§ 10. Женитьба К.П. Победоносцева. Екатерина Александровна Энгельгардт

Распрощавшись с Московским университетом, Константин Петрович отправился в начале июля 1865 года отдыхать в имение своего однокашника по Училищу правоведения Д.А. Энгельгардта, которое находилось в селе Полыковичи Могилевской губернии*(174).

15 июля 1865 года радостный Победоносцев писал А.Ф. Тютчевой: "Добрейшая Анна Федоровна! Сколько вы показали мне доброго расположения и участия сердечного, что я без боязни спешу к вам сказать вам радость великую, которую послал мне Господь. О, порадуйтесь вместе со мною и благословите мою радость. Со вчерашнего дня я жених, и невеста моя - та, о ком десять лет не переставал я думать с трепетом - одному Богу сказывая глубокую мысль свою. Я всегда любил детей, любил с ними знакомиться, любил соединяться с ними в их детскую радость. Десять лет тому назад Бог послал мне милого ребенка - Катю мою, семилетнюю девочку, племянницу товарища моего Энгельгардта, к которому я ездил летом в деревню. Я подошел к ней как ребенку и распознал в ней душу глубокую и привязался к ней всею своей душою. В этой душе хотелось мне пробудить все высокое и хорошее - я говорил ей о Боге, я молился с нею, я читал с нею и учил ее, целые часы и дни просиживая с нею, и она росла и развивалась у меня на глазах, и чем больше я вглядывался в душу к ней, тем больше и глубже отдавал ей и в нее полагал свою душу. Она любила меня крепко и нежно всею своей детскою душой, и первое счастье мое было смотреться в эту душу, и стоять над нею, и оберегать ее, и радовать. Года проходили, и Катя моя вырастала, и страх нападал на меня: что будет дальше, когда ребенок мой вырастет передо мною в девушку. Она выросла, и было время, когда, казалось, Катя моя далеко от меня отходила и вышла из руки моей.

Что вам говорить про нее - и вы мне на слово не поверите, но, если Бог даст, вы когда-нибудь увидите ее и узнаете, вы ее полюбите - все ее любят, кто только знает. Но вы поверите, какою новою кажется для меня теперь жизнь - и какая радость в душе у меня. Вспоминаю, как был бы рад услышать об этом милый мой, возлюбленный Николай Александрович (цесаревич. - В.Т.) - он так часто говорил мне: "Как бы я хотел, чтоб вы женились, - отчего вы не женаты?" И теперь, вспоминая эти слова, мы молимся за него горячо с милою Катей, потому что и она, по мне, знала и любила его.

Порадуйтесь же за меня, добрая, милая Анна Федоровна, - от вашей души столько добра я видел. Порадуйтесь той радостью, которой "радуется друг женихов, когда заслышит его голос, и стоит и внимает ему"*(176), и благослови вас Боже всяким миром и всякою радостью.

22 августа Победоносцев отправился в Москву, договорившись с невестой, что она приедет к нему зимой и тогда будет сыграна свадьба. Счастье переполняло его. "Добрейшая Анна Федоровна! - писал он днем ранее Тютчевой. - От всей души благодарю вас за добрые ваши слова, которыми вы отозвались на мою радость. Вы ее почувствовали, - благослови вас Боже радостью во имя Христово.

Не знаю, о чем говорите вы, но когда у вас на душе хорошо стало, дай Бог, чтоб не отступало от нее светлое чувство. В эту минуту у меня больше, чем когда-нибудь, душа просит, чтобы всем, кого я люблю, хорошо было: мне самому хорошо. Не знаю, что принесет мне жизнь, но теперь больше, чем когда-нибудь, чувствую себя под милующею рукой Божией и чувствую, что есть у меня своя душа, свой человек в этом мире. Сколько раз, бывало, душа в нетерпении готова была сказать себе: умереть хочу, - а теперь говорит: не умру, но жив буду, потому что есть в ком душу свою отразить и жизнь свою почувствовать.

Доживаю здесь последний день и завтра отправляюсь в Москву от своей невесты и стану ждать ее зимою. Подумайте, какое счастье мне Бог посылает: дитя мое милое, кого я на своем сердце взрастил и в кого свою душу положил, станет моей женою - и я в нее верю больше, чем в кого другого на свете, потому что больше и ближе, чем кого-нибудь, ее знаю и она меня. Только молюсь, чтоб Бог нас не оставил и дал нам полный и совершенный дар любви: я верю, что сам по себе, одною своей душой человек и любить не может, а любовь, связующая души, воистину от Бога дается. Пусть бы она была, а все остальное приложится!"

Екатерина Александровна Энгельгардт родилась 4 февраля 1848 года*(177) в семье штаб-ротмистра и надворного советника Александра Андреевича Энгельгардта (1822 - не ранее 1880) и Софьи Никаноровны (урожденной Огон-Догановской).

Е.В. Сабурова, видевшая молодую жену Победоносцева, записала в своих мемуарах: "Очень красивая молодая фигура. Весьма грациозная, с великолепными локонами. Я впервые увидала и сейчас же отметила Екатерину Александровну Победоносцеву, недавно только вышедшую замуж за Конст[антина] Петр[овича]. Внешность ее была живописна и оригинальна. Легенда о ее браке с известным профессором Московского университета была у всех любимым разговором.

Она была им воспитана, кажется, он был опекуном и с детства руководил всем ее развитием"*(179).

Одна из легенд о супругах Победоносцевых была связана с романом Л.Н. Толстого "Анна Каренина". Некоторые литературоведы высказывали мнение о том, что они стали для писателя прототипом четы Карениных*(180). Екатерине Александровне была известна эта легенда. В своих воспоминаниях она писала: "Льва Толстого я не знала, но в то время был в моде роман "Анна Каренина". Все им увлекались. Я тоже, и сшила себе платье такое же, как было у Анны Карениной в романе "Анна Каренина": черное декольте, и приколов, как и она, на грудь пучок анютиных глазок, поехала в театр в ложу. Все нашли, что я очень похожа на Анну Каренину. Меня это забавляло. И другие платья я сшила себе такие же, как описываются в романе у Анны Карениной. Может быть, от того и пошел слух, что Толстой с меня написал Анну Каренину, а с моего мужа самого Каренина. Хотя ничего общего в наших характерах не было"*(181).

Роман "Анна Каренина" был написан в 1877 году. В то время Л.Н. Толстой мог знать Победоносцева только как воспитателя наследников престола и лишь с хорошей стороны. Мнение Льва Толстого о Победоносцеве изменилось после того, как Константин Петрович отказался передать письмо писателя с просьбой о помиловании цареубийц императору Александру III. 7 декабря 1900 года Толстой набросал черновик письма к Николаю II, в котором бросил в адрес Победоносцева следующие слова: "Отвратительный, бессердечный, бессовестный советчик ваш по религиозным делам, злодей, имя которого, как образцового злодея, перейдет в историю"*(182).