Выход из тупика – власть?

К СЕРЕДИНЕ 1930-х годов глубокий кризис, поразивший промышленно развитые страны Запада в годы Великой депрессии, малопомалу как будто бы заканчивался. И человечество, казалось бы, вновь стало обретать энергию прогрессивного развития.

Но это впечатление оказалось обманчивым. Общие беды общественного развития, проявившиеся в строе промышленного капитализма, и в послекризисное время сохранились и даже по некоторым направлениям еще более обострились. В демократических странах наряду с тенденциями к модернизации усилились процессы, свидетельствующие об общественной стагнации, общественном упадке. Звучащие в то время определения этих стран в терминах «плутократия»,

«разложение» и им подобных, при явном узкоидеологическом, политизированном их звучании и их различной философской и пропагандистской ориентации, все же в немалой степени отражали истинное положение дел в «западной демократии».

Значит – что? Все же тупик в общественном развитии?

Ведь обанкротились и те течения общественной жизни, которые в представлении немалого числа людей, казалось бы, давали ответ на вызов времени, – коммунистический строй и фашистские режимы. Напротив, тот и другой варианты общественного развития, при всем их действительном и кажущемся различии, породив некоторые приметы модернизации, а еще более видимость благополучия и даже иллюзию будто бы близкого «грандиозного будущего», обернулись на деле порядками диктатуры, беззакония и мракобесия. Режимом рабства и истребления целых народов, наций – по идеологии и практике фашизма. И уж совсем похоронным маршем общественному прогрессу ста-

ла новая мировая бойня 1939–1945 годов, по сути – кровавая схватка фанатичных идей, безумия вооруженного насилия, принявшая невиданный в истории истребительный характер. К счастью, в согласии с логикой Истории, эта новая мировая бойня завершилась в 1945 году разгромом цитадели системы насилия и истребления народов, на-

102

Глава третья.

ций – фашизма. В какой-то мере оказалась подорванной и коммунистическая идеология, так как борьба Советского Союза с фашистской Германией, сыгравшего в разгроме фашизма решающую роль, проходила в союзе с демократическими странами под общими лозунгами «свободы» и «демократии».

Не оправдались в этой связи надежды на право. Увы, одним из последствий событий конца XIX и особенно первой половины XX века стала подмеченная рядом мыслителей утрата в общественном мнении и в науке веры в право, девальвация юридических ценностей. Право, юридические механизмы, в том числе частное право, оказались бессильными, немощными перед глобальными бедами; значит, посчитали многие специалисты и глашатаи общественного мнения, право вообще не такой уж значимый и великий социальный институт, как это пригрезилось в угаре лозунгов Великой французской революции, идей Просвещения.

НО ВОТ другое явление общественной жизни, возобладавшее в странах в связи с событиями конца XIX – первой половины XX века, привлекло внимание. Это – идея усиления регулирования со стороны государственной власти. Регулирования – всеохватного и вездесущего – экономики, сферы распределения, вмешательство в социальных целях в частные дела (что еще более подорвало веру в частное право, да и в право вообще, создающее всяческие «препоны» во властной государственной деятельности).

Ведь и впрямь выход из Великой депрессии начала 1930-х годов сообразно знаменитому новому курсу Рузвельта был найден в ряде решительных государственных мер по упорядочению экономических процессов. И уже совсем показалось поучительным «императивное государственное регулирование» экономических и социальных процессов в предвоенное и военное время. Затем – усиление и расширение социальной деятельности государства, в особенности в послевоенных условиях. Да что ни говори, при всех очевидных в то время минусах коммунизма есть все же – как это под напором массированной пропаганды показалось в 1930–1940-е годы – великолепный опыт СССР, создавшего на твердой государственной основе коллективное сельское хозяйство, передовую индустрию, гигантский современный промышленный потенциал и решившего в невероятно сложных условиях войны экономические проблемы, – факты, получившие широкую известность во всем мире! Как тут не признать основательными теоретические выкладки Кейнса и его сторонников о необходимости усиления экономической и социальной деятельности государства даже для свободного общества!

103

Право – надежда наша

И вообще, обоснованность взглядов о «социальном государстве», признание целесообразности всестороннего государственного планирования народнохозяйственной жизни! Недаром именно в то время, в послевоенные годы, получила распространение среди передовых умов не только склонность откорректировать либеральные взгляды идеями «консенсуса», вплоть до теории «социалистического либерализма», но и концепция конвергенции, предполагающая соединить преимущества социализма (плановую экономику) и достижения западного общества (политические свободы).

К ВЕЛИКОМУ СОЖАЛЕНИЮ, и в прошлые годы и сейчас мало кто придает должное значение тому обстоятельству, что «вторжение власти» в экономическую и социальную жизнь возвращает общество к пройденным фазам развития, к общественным порядкам, построенным на доминировании власти с ее пороками и коварством и отсюда – со всеми отрицательными последствиями для общественного развития, прогресса общества.

Да и по своим конечным результатам достижения огосударствленного общества оказываются временными, эфемерными, со шлейфом пороков и отрицательных явлений. Ведь и широко разрекламированная в свое время советская плановая экономика, действительно с известным успехом решив ряд грандиозных, но краткосрочных проблем и с еще большим успехом создав в 1930-е годы пропагандистский ореол

«победы социализма», показала в мирной, «ординарной» обстановке свою бесплодность, растратность, породила целый комплекс негативов и трижды подвела советское общество к черте катастрофы (в период «военного коммунизма», в начале 1930-х гг., в 1970–1980-е гг.). А уж в условиях правового гражданского общества «нарастающее усиление роли государства», переходящее грань его свободного развития (особенно сообразно требованиям свободной конкурентно-рыночной экономики), – это всегда «вмешательство», связанное с негативными сторонами использования власти в экономической и социальной жизни, с невиданным ростом, разбуханием бюрократии, государственным своеволием. И оно – притом с заведомо неизбежными потерями – может быть оправдано в пределах терпимой целесообразности и уровня

104

Глава третья. Право человека

развития во имя решения социальных задач, образования, фундаментальной науки, здравоохранения, а за этими пределами – только чрезвычайной обстановкой. Обстановкой природной стихии, техногенных катастроф, войны. И именно такой характер – характер временных, чрезвычайных мер, «неизбежного зла» – имело по сути дела усиление государственного воздействия на экономику западных стран в условиях военного и послевоенного времени, и оно, как свидетельствуют факты, по мере утраты острой необходимости, постепенно свертывалось, заменялось при решении социальных задач формами, адекватными требованиям свободной рыночной экономики.

Оправдано, понятно также, концентрированное использование государственных властных мер в особых исторических условиях. Скажем, сильное, целенаправленное и вместе с тем аккуратное, взвешенное государственное руководство необходимо при переходе от плановой, административно-командной коммунистической системы к условиям гражданского общества, к цивилизованной конкурентно-рыночной экономике. С тем чтобы процесс реформ оказался наименее болезненным для людей и общество не сорвалось в бездну безоглядной вольницы, разгула криминальной стихии.

Другой вопрос, притом вопрос концептуального порядка, – это необходимость в условиях гражданского общества общего государственного регулирования, в том числе общего государственного регулирования отношений в сфере конкурентно-рыночной экономики. Но регулирования – правового, причем такого, когда оно не переходит «меру» и «пределы», определенные требованиями гражданского общества, и когда в соответствии с этим его сердцевиной является частное право, возведенное в закон, в гражданское законодательство, развитое общее право англо-американского типа, а также в «сопровождающие» и «со-

путствующие законы» публичного права.

Иначе, при отсутствии такого социально оправданного общего регулирования, опять-таки велика угроза «срыва», когда «рынок» скатывается в разбойничью криминальную вольницу с господством «права сильного», с криминальными нравами и разборками.

Главное же «государственное вторжение» в экономическую и социальную жизнь, даже социально оправданное, смягченное общим государственным регулированием и облагороженное правом (и понятно, тем более выбивающееся за необходимые «меру» и «пределы» и с существенными огрехами по вопросам права), неизбежно сопряжено со многими отрицательными явлениями. Прежде всего с безудержным ростом чиновничьего аппарата, бюрократии, приоритетом силовых ведомств, расшире-

105

Право – надежда наша

нием и ужесточением властно-императивных начал в жизни общества, тенденциями к доминированию командно-административного управления. А значит, с укоренением бюрократических сторон функционирования аппарата, стремлением к чиновничьему всемогуществу, дальнейшими порывами к вмешательству во все и вся и, как показывает жизненная практика, с ростом злоупотреблений властью, коррупцией, мздоимством.

1.