Отношение правительства к челобитным. Генерал-рекетмейстер и его задачи

Слабой стороной новой организации государственного уп­равления следует признать и полное игнорирование роли жалоб населения, в которых правительство XVII в. видело средство надзора за деятельностью администрации.

21 Бабич М.В. Указ. соч. С. 297—318.

22 Готье Ю.В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. Т. 2. М., 1941. С. 119.

23 ПСЗ-1. Т. 5. № 2877. 25 января 1715г.

153

С созданием коллегий жалоб не деятельность администра­ции не стало меньше. Как можно судить по докладу из колле­гии Юстиции, несмотря на запреты и угрозу наказаний, к 1718г. правительству не удавалось ограничить поток челобитных толь­ко делами, указанными в «трех пунктах»; по традиции население искало защиты у верховной власти и со своими челобитными обращалось непосредственно к царю. «Усмотрено, — отмеча­лось в докладе, — что многие челобитчики за самыми уже за­претительными государевыми именными указами по своей предерзливости челобитьем своим самую высокую его царского величества особу безвременно о неважных делах трудят, которые дела подлежат до определенных к тому правителей». Докладчик предлагал все эти «дерзости» пресечь самым строжайшим об­разом, чтобы «высокой особе его величества докуки впредь» не было. А чтобы никто «неведением своим не отговаривался», это запрещение в виде печатного указа, разослать во все губернии, провинции и города по всему государству24.

По указу 19 декабря 1718г. челобитчики могли обращаться к царю лишь по делам об измене и покушении на жизнь царя, а о делах по «третьему пункту» (о похищении казны) должны были доносить фискалы25. Указ не возымел желаемого действия, и в последующие годы законодатели неоднократно подтвержда­ли это запрещение26.

В 1720 г. для приема жалоб на центральные учреждения было постановлено утвердить «особого человека, персону знатную, а с ним быть секретарю Ив. Молчанову»27. В течение двух лет Молчанов один исполнял эти обязанности. С начала 1722г. по образцу Франции «персона знатная» стала называться «рекет­мейстером» (от французского requete — прошение, ходатайство); исполнять эту должность был назначен полковник Василий Кон-дратьевич Павлов. «Наказ», данный рекетмейстеру, раскрывает причины введения новой должности и определяет ее задачи. Законодатель вынужден был признать, что, «несмотря на указы, инструкции и регламенты, чтобы судьи дела скоро и справедли­во решали, судьи чинят в делах немалые волокиты, а другим дела вершат неправильно». Таким образом, признается обоснованной

24 РГАДА. Ф. 248. Оп. 2. Кн. 42. Л. 305-306.

25 Анисимов Е.В. Государственные преобразования. С. 277—278.

26 ПСЗ-1. Т. 5. 22 декабря 1718 г., 4 декабря 1719 г.; Т. 6. 23 мая 1720 г., № 3904, 3947. 27 февраля, 6 апреля 1722 г. и др.

27 Там же. Т. 6. № 3581. 13 мая 1720 г.

154

подача челобитных. Другой причиной создания новой должнос­ти было стремление переориентировать поток жалоб, направля­емых непосредственно царю, на рекетмейстера, и оградить вер­ховную власть от челобитчиков, которые «предерзостью своей» подают челобитные, помимо определенных для них судов и Се­ната, «самому его Величеству, не дая ему нигде покою». По этим причинам и назначается рекетмейстер, который должен «ведать управление дел челобитчиковых, от чьего правления происхо­дят обиды или неправое вершение»28. Последующими указами сфера его деятельности была расширена. Генерал-рекетмейстер имел свою контору с канцелярией и после генерал- и обер- про­куроров был третьим должностным лицом при Сенате.

Ведению генерал-рекетмейстера подлежали челобитные на коллегии по делам двоякого рода: жалобы на волокиту и на не­правое решение судей. По жалобам о волоките рекетмейстер должен был сам понуждать коллегии к скорейшему решению дел, а в случае неисполнения его требований, докладывать о них Сенату; челобитные на неправые судебные решения следовало докладывать царю. Таким образом, законодатель наделил гене­рал-рекетмейстера широкими полномочиями, необходимыми для того, чтобы защищать интересы населения от взяток, обид, разорения и прочих злоупотреблений центральной администра­ции. Реализовать эти полномочия в полной мере В.К. Павлову не удалось, так как ему приходилось защищать интересы чело­битчиков не только от коллегий.

Судя по статье М.С. Померанцева29, написанной на архи­вных материалах, активная деятельность генерал-рекетмейстера не находила поддержки ни у императора, ни у сенаторов, ни, тем более, у президентов коллегий.

Коллегии не признавали авторитет генерал-рекетмейстера и не принимали от него челобитных о волоките в делах. Сенато­ры по разным причинам отказывались слушать его доклады (для докладов о челобитных был отведен специальный день, среда) и предлагали ему принимать челобитные только с жалобами

28 ПСЗ-1. Т. 6. № 3877, 3900 (п. 7). 12 января, 5 февраля 1722 г.

29 ОПИ ГИМ. Ф. 368. Оп. 1. Д. 41 (Померанцев М.С. Генерал-рекет­мейстер и его контора в царствование Петра Великого). Л. 1—135 об. В ра­боте использован рукописный экземпляр статьи, отложившийся в фонде редакции журнала «Русский архив», хотя эта статья опубликована. См.: Рус­ский архив. 1916г. Вып. 1—3. С. 278—325; Вып. 4. С. 476-495; Вып. 5—6. С. 198-253.

155

на неправое решение дел. Отношения между Сенатом и ге­нерал-рекетмейстером особенно обострились после 20 дека­бря 1723 г., когда В.К. Павлов принес челобитную, где сооб­щалось о пытках, проводившихся в доме генерал-прокурора П.И. Ягужинского. Несмотря на протест Ягужинского, кото­рый даже пытался отнять челобитную («отнимал много»), она была прочитана вслух.

Генерал-рекетмейстер постоянно искал случая делать докла­ды Петру по челобитчиковым делам, но удавалось это нечасто. Ему приходилось буквально ловить царя на улице, в ассамблее; докладывать дела, когда тот шел от сенатской пристани, или с помощью подчиненных отслеживать его прибытие в Сенат. В таких условиях рассмотрение жалоб затягивалось на годы. Например, дело скульптора Б.К. Растрелли решалось в течение полутора лет: с 29 сентября 1724 г. до 10 февраля 1726 г. и закон­чилось уже при третьем генерал-рекетмейстере М.Ф. Воейкове (после отставки В.К. Павлова в феврале 1725 г. на эту должность был назначен С.А. Колычев). Не удивительно, что в таких ус­ловиях число желающих подать челобитные непосредственно царю было велико. Население не останавливало то, что многие челобитчики за подачу таких прошений были осуждены на ка­торгу или биты кнутом, а после наказания отправлены со сво­ими челобитными к генерал-рекетмейстеру. Причем наказыва­ли независимо от возраста и пола. Так, вдову драгуна Аграфену Анисимову «за предерзость», что 7 марта 1723 г. подавала царю челобитную, было велено «бить кнутом и сослать в Москву на прядильный двор на год». После наказания она поступила в рас­поряжение Мануфактур-коллегии, но коллегия ее не приняла, так как «означенная Анисимова стара, прясть и другие работы работать не может»31.

Отучая народ от подачи челобитных, верховная власть лиша­ла себя возможности иметь непосредственную связь с населени-

30 ОПИ ГИМ. Ф. 368. Оп. 1. Д. 41. Л. 26, 33, 77, 79, 97, 98, 103.

31 Там же. Л. 15 об., 45, 91, 110-113, 125.

156

ем, усложняла свои задачи по надзору за деятельностью адми­нистрации, которая заметно усилила свои позиции и стала более независимой.