§ 9. Преподавание юридических наук цесаревичу Николаю Александровичу. Его смерть. Уход К.П. Победоносцеваиз Московского университета

1861 год принес Победоносцеву еще одно назначение, которое, как он признал впоследствии, решило его судьбу "роковым образом" - ему было предложено преподавать юридические науки наследнику престола Николаю Александровичу.

В течение двух лет Константин Петрович читал цесаревичу лекции по законоведению, русскому государственному праву и гражданскому праву*(165).

Князь В.П. Мещерский, познакомившийся с Победоносцевым в 1863 году, писал о нем в своих воспоминаниях: "Он произвел на меня очень симпатичное впечатление своим оригинальным костическим умом, постоянно сливавшимся с добродушием и веселостью, своею простотою и увлекательною речью и начитанностью. То были дни прекрасной весны его политической жизни. Призванный учить Цесаревича Николая Александровича, он всею душою отдавался этому делу, ибо находил в своем Ученике такую благодарную и богатую почву для прививания к Его молодой душе мыслей и знания. Этим наслаждением от отзывчивости и даровитости Цесаревича наполнилась жизнь К.П. Победоносцева в то время, и оно давало ему столько светлого, столько доброжелательного, столько свежего и бодрого в мыслях и в проявлении чувств"*(166).

Весной 1862 года Победоносцев возвратился в Москву и возобновил преподавательскую деятельность в Московском университете. Поскольку В.Н. Никольский уже прибыл из-за границы и преподавал курс гражданского права, он стал читать лекции только по гражданскому судопроизводству.

В отделе рукописей Российской Национальной библиотеки сохранился рукописный экземпляр лекций Победоносцева по этому предмету, читавшихся им на юридическом факультете Московского университета с 15 января по 21 марта 1863 года. Касаясь их содержания А.Э. Нольде заметил, что "читался этот курс как раз в самую переходную эпоху от прежнего порядка к новому, когда уже было видно, что старому процессу долго не существовать, а новый находился еще в виде неокончательно отделанного проекта.

Поэтому лектор был стеснен в выборе материала и стоял перед очень трудной задачей"*(167). Победоносцев нашел удачный вариант лекционного курса по гражданскому судопроизводству: он посвятил его, главным образом, изложению начал "нового" процесса, существовавшего в то время в западноевропейских странах. Старый судебный процесс, который еще действовал тогда в России, им характеризовался кратко и с объяснением всех его недостатков.

"Прекрасный курс гражданского судопроизводства, ясный, сжатый, точный и поучительный читал нам тогдашний Обер-прокурор восьмого департамента Сената - Константин Петрович Победоносцев"*(168), - писал в своих воспоминаниях А.Ф. Кони. Он отмечал, что лекции Победоносцева были очень содержательными, хотя и довольно отвлеченными, теоретичными. По его словам, "это, впрочем, объяснялось тем, что лекции читались на распутье между старым и новым порядком, который установила реформа 1864 г. В них так же, как это ни странно, было полное отсутствие критического элемента и того скептицизма, к которому так был склонен Победоносцев в своей дальнейшей деятельности. Победоносцев говорил очень однотонно, бесцветно-глухим и каким-то совершенно равнодушным голосом, точно исполнял надоевшую обязанность. Это также поражало меня впоследствии, когда мне приходилось слышать в разных комиссиях и в Государственном совете его сильное, своеобразно-красноречивое слово, которое приковывало к себе общее внимание. Над кафедрой возвышалась фигура с бледным, худым, лицом. Победоносцев, предшествуемый литературною известностью и славой опытного цивилиста, внушал нам уважение, но не оживлял нас и оставлял равнодушным к своему предмету"*(169).

18 сентября 1862 года Победоносцев был назначен обер-прокурором 2-го отделения 6-го департамента Сената. Летом 1863 года он сопровождал своего ученика - цесаревича Николая Александровича в путешествии по России. 24 сентября того же года его назначили обер-прокурором 8-го департамента Сената и возвели в чин действительного статского советника, соответствовавший воинскому званию генерал-майора.

Осень 1863 года и весь следующий год Константин Петрович провел в Москве - в трудах и раздумьях.

"Живу я - так тихо и однообразно, что, если б вы могли видеть, вас из вашей суеты вдвое сильнее потянуло бы в покой московской. Утром - работа в сенате, вечером - работа дома, но кроме работы и книги - и кое-когда живые люди. Время не идет, а бежит...", - сообщал он в ноябре 1864 года А.Ф. Тютчевой.

После слов о себе Победоносцев описывал Анне Федоровне свои впечатления о происходившем вокруг: "Отчего это совсем людей нет? Отчего все кажутся так мелки, ни в ком не слышится силы, не за кого ухватиться - есть только через кого получать награды и казенные деньги и разные степени власти! Отчего самая власть так потеряла свои громадные размеры и с каждым днем все мельчает и мельчает? Или - для современника великих людей не бывает? Когда б вы знали, как мне хочется иногда встретить и поглядеть великого человека, человека с силой, с кем бы слиться, с кем бы вместе поработать крепкую работу! Нет - нет - всю[ду] видишь только блеск казенной позолоты костюма, всюду слышишь звон - казенных денег. - Или пришло на нас по воле Божией такое время, когда, говорят, великие дела сами собою делаются. Не знаю - не знаю, - но мне часто делается страшно - что еще придется видеть и пережить. Испытали ли вы это чувство - за себя и за других! Человек живет не так, как надо, слабеет, малодушествует, забывается, лжет сам себе, то есть говорит одно, а делает другое - и, веруя в любовь Божию, знает, что ждет его наказание, то есть явится событие, которое - вопреки ему - покажет ему правду, болью и печалью восстановит в нем равновесие сил, встряхнет его не в мысли только, не в чувстве и фантазии, а в самом корне жизни, правдою Божией. Так иногда страшно делается за будущее, когда видишь в настоящем признаки разложения и слабости и неправды. Людей нет крепких, которые служили бы представителями идеи, - но видишь, как в недостатке людей и идей - проникают в массу и бессознательно прививаются к ней разные мнения и борются одно с другим тайною борьбой, причем ни одно из них не принимает определенной формы, ни в одном из них, при всем упорстве, даже при ожесточении, не слышно той глубокой веры в идею, которая созидает и переработывает.

Но эта борьба, глухая борьба мнений, конечно, имеет свое значение и, перемешивая элементы, приготовляет почву - для какого-то неведомого события, приготовляет поле для какой-то неизвестной силы, которая еще явится. Вот отчего иногда страшно становится жить, и из этого страху разве только опять это слово выводить: "Господь Бог".

В ночь с 11 на 12 апреля 1865 года в Ницце скончался великий князь Николай Александрович. Это была не просто смерть одного из членов царской семьи. Умерший являлся наследником российского императорского трона и уже по одной этой причине его уход из жизни неизбежно становился политическим событием. Но цесаревич Николай Александрович и наследником престола был необычным. Те, кто знал его лично, единодушно признавали в нем человека выдающихся дарований и высоких моральных качеств. При этом было очевидно, что никто из династии Романовых не получил ни до него, ни после такого блестящего образования, какое получил он. Его учителями в юриспруденции и в государствоведении, наставниками в политике и морали являлись выдающиеся русские правоведы и мыслители: Константин Петрович Победоносцев, Борис Николаевич Чичерин, писатель Иван Александрович Гончаров и др.

Ответственный за воспитание наследника российского престола граф С.Г. Строганов спросил в начале 1865 года Б.Н. Чичерина: "А как вы полагаете, Борис Николаевич, ведь Николай Александрович по уму перещеголял нас с вами?" Чичерин рассмеялся: "Да неужели, граф, вы только сегодня заметили это? Дайте этому юноше то, что мы приобрели годами, опытностью и начитанностью: это был бы гений"*(170).

Константин Петрович, узнав о смерти цесаревича Николая Александровича в Ницце, погрузился в полное отчаяние. Он лучше всех знал, какой страшный удар наносился этой смертью по России. Изливая свои горестные чувства в письме к А.Ф. Тютчевой, он буквально стонал и причитал: "О, какое горе - Анна Федоровна! Какое горькое и страшное горе! Такая тоска, такая тьма напала на душу - всю Светлую неделю прожил я в агонии, от одной телеграммы к другой, - и все еще таилась надежда, - а сегодня страшная весть всё унесла, всё разбила - нет нашего милого царевича - и всякую минуту его точно живого видишь перед собою.

А вчера мы молились и плакали - на Кремлевской площади, во всенародном моленье, со всею святыней московскою, - и я ушел с площади с тихим чувством надежды - но Богу не угодна была грешная молитва. Знали мы, что она грешная, и молились: Боже! воздвигни праведника, чтоб он помолился Тебе. Но, видно, не нашлось праведника, и судьба Божия на нас пала. Кого и что оплакиваю - не умею сказать. Его ли молодую жизнь, его ли погибшую силу и счастье, только что распустившееся, - или милое, дорогое свое отечество - одного не умею отделить от другого. Но - холодом веет на меня и страхом - мысль о будущем. Всем горько, все притихли и приуныли от страшной вести, - но мы, знавшие его, всего сильнее чувствуем, что значит для всех потеря нашего царевича. Я верю, я чувствую всей душой, что судьба Божия совершается, что этот час - роковой час в судьбах России. На него была надежда, и в каждом из нас, знавших его, эта надежда оживала тем более, чем темнее становился горизонт, чем сильнее стали напирать темные силы, чем безотраднее казалась обстановка судеб наших. На него была надежда - мы в нем видели противодействие, в нем искали другого полюса, и глаза наши привыкли от мрака, все больше и больше сгущавшегося на северной точке нашей, обращаться в Ниццу, к нему и к Государыне. Его мы знали - и народ его знал и на него надеялся и бессознательно на нем покоил свою надежду на лучшее будущее. И эту надежду Бог взял у нас - что с нами будет? Да будет Его святая воля!

Боже мой! Так молод, - посреди всей роскоши южной природы, под блестящим солнцем, в яркий весенний день, из золотой чаши выпил он смертельное питье! А мать - бедная мать! Чем ей тьму просветить, чем ее горе измерить. О, благослови ее и утешь ее, Боже!

Я знаю, как вам тяжело, - и ничем не умею вас утешить, потому что сам себе не вижу утешенья. - Только хочу свое горе приложить к вашему и слить с ним. - Господи! как пусто и горько все кажется! Силы нет больше писать вам - и о чем еще писать! Судьба Божия наступила и весь мир накрыла! Господь с вами! Дай Боже вам сил и утешенья!"

* * *

К 1865 году круг служебных обязанностей Победоносцева расширился до такой степени, что для преподавания в Московском университете ему не стало доставать ни времени, ни сил.

Константин Петрович принял решение оставить преподавательскую деятельность. 1 июня 1865 года он обратился к ректору университета профессору С.И. Баршеву со следующим письмом: "Милостивый государь Сергий Иванович! Приняв на себя в 1859 году обязанность преподавать гражданское право и судопроизводство студентам юридического факультета в Московском университете, и потом, по возвращении из-за границы проф. Никольского, ограничившись преподаванием одного судопроизводства гражданского, я за долг себе поставлял и вменял в честь по мере сил и возможности отправлять сию обязанность к пользе слушателей. Между тем, занятия мои по сенатской службе расширялись и увеличились до того, что последние два года я уже с большим трудом и усилиями, не без ущерба здоровью, продолжал преподавание, от которого, и по собственному моему усердию к пользе М[осковского] у[ниверситета], не легко было мне отказаться. Ныне же сенатские мои занятия еще более усилились и здоровье ослабло до того, что я, даже с прискорбием сердечным, вижу решительную невозможность согласить с сими занятиями обязанность преподавателя, почему и вынужден лишить себя удовольствия и чести продолжать преподавание. Извещая о сем Ваше Превосходительство, долгом почитаю присовокупить, что если бы впоследствии состояние дел моих и здоровье позволили бы мне возобновить преподавание, а М[осковскому] у[ниверситету] понадобились бы мои услуги, то я в полной готовности предоставлю себя в его распоряжение. Вместе с тем покорнейше прошу Вас, Милостивый Государь, заявить университетскому Совету просьбу мою, чтобы, в уважение 6-ти-летних трудов моих на службе университету, мне было дозволено, на будущее время, пользоваться в университетской библиотеке книгами и журналами на том же основании, как я доныне пользовался"*(171).

10 июня 1865 года Совет Московского университета рассмотрел письмо Победоносцева и принял решение: "Уведомить библиотекаря университета о допущении действительного статского советника К.П. Победоносцева к пользованию книгами из библиотеки университета, на тех же основаниях, на которых он доселе пользовался, а правлению университета сообщить о прекращении ему содержания с начала вакационного времени.

Выразить К.П. Победоносцеву сожаление о том, что обстоятельства не дозволяют ему продолжать преподавание в университете, которое приносило так много пользы студентам"*(172).

2 декабря 1865 года на заседании юридического факультета Московского университета было единогласно принято решение представить Победоносцева к избранию в почетные члены Московского университета. Подавляющим большинством голосов (26 против 3-х) Университетский совет постановил присвоить ему это звание. Константину Петровичу было приятно узнать о столь высокой оценке своих заслуг на преподавательском поприще. В письме ректору Баршеву он выразил "горячую сердечную признательность всему достопочтенному сословию Московского университета", избравшему его своим почетным членом. "Старинная и близкая связь, - писал он далее, - с самого рождения соединяет меня с Московским университетом, в котором отец мой в течение 35 лет занимал профессорскую кафедру, и потому, с тех пор как себя помню, окружен я был именами и событиями и преданиями университетской жизни. Связь эта еще укрепилась и стала для меня еще ощутительнее с тех пор, как я неожиданно призван был на служение Московскому университету в качестве преподавателя. Не дозволяя себе судить высоко о пользе, которую мечтал по мере сил и способностей принесть университету своим преподаванием, я радуюсь, что усердие мое к сему делу не осталось незамеченным, о чем свидетельствует мне нынешнее лестное постановление университетское. Поистине вменяю себе в великую честь считаться сочленом университетского сословия и всеми мерами стараться буду, чтобы, сколь можно, почетное мое звание оправдалось на самом деле"*(173).

<< | >>

↑

Источник: Победоносцев К.П.. Юридические произведения (под редакцией и с биографическим очерком В.А. Томсинова). – М., 2012. 2012

Еще по теме § 9. Преподавание юридических наук цесаревичу Николаю Александровичу. Его смерть. Уход К.П. Победоносцеваиз Московского университета: