Драматическая судьба

ЧАСТНОЕ ПРАВО как система правовых начал, элемент цивилизации и культуры – явление, если можно так сказать, «вечное», неуничтожимое. Оно – непременная составляющая любой более или менее развитой юридической системы.

когда достойное место среди них занимают философы и правоведы.

ЧАСТНОЕ ПРАВО отмечено в истории долгими веками «бесславной судьбы», убогого существования в неразвитых, примитивных формах. По большей части в виде казуистических норм, судебных прецедентов, обычаев, нередко связанных с религиозными догмами, ритуалами, отчасти – законов, содержащих опять-таки конкретизированные импе-

1 Вместе с тем едва ли прав О. Шпенглер, справедливо отметивший прецедентный характер римского (античного) права, когда он вместе с тем утверждает, что «римское право перестало быть для нас источником вечно значимых фундаментальных понятий.

95

Право – надежда наша

ративы по отдельным жизненным ситуациям, нередко к тому же плотно перемешанных с категориями публично-правового порядка.

Это, понятно, первые фазы истории права вообще.

Такой, например, выдающийся памятник Древнего мира, как Законы Хаммурапи (XVIII в. до н.э.), предусматривал и договорную форму, и порядок возмещения за вред, и даже распределение риска на началах принципиального равенства субъектов. Но и эти законы не шли дальше того, чтобы вводить казуистические правила. Скажем, следующее: «Если человек отдаст свое поле земледельцу за арендную плату и получит арендную плату за свое поле, а потом Адад затопит поле или наводнение унесет жатву, то убыток падает только на земледельца».

При анализе этого правила нетрудно сделать вывод, что оно строится на признании равенства сторон, основой взаимоотношений является договор, проводится принцип «равновесности» несения тягот от случайной гибели вещи (тем более при явлениях стихийного порядка, непреодолимой силы – «Адата»). И в этой связи допустимо говорить о «частном» или «гражданском» праве Древнего Вавилона. Однако приведенное и аналогичные правила «перемешаны» с нормами публичного порядка, сами имеют характер императивных установлений, а главное, даже вычлененные и рассматриваемые в единстве могут быть охарактеризованы в качестве таких, которые построены на неких частноправовых началах лишь путем отвлеченных умозаключений (к тому же основанных на современном правопонимании). Можно высказать соображение и более общего характера. Во всех странах Древнего мира и Средневековья, в особенности – теократических монархиях, при режимах азиатско-тиранического типа, частноправовые формы оставались долгие века неразвитыми, примитивными, занимали весьма скромное, пожалуй, даже убогое место в государственно-правовой жизни общества, в системе юридического регулирования.

96

Глава вторая. Частное право

условиях античности был сделан крупный шаг в указанном направлении, – факт, который может получить достаточное обоснование.

В то же время вот какое обстоятельство не следует упускать из поля зрения. Какое бы скромное, убогое место ни занимали частноправовые формы в большинстве стран Древнего мира и Средневековья (в том числе в «варварских» государствах, утвердившихся на территории былой Римской империи), они, эти частноправовые формы, демонстрируют все же неодолимость, «вечность» частного права. Даже при самых тиранических режимах теократического типа и разбойничьих образованиях норманнских общностей на почве торговли, хозяйственного и межсемейного (межродового), индивидуального общения и быта спонтанно, в силу требований самой жизни складывались – пусть и примитивные (но примечательно – всегда однотипные) – юридические формы, выражающие и опосредствующие частноправовые отношения.

ДЛЯ ИСТОРИИ права характерны не только долгие периоды низкой частноправовой культуры, застойного состояния, но время стремительного, «взрывного» развития, поистине взлета частного права.

И самое примечательное здесь то, что такого рода взлеты синхронно соответствуют крупным историческим переломам в истории человечества, цивилизации, в том числе в развитии всей духовной культуры, в известном смысле – утверждения в жизни людей светлой перспективы, разума, надежды.

Расцвету римского частного права, как мы видели, соответствует тот прорыв в истории человечества, которым ознаменовано «начало» христианской культуры, христианской цивилизации. И то обстоятельство, что «золотой» период римского частного права выпал на I–III века н.э., возможно, подтверждает гипотезу о глубокой внутренней связи Христовых откровений в области права и расцвета права (и, быть может, придает известную значимость подмеченному историками развития человеческой культуры факту, что крупнейшие правоведы-классики Древнего Рима творили во II веке и были по преимуществу выходцами из народностей, близких к христианству1).

1 По мнению О. Шпенглера, «классические юристы (160–220) Папиниан, Ульпиан и Павел были арамеями; Ульпиан с гордостью называл себя финикийцем из Тира...» (Шпенглер О. Указ. соч. С. 73). Однако из этого исторического факта вытекает вовсе не

97

Право – надежда наша

Другая веха в развитии частного права – «право университетов» в Средние века – это время Возрождения, всестороннего развития предосновы либеральных цивилизаций – возрожденческой культуры. Следующая веха – гражданское законодательство эпохи, открытой Просвещением, Великой французской революцией (прежде всего наполеоновский Гражданский кодекс), – вообще, быть может, наиболее крупный перелом в судьбе человечества, выражающий переход от тра-

диционных к либеральным цивилизациям.

Наконец, хотелось бы привлечь внимание к тому, что современная стадия развития гражданского законодательства, стадия модернизации и углубления выраженных в нем исконных, первородных частноправовых начал (и одновременно, как мы увидим, глубокого единения модернизируемого частного права и современного естественного права) – предвестник, а возможно, уже и выражение новой эпохи развития человечества.

РАССМАТРИВАЯ судьбу частного права, его состояние и роль в современную эпоху, представляется важным вновь обратиться к одной из острых проблем нынешнего времени – к проблеме гражданского права и «рынка».

К сожалению, прогрессивное демократическое развитие современного общества ряд специалистов нередко связывает просто с «рынком». Между тем «просто рынок» – явление, характерное для всех эпох и в принципе для любых «вариантов» экономики (даже для плановой социалистической экономики, где существовали своеобразные, уродливые, но все же именно рыночные отношения). «Просто рынок» может стать и поприщем диких порядков, разбойничьих нравов, в итоге – общественного упадка, разложения.

Как показывает развитие общественных взглядов в середине XX века, само понятие «рыночная экономика» как нечто передовое было выдвинуто в противовес плановой социалистической экономике, вокруг

то, что полагает автор (по его мнению, в дошедшем до нас «римском праве» мало римского, а больше – того, что выражено в иудейской, христианской культуре, персидской литературе). Здесь, надо полагать, одно из свидетельств глубокой внутренней связи между основательными ценностями права и христианства.

98

Глава вторая. Частное право

которой в 1930-х годах возник ореол будто бы обоснованного превосходства по сравнению со стихией капиталистического эксплуататорского общества. И едва ли можно признать оправданными широко распространившиеся представления о том, что будто бы именно «рыночная экономика» как таковая во второй половине XX века привела к экономическому и потребительскому процветанию в ряде стран Запада, ознаменовала победу капитализма над социализмом в сферах производительности труда, экономики и потребления.

Все здесь значительно сложнее, чем просто «рынок». Процессы здесь – более глубокие, относящиеся в большей мере к праву, чем к «рынку» как таковому. Но обратиться ко всему комплексу этих процессов окажется возможным по логике изложения только в следующей главе.

А пока, причем с учетом только что высказанных соображений, следует рассмотреть и другие стороны судьбы частного права.

СУДЬБУ ЧАСТНОГО ПРАВА можно назвать счастливой. Но эта судьба одновременно (как часто бывает в жизни) также исполнена истинного драматизма.

И драма частного права – не в том, что в его развитии время расцвета и взлетов сменялось долгими периодами упадка, примитивных, неразвитых юридических форм (такие перепады характерны для развития всей человеческой цивилизации, всех его институтов и форм). Ведь и «классические» законы частного права – Французский кодекс, гражданские законы других стран раскрыли свою истинно историческую миссию (угаданную Наполеоном) спустя десятилетия после своего принятия – лишь после того, как через свое рутинное содержание воплотились в реальную практику, в экономику и быт, в образ

жизни людей.

Истинная драма частного права началась уже во второй половине ХIХ века, когда все более стали проявляться пороки, изъяны промышленного капитализма, базирующегося на экономической свободе на уровне «вольницы». И становилось очевидным, что сами по себе гражданские законы типа Французского кодекса (а затем в не меньшей

мере и в виде Германского гражданского уложения), при всем своем позитивном значении, во многом оказываются бессильными, немощными. Раскрыв широкий простор для экономической свободы, они вместе с тем развязывают и разрушительную стихию, будучи не в состоянии в полной мере переключить «энергию свободы» в творческое,

созидательное русло и тем самым способствовать устойчивому восходящему развитию, одновременно став преградой на пути разрушитель-

99

Право – надежда наша

ных последствий, нарастающих гибельных процессов, порожденных необузданным демоном «вольного», а точнее, дикого капитализма.

Промышленный капитализм, облагороженный гражданскими законами, оказался строем, в котором на основе этих законов «дикие» капиталистические отношения загоняются в жесткие правовые схемы и формулы, упорядочиваются процессы, связанные с предпринимательской активностью. И все же начала частного права в их глубоком значении и при строе промышленного капитализма, как оказывается, в полной мере еще не «срабатывают». Не умиряют, не обуздывают в полной мере негативные стороны экономической свободы. Более того, живая, творческая и трепетная душа романтизма и созидательной энергии свободного общества даже исчезает из общественной жизни. И кроме того – разрушительные периодические кризисы, массовая безработица, обнищание множества людей, экологические катастрофы. К ним добавляются колониальные войны, политика империализма, ввергающая все страны мира в общий котел людских несчастий.

И если еще в начале XIX века гражданские законы были овеяны романтическим обаянием лозунгов Великой французской революции и отсюда величественно «звучали» заложенные в них правовые начала, то к концу века законы по гражданскому праву все более превращались в сугубо оформительские документы. Единое гражданское законодательство стало растаскиваться отдельными ветвями специального законодательства, в особенности торгового, земельного, фабричного. Сама идея частного права в большой мере померкла. Так что чудовищный срыв с частным правом, который произошел в России в начале 1920-х годов, когда был взят курс на его уничтожение, в какой-то мере оказался подготовленным экономическим и социальным развитием общества в конце ХIХ – начале XX века.

Словом, человечество в первые же десятилетия XX века оказалось перед вызовом времени. Этот вызов во всей своей жуткой наготе выступил в виде кровавой бойни Первой мировой войны, повлекшей истребление миллионов людей, послевоенную разруху, социальное разложение 1920-х годов. Он же напрямую прозвучал и в очевидных свидетельствах крушения всего строя промышленного капитализма и политики империализма в годы Великой депрессии начала 1930-х годов, подведшей человеческое общество к черте тотального разрушения цивилизации, ее ценностей, разложения культуры и морали.

По причудливым зигзагам развития человеческого духа, соединяющим соблазнительные утопии и зоологические инстинкты, ответом

100

Глава вторая. Частное право

на этот вызов времени стали два течения в общественной жизни, которые приобрели характер тоталитарной идеологии и практики.

П е р в о е из них, охватившее надеждой миллионы обездоленных людей сразу же после Первой мировой войны, – это крайний вариант в общем-то благородных социалистических идей – течение ор-

тодоксального коммунизма, вознамерившегося путем насильственной

революции устранить пороки капитализма, всего эксплуататорского общества и создать общество всеобщего счастья для людей, построенное на равенстве, радостной жизни «по потребностям».

В т о р о е течение, набравшее силу после Великой депрессии и, казалось бы, окончательно обанкротившегося плутократического капитализма, – это фашизм – идеология насилия, соблазнившая людей счастливой жизнью для этнически избранных господствующих рас,

господства элит – носителей национального духа.

И вот истинная драма частного права состоит в том, что в первой половине XX века, в особенности в 1920–1933 годы, частное право с его великими гуманитарными ценностями (ценностями свободы человека, интеграции свободных людей) оказалось в обстановке доминирования тоталитарной идеологии и практики на периферии общественной жизни. В такого рода обстановке и гражданские законы – даже такие юридически совершенные, как Германское гражданское уложение, – в реальной жизни «замкнулись» в основном на сугубо деловой практике, на бытовой сфере. В условиях же советского общества Гражданский кодекс, и по содержанию подстроенный под идеологию и практику коммунизма, во многом стал прикрытием коммунистического строя, господствовавшего на территории Российской империи и некоторых стран в течение долгих десятилетий до конца 1980-х годов.

На этой фазе, слава Богу, не завершилась судьба частного права. Она все же имела счастливое продолжение. Но это «продолжение» состоялось только во второй половине XX века. И главное – оно произошло в связи с развитием права в целом, когда началось становление принципиально нового феномена в мире юридических явлений –

«права человека».