Различные мнения в XVIII веке

Знаменательно, однако, что понимание Белой Руси именно как Великой, Московской, продолжает держаться у западно-европей­ских писателей еще в XVII веке и даже в начале XVIII. Так напр, гео­графическая карта С.

Наконец, знаменитая «Стемматография» хорватского историка Павла Риттера Витезовича, изданная в Вене в 1701 г., дает гербы всех славянских стран (и связанных со славянством) с латинскими под­писями в стихах и объяснениями в конце книги[447]. Гербом «Москивіи или Белой Руссіи» он считает императорского золотого двуглавого орла в красном поле[448]: а как герб «Черной Руссіи» помещает желтого льва на голубом поле, т.е. герб города Львова[449]. Любопытно, что в стихах под этим гербом (с надписью просто «Russia») он упоминает Червоную Русь[450], но в объяснении говорит о Руси Черной и даже в списке опечаток просит исправить rubra на nigra. Очевидно, Риттер твердо знал, что Московская Русь есть Белая, и слыхал, что Галиция называется Червоною, но на него повлиял атлас Меркатора-Гондия, где она же названа Черною. Заметим, что Риттер работал в это время в Вене и мог пользоваться придворными источниками[451].

От Риттера эта терминология перешла и в славяно-сербское изда­ние Жефаровича 1741 года, являющееся пополненным переводом «Стемматографии»[452]. Здесь на л. 28 об. изображен герб Москвы[453], а на л. 32 герб «России» с подписью:

Гора, по ей Лев хедящ, зде видна бывает,

Лев златъ Черну Россию щитом закрывает;

Poccia вещем прилежит трудним жесточае,

Да избегнет трудная, да живит легчае.

A в «изъяснении» на л.

Для XVIII века очень любопытна попытка Татищева возродить применение термина «Белая Русь» к Московской (даже к Суздаль­ской) области.

B особой главе 44-й своей Истории[454] Татищев приводит «Древнее разделение Руссии» — на пять главных частей, «которых различіе не в разделеніи правительств, но паче в разности пределов состояло». Это — Великая, Малая, Белая, Червоная и Черная Русь.

K Великой Руси он относит княжества: Новогородское, Изборское (Псковское), Весь или Бело Озеро и Полоцкое... K Малой Руси — княженія Киевское, Древлянское и Черниговское.

0 Белой Руси Татищев говорит очень подробно: «Издревле по участиям разно именована, яко Поле, Меря, Мурома и Крев или вер­ховья, потом все оное Белая Русь именована. 0 причине же имени сего Герберштейн и другие от множества снегов написали, токмо сие неправо; ибо оное Великой Руси, где стужи и снегов более бывает, паче бы согласовано. Польские и некоторые наши кладут от белого платья, которое при дворе царском в почтении было, но сие не согласно; ибо в Белой Руси более овец серых, следственно и платья серого, нежели в Малой Руси; престол же в сию часть перенесен, и сие имя известно было, гораздо позже. Паче же верительно сказание Макария Митрополита, что сие имя от преизящества земли и доволь­ства в предпочтении прочих дано. 0 границах и пространстве сея части разное мнение находим. Древние наши писатели разумели под оным Польской и Меряжской или Суздальской и Ростовской предел с принадлежностями, после Смоленское или Кревич, которое было особое владение, к тому привосокупили; Литовские, хотя похитить титул великих князей Белоруских, обладав Смоленском, оное токмо за белую Русь почли, чему и наши, неведущие своея истории, после­довали.

Татищев пытается даже точно установить границы своей «Белой Руси» и ее объем, относя к ней княжения: 1. Ростовское, от него удельные Ярославское, Костромское или Вологодское, и Белозер- ское и др. 2. Смоленское с удельными. 3. Муромское. 4. Рязанское или Тмутараканское. 5. Тверское. 6. Суздальское. 7. Владимирское и 8. Московское с их уделами.

0 Черной Руси Татищев знает меньше: «В Руских древних исто­риях сего имени не упоминается, но заключалось частью в Древлян­ском княжении, частию Литвы, токмо находится в титуле Царя Алек­сия положено тако: всея Великия, Малыя, Белыя, Черныя и Червоныя Руси, как мне такие грамоты видеть случилось[456], но по учинении мира и возвращении оных Полякам в титуле токмо три первые остав­лены. Польские же мню оное в титуле заедино с Литвою почитают». И тут Татищев ссылается на Стрыйковского, который «часто оное упоминает, но без всяких обстоятельств». K Черной Руси он относит княжества: Туровское, Гродненское и Новгород-Литовское, и народы: Ятвягов, Голядов и Сусолов.

Вся эта классификация Татищева достаточно сомнительна и про­извольна. Ho он упорно проводит ее в дальнейшем. Так, он говорит, что Юрий Долгорукий «возвратился в свою область Белую Русь»[457], что Изяслав II княжил в Малой Руси, а Андрей Боголюбский «себя великим князем в Белой Руси объявил» и «всю Белую Русь градами и селами великими населил»[458].

Легче всего предположить, что Татищев всюду прибавил от себя название «Белая Русь», которого не было в летописях. B этом отношении на него мог повлиять Стрыйковский, у которого именно название «Белая Русь» применяется к Владимиро-Суздальской обла­сти XII века. Однако Татищев так упорно ссылается на бывшие в его руках списки летописей[460], что можно допустить, что у него (как и у Стрыйковского) были какие-то списки, быть может, XVI века, в кото­рых применение термина «Белая Русь» к Московской было перене­сено в глубь XII века.

Однако это стремление Татищева возродить название «Белая Русь» для Руси Московской уже не могло иметь успеха[461]. Слишком уже упрочилось применение этого термина к области Мстиславско- Оршанско-Могилевской «белорусской» епархии.

Так напр, униатский священник Иларион Карпинский в своем гео­графическом словаре 1766 г. указывает, что Белая Русь находится в воеводствах Мстиславском, Полоцком и Смоленском, а Черная Русь в Минском и Новгород-Литовском[462].

Первый раздел Польско-Литовского государства упрочил это понимание. Уступленные России части воеводств Полоцкого и Мстиславского образовали две «белорусские губернии», поступив­шие в ведение особого «белорусского генерал-губератора»[463]. Любо­пытно, что эти земли образовали две губернии: Псковскую и Моги­левскую, причем в первую вошли провинции: Псковская, Великолуц- кая Витебская и Двинская[464]. Таким образом, как когда-то в XIV веке, Псков и Полоцк опять объединились в понятии «Белой Руси», но уже ненадолго.

B конце XVIII века и в первой половине XIX века под «Белой Русью» разумеют обычно восточную Белоруссию, а за западной оста­ется название «Черная Русь». Объемы этих терминов еще довольно шатки. Так напр, литовский историк Нарбут утверждал, что «Черно- русинами» называются русские жители Лидского и Гродненского уез­дов, к северу от Немана, по своей черной одежде[465]. Более широкий объем дают Черной Руси М.

Белой Русью в это время называют Витебскую и Могилевскую губернии[468], иногда уже и Минскую[469]. Ho в связи с пробуждением этнографических интересов в XIX веке проявляется необходимость найти точные термины для трех ветвей русского народа. Именно успехи этнографии создали понятие о белорусской народности, кото­рая обнимает и Белую и Черную Русь. Прежняя политическая терми­нология уступила место новой, этнографической.

Выводы нашей статьи следующие:

1) Цветные политические названия, несомненно, восточного про­исхождения.

2) Ha славянской почве впервые находим антитезу: Белая и Крас­ная Хорватия, вероятно, как отзвук аварской терминологии.

3) После долгого перерыва, лишь в XIV веке появляется термин «Белая Русь» (и Червоная), уже как следствие татарского влияния.

4) Название «Белая Русь» применяется в XIV и XV веке прежде всего к северно-русским областям: Пскову, Новгороду и Полоцку.

5) B XV веке оно начинает распространяться на всю Великую Русь.

6) B XVI веке иностранцы, довольно последовательно называют Белой Русью — Русь Московскую, а не Литовскую

7) Лишь в XVII веке название «Белая Русь» постепенно перено­сится на Литовскую Русь, и то на восточную ее часть.