Противопоставление Белой и Великой Руси в XVII в.

Только в XVII веке название белой Руси постепенно переходит на Западную Русь. Необходимо подчеркнуть, что в Вел. Княжестве Литовском подчиненные ему западно-русские области официально никогда не назывались «Белой Русью»: их называли по их отдель­ным названиям: «земля Полоцкая, Смоленская, Витебская, а народ и язык называли просто «русским».

Впрочем, любопытно, что политическая терминология опять не совпадает с этнографической. Если этнографически термины «Русь» и «руский езык» применяются ко всем подданным «Греческой веры», то в политическом смысле термин «Русь» применяется часто лишь к небольшой части русских областей. Как заметил M.K. Любав- ский[429], литовско-русские акты обозначают именем «Русь» волости, расположенные по ср. Днепру и по его притокам: Сожу, Березине и нижней Припяти (от Минска до Мстиславля). Эти русские обла­сти, непосредственно подчиненные Вильне, и называются «Русью» kat’exochen[430], тогда как земли, сохранившие свое самоуправление, называются: земля Полоцкая, Витебская, Смоленская, Киевская, Волынская, Поляшская. Параллельное явление имеем и в областях Польской короны, где с XIV века Галиция, непосредственно подчи­ненная королю, носит исключительно название «Руская земля, terra Russiae, woyewodztwo Ruskie», хотя Поляки прекрасно знают, что Русь живет вне пределов Галиции. Сходное явление наблюдается и в XII веке, когда название «Руськая земля», обнимавшее в X и XI всю Русь, стало, с сокращением власти Киевского вел.

Литовская терминология (до III Статута включительно) знает «Русь» в широком этнографическом смысле и «Русь» в узком адми­нистративном объеме, но не знает «Белой Руси». Лишь в начале XVII века термин «Белая Русь» начинает постепенно появляться, при­меняясь опять-таки к Поднепровским областям, для того чтобы отли­чить эту «Русь» от других. Это, кажется, впервые сделал митрополит Петр Могила в 1635 году[432] в применении к новой епархии Мстислав- ско-Оршанско-Могилевской. Эта единственная православная епар­хия на северо-востоке Польско-Литовского государства (основанная в 1632 г.) стала в просторечии называться «белорусскою».

Вероятно, в связи с тем, что в Смутное время широкая полоса «белорусских земель» (Смоленская и Черниговская земли) отошла к Польше, с начала XVII века сами Москвичи стали применять термин «белорусский» к своим западным соседям, к Руси Литовской и даже Польской. Тому языку, который в Литве назывался просто «руским», москвичи начинают давать название «белорусскаго», говорят о гра­мотах «белорускаго письма»[433]. B начале 1621 года русский дипло­мат доносит из Риги, что там говорят: «у великаго государя собрано 60 тысяч войска людей, а итти им на Лифлян, на Белую Русь и на Литву[434]». Вероятно, тут Белая Русь обозначает прежде всего Полоц­кую и Смоленскую волости, но это название имеет тенденцию рас­ширяться и на Южную Русь, подчиненную польской короне. Так, в распросных речах полоняников в 1623—1624 гг. находим: «женился в Могилеве, венчал белоруской поп», «свезли де его в Киевской повет, жил у Белорусца», «родина де ея в Белой Руси в Хвостове»[435].

Москвичи сами отбрасывают от себя то название, которое приме­нялось к ним раньше, и дают ему новое содержание.

Разительна эта перемена во втором пополненном издании труда Гваньини, вышедшем в 1611 г. на польском языке. Если в издании 1578 г. название «Белая Русь» последовательно применяется к Руси Московской, то теперь, через 33 года, мы встретим совершенно обратное утверждение.

Эта новая трихотомия постепенно утвердилась в польской лите­ратуре XVII века.

Однако в том же издании 1611 г. в польском переводе осталась знакомая нам фраза «Москва глава и столица всей Белой Руси, подчи­ненной Вел. Князю Московскому»[437]. Терминология самого Гваньини еще колеблется.

Постепенно это словоупотребление принимается и другими ино­странцами. Так, Петрей в своем описании 1620 г. говорит о москов­ском царе, что он граничит «mit dem Konige in Polen in Liefland,

Littowen, und andere Lander, die mit Littowen, und Weiss Reussland genennet und habeu beyde Romische und Griechische Religion». Итак, для Петрея Белая Русь — это области, присоединенные к Литве. Он старается объяснить, почему они так называются, и предполагает, что от белых летних шапок или оттого, что женщины белят свои лица[438].

Трихотомию: Белая, Черная и Червоная Русь, в духе второго изда­ния Гваньини, проводит и позднейший польский писатель Старо- вольский. Вот его определение:

«Russia dividiturque in Russiam Albam, quae ad magnum ducatum Lituaniae spectat, et in Russiam Rubram, quae propria dicitur Roxolania, et ad Poloniam pertinet. Nam tertia para, ultra Tanaim et fontes Borysthe- nis posita, dicitur Russia Nigra ab antiqus, a recentioribus autem vulgo obtinuit Moscoviam appellari»[439].

Это деление опять-таки не по этнографическому, а по политиче­скому признаку государственной принадлежности, причем к Черво­ной Руси отнесены и Волынское и Браславское и Киевское воевод­ство, а Великая Русь получила вовсе не свойственное ей название Черной.

B другом месте Старовольский называет Белою Русью «ту, кото­рая прилежит В. Княжеству Литовскому» и начинает рассуждать о происхождении этого имени[440].

K середине XVII века появилась новая трихотомия. После того как «народ Малороссийский» бил челом государю Алексею Михайло­вичу, царь заменил с марта 1654 г. свой титул «государя и самодержца всея Руси» более точным «государя и самодержца всея Великия и

Малыя Росіи», а после завоевания большей части Литовской Руси, с 3 сентября 1655 г. — новым «всея Великія и Малыя и Белыя Росіи». Только с этих пор эти термины, имеющие прежде всего политический объем (Московская, Польская и Литовская Русь), стали постепенно приобретать и этнографическую окраску.

Посылая за границу своих послов, царь Алексей Михайлович счел нужным послать с ними и грамоты, точно объясняющие политиче­ский объем нового титула. Так, в грамоте венецианскому дожу Франч. Молину, посланной из Смоленска 23 ноября 1655 г., перечисляются очень подробно все взятые царем города и местечки. «А именно у Польского короля городов взяли: искони вечную нашу отчину Смо­ленск, Белую, Дорогобуж, Витебск, Мстиславль, Могилев, Poc- лавль, Дубровину, Оршу, Кричев, Пропойск, Горы-Горки, Копысь, Шклов, Полотцк, Велиж, Сурож, Невль, Друю, Дрису, Глубокое, Сушу, Улу, Улех, Дисну Озерище, Усвят, Мозырь, Речицу, Горволь, Стрешин, Злобин, Рогачев, Чичерск, Гомель, Быхов, Освию, Лужу, Красной, Себеж и всю Белую Русь, — и великого княжества Литов­ского: стольный город Вильно, Троки, Менск, Ковну, Гродно, Сло- ним, Борзинков, Чертков, Гусятин, Меречь, Олиту Прелую, Радень, Лиду, Гайшин, Евье, Липнишки, Колники, Любче, Даляличи, Мирту- лец, Еремячи, Рубажевичи, Зиховичи, Несвиж, Свиржно, Столбцы, Клетц, Мыш, Пинск, Давыдов, Столин, Туров, Кажан, Лахву: также и в Коруне Полской... многие имянитые воеводствы, городы и места и тех городов и мест съезды в Коруне Полской, и на Волыни и Подо- лии поимали. И по милости всесильнаго в Троици славимого Бога и Преч. Богородицы помощию и всех святых молитвами мы Великий Государь, наше Царское Величество, учинились на всей Белой Росии и на Великом Княжестве Литовском и на Волыни и Подолии великим государем»[441].

Из этого списка видно, что под Белою Русью царь понимал Смо­ленскую, Полоцкую, Витебскую и Могилевскую области, а к вел. княжеству Литовскому относил не только Вильню, Троки и Ковну, HO и Менск, Гродно, Пинск, Туров и Несвиж[442]. Следовательно, это чисто политическое деление вовсе еще не совпадает с этнографическим, ибо западная часть теперешнего «белорусского племени» оставалась вне границ «Белой Руси».

Несмотря на то, что по Андрусовскому договору 1669 г. царю Алексею пришлось отказаться от большей части своих завоеваний, титул «всея Великія и Мальм и Бельм Русіи» остался[443], обозначая собою полноту притязаний на все части русского народа, и просу­ществовал до 1721 года, когда был заменен новым, более кратким «Императора Всероссийскаго».

B конце XVII века название Белой Руси все еще очень разно­образно применяется польскими писателями. Так, известный Xp. Гар- ткнох (в 1693) делит всю Русь в Речи Посполитой на «Белую и Черво­ную». K южной, Червоной он относит Русское (т.е. Галицкое), Подоль­ское, Волынское, Белаское и Брацлавское воеводства. Северной же, Белой Руси он дает очень широкий объем: в нее входят Новгород- Литовское, Мстиславское, Витебское, Полоцкое, Смоленское, Чер­ниговское и Киевское воеводства (из которых многое принадлежит Москве). Гарткнох лично готов причислить к этой Руси и Берестейское воеводство (Подпяшье), что, очевидно, в его время не делалось[444].

Тут же он указывает, что воеводства Брацлавское, Киевское и Чер­ниговское в просторечии зовут Укроиною.

VI.