­ти были посланы “в Сибирском приказ да в приказы Болшаго приходу с Ываном Бесединым; в Новую чет съ Яковом Семеновым; в Стрелецком приказ да в приказ княжества Смоленского и в Устюжскую четверть и в Хлебном приказ с Романом Прокшиным; в Костромскую с Ываном Под- дубским; в Посолском приказ да в Помесном приказ Игнатем Поддубским; в Казанском дворецъ с Васильем Баженовым; в приказ Болшаго дворца594 з595 Григорьем Славышевским; в Пушкарском приказ с Михамлом Киприя- новым; въ Ямском Иван Конищев”596.

Как видим, в приказы с памятями из Разряда отправляли молодых не- верстанных подьячих и, реже, разрядных детей боярских. Вместе с тем, их, видимо выделяли как ответственных служащих.

Повторные запросы в приказы были подготовлены 5 декабря. Так, в этот день была составлена память в приказ Казанского дворца с напоми­нанием о первом запросе в октябре597. Того же числа была написана и па­мять в Новую четь, в которой говорилось, что “наперед сего в октябре ны- нешняго 185-го году его государевъ указ из Розряду в Новую четь [...]598 о томъ послан и декабря по 5 число из Новом чети в Розряд про то не отпи­сано” (что было ошибкой, тут же исправленной - под текстом памяти

А. Яцким сделана приписка: “ис того приказу про то отписано”599; возмож­но, память не была отправлена).

Ответы на эти напоминания пришли по крайней мере из двух приказов. 8 декабря была прислана память из Ямского приказа в ответ на запрос от 5 декабря - “на Москве у делъ и в городехъ на приказех и в отсылкахъ ни­кого604 нетъ”605). Таким образом, помета в список приказов-должников бы­ла внесена 8 декабря или вскоре после этого числа. 14 декабря поступил от­вет из Монастырского приказа (“никого не было и ныне нетъ”)606.

Очевидно, запросы-напоминания посылались должникам до тех пор, пока требование не было выполнено. Так, 16 декабря Сибирский приказ от­ветил на запрос все того же содержания от 8 декабря607. 15 декабря была от­правлена память из Разряда в Хлебный приказ с напоминанием, что “напе­ред сего в октябре нынешняго 185-го году его государевъ указ из Розряду в Хлебном приказ к тебе, боярину ко князю Юрью Алексеевичю и к дьяком к думному к Данилу Полянскому и к Лариону608 о томъ посланъ609 и декаб­ря по 12 число ис Хлебного приказу в Розряд про то не отписано”610.

15 декабря, то есть через два месяца, наконец пришел ответ из приказа Казанского дворца: в ответ на память из Разряда от 15 октября611 был при­слан “списокъ бояром и воеводам и всяким приказнымъ людемъ”, в том числе и подьячим, находившимся в городах и “на Москве” по наряду из Ка­занского приказа612.

По всей видимости, Разрядный приказ остро нуждался в запрашивае­мых сведениях, поскольку в конце второй декады декабря один из старых подьячих, возглавлявших подьяческий корпус Разряда, А.

На докладе А. Яцкого Ф.Л. Шакловитый (который, возможно, и являл­ся инициатором составления справки) поставил резолюцию: “послат памя­ти во все приказы, хто ныне в городех воеводы и с которого месяца и чис­ла хто где, и на их место ково ныне велено отпустит и по какому указу”614.

Ответы на запрос из Разряда о местонахождении и занятиях служилых людей московских чинов, приписанных к разным приказам, продолжали по­ступать в Разряд до конца января. Так, 12 января были получены памяти из приказов Новгородского615 и Устюжской чети616, 26 января - из приказа Большого Дворца617.

Первые ответы, присланные на запрос от 19 октября, принимал первый заместитель В.Г. Семенова П.И. Ковелин618. В декабре и январе П.И. Кове­лин почти не занимался этим делом619, его сменил Л.А. Домнин620. Органи­зацией рассылки памятей с напоминаниями о невыполненных заданиях и с требованием новой информации в декабре занимались двое дьяков Раз­ряда - Ф.Л. Шакловитый621 (его припись стоит, в частности, на памятях из Разряда, отправленных 5 декабря) и Л.А. Домнин622, что было обычной практикой Разряда: начинал мероприятие первый заместитель руководите­ля приказа, а продолжали его и доводили до конца второй и третий товари­щи думного дьяка. Непосредственное же исполнение задания по составле­нию памятей в приказы легла в декабре на первого подьячего Разрядного приказа И.

В начале последнего месяца года Разряд приступил к составлению но­вой “генеральной” справки о службах служилых людей московских чинов, “приписанных” к другим приказам, и об их предполагаемых новых назначе­ниях. Это мероприятие было проведено по специальному заданию прави­тельства и, возможно, было связано с неутешительными результатами мо­билизации столичных служилых людей в действующую армию, которые стали известны правительству к концу июля. Так, например, на 26 июля, на­кануне выступления к Чигирину, в полк Г.Г. Ромодановского из московских чинов были “в приезде” 535 человек, “в нетех” - 349624.

Общее руководство мероприятием осуществлял первый помощник на­чальника Разряда дьяк П.И. Ковелин625. Только одна из памятей была при­писана третьим дьяком Разряда, Л.А. Домниным626.

Непосредственное воплощение указания руководства приказа лежало на первом подьячем Разряда И. Максимове627, что подтверждает важность мероприятия. Памяти были разосланы в приказы в течение трех дней, 1-3 августа, но большая часть была отправлена из Разряда 2 числа. Ответы поступили из приказов в сроки от 2 до 10 дней с момента получения разряд­ного запроса, основная же часть - в течение 3-5 дней628.

Чрезвычайная скорость проведения этого мероприятия объяснялась, очевидно, тем, что руководители приказов отчетливо сознавали разницу между рутинными, ежегодными запросами Разряда “для справки в его госу­дареве службе” и срочным специальным заданием верховной власти. Ре­зультаты проведенного опроса были сведены в Разряде в один документ и, в отличие от материалов предыдущих запросов, не остались для обработки в приказе, а были представлены государю.

Присылаемые приказами памяти и списки в Разряде принимал к рас­смотрению Л.А. Домнин, некоторые - П.И. Ковелин. В их пометах отрази­лись характеры дьяков, а, может быть, разница их статусов в приказе. Рас­поряжения третьего разрядного дьяка сотрудникам приказа (при том, что, как это было принято в приказном делопроизводстве, никогда не называл­ся адресат распоряжения) более развернуты и конкретны: “К отпуску и на­писат к великому государю в доклад”629, “К отпуску и выписат к велико­му государю в доклад”630, “К отпуску, из росписи написать к великому государю в доклад”631, “К отпуску, а из тетратем написат к великому госу­дарю в доклад”632, “К отпуску, а ис тетратеи написат в докладную рос- пис”633. П.И. Ковелин ограничился краткой резолюцией “К отпуску”634, по­лагаясь на компетентность подчиненных или отдав устные распоряжения.

Форма ответов на запрос была произвольной. Большинство приказов просто исполняли требование Разряда и присовокупляли к памяти необхо­димые сведения: “Выписка в тетратехъ послана к вамъ в Розряд с сею па­мятью за дьячьею приписю”635, “И те имяна, написав в тетрат в десть, по­сланы в Розряд с сею памятью за дячьею приписю”636 и т.п. Однако некоторые приказы информировали Разряд, на основании каких источни­ков они предоставляют сведения. Так, Сибирский приказ сообщал, что “из записном книги о воеводцких и приказных людем отпусках в сибирские го­роды выписано имена тех людем в тетратех”, которые и посланы в Раз­ряд637. Приказ же Малой России отчасти сетовал, отчасти указывал Разря­ду, что его требование предоставления сведений о будущих переменах в служебном положении служилых людей неуместно: “того в приказе Ма­лыя Росии неведомо, потому что наряд имъ бываетъ из Розряду”638.

Пересылки между приказами осуществлялись преимущественно подья­чими тех же приказов. Их имена практически всегда отмечались в исходя­щем документе - курьеры отвечали за сохранность и своевременную до­ставку документов. Так, тетради с именами служилых людей были посланы из Сибирского приказа в Разряд “с подьячимъ съ Елисемкомъ Василье- вымъ”639; список из приказа Устюжской чети - с подьячим Васильем Кваш­ниным640; из Хлебного приказа “послана в тетратехъ именная роспис Хлеб­ного приказу с подьячиї с Родионої Алексеевымъ”641; именная роспись из Новгородского приказа “в тетратех за дьячьею приписью с сею памятью” была послан в Разряд “Новгороцкого приказу с подьячиж с Василеж Петро- выж”642 и т.д. В Разряде, естественно, придерживались тех же правил. На черновике памяти в Хлебный приказ записано: “Такова за приписью дьяка Любима Домнина послана с подьячиж с Федкою Дмитреевыж”643; на отпуске памяти в Иноземский приказ: “таковъ великого государя указ в Иноземском приказ послан 185 26 марта с подьячиж Алексееж Груде- выж”644.

По всей видимости, в тех случаях, когда необходимо было отправить одну память, а не делать массовую их рассылку по приказам, в приказе-от­правителе не составляли примерных росписей курьеров, а назначали по­сыльного устно, фиксируя это на отпуске памяти.

Таким образом, деятельность Разряда по организации сбора сведений о служилых направлял его первый дьяк (а не глава приказа), контроль за исполнением этого дела лежал на втором и третьем дьяках, а все нити не­посредственного исполнения держали в руках старые подьячие Московско­го стола И. Максимов, А. Яцкой и М. Щербаков.

Как отмечалось, служилые люди по отечеству находились в ведении Разряда, в каких бы войсках, “старого” или “нового” строя, они не служили. Поскольку документация о службе таких людей велась одновременно и в Разряде, и в “специальных” приказах, то естественно, что при необходи­мости Разряд запрашивал недостающую ему информацию в других прика­зах. Так, в сентябре Разряд получил сообщение от воеводы боярина кн. В.В. Голицына о том, что во время полковой службы часть ярославских городовых служилых людей записались в рейтары и солдаты. Информация, направленная В.В. Голицыным в Разряд, имела обобщающий характер, конкретные же данные (именные списки, даты и проч.) были посланы В.В. Голицыным в Рейтарский приказ. Поэтому Разряд потребовал от Рей­тарского приказа сообщить ему эти данные645.

В марте, комплектуя “южные” армии для Чигиринского похода, Разряд отдал распоряжение Иноземскому и Рейтарскому приказам собрать и при­слать в Разряд сведения о датах назначений городовых служилых людей, дворян и детей боярских (находящихся в ведении Новгородского стола Раз­ряда), в начальные люди, рейтары и солдаты646. “Образцовая” память была составлена для Иноземского приказа под руководством подьячего И. Олсу­фьева. Интересно, что он не только отредактировал черновик этой памяти (весьма существенно), но и, возможно, потеряв терпение, дописал ее конец. Также собственноручно И. Олсуфьевым была подготовлена “канва” для поисков в Иноземском приказе данных об интересующих Разряд лицах - “роспись, которых городов и хто имяны дворяня и дети боярские ис полко­вом написаны в ремтарском службе”.

Некоторые категории служилых людей, находившихся в “генераль­ном” ведении Разряда, несли службу на территориях, подведомственных во всех отношениях другим приказам. По административным правилам такое “территориальное” ведомство было обязано информировать Разряд о слу­жебных назначениях и перемещениях служилых людей, находящихся в его компетенции. Так, Сибирский приказ самостоятельно назначал воевод в го­рода Сибири, но они считались “откомандированными” на службу из Разря­да. Поэтому Сибирский приказ извещал Разряд, например, о том, что в Ени­сейске велено быть вместе с воеводой письменным головой переславцу К.М. Ананьину, и предписывал отметить это в Разряде в соответствующем списке647.

Таким образом, в Разряде находились как бы “базовые” данные о слу­жилых, ведомых службой в других приказах - чин, оклад, а в соответствую­щем приказе велись записи о текущей службе служилого человека - в ка­ких походах он участвовал, был ли ранен и т.п.