§ 4. Ценность правового понятия «конклюдентное действие»

Ценность права, как известно, состоит в его способности удовлетво­рять определенные потребности субъекта и регулировать общественные отношения. Кроме того, право является самостоятельной социальной цен­ностью.

¹Алексееве. С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследо­вания. M., 1999. С. 345.

подтверждается признанием иерархичности правовых ценностей. «IIepap- хизация πρaRCiRb∣x ценностей — это, прежде всего, факт общественного (правовою) сознания. Уже здесь, в структуре правосознания, происходит соотнесение правовых ценностей друг с другом, а затем правовых ценно­стей с правовыми нормами ... ІІерархизация правовых ценностей, соответ­ственно. и правовых норм, предполагает понимание тех и других как сис­темы, в которой одни звенья обслуживают другие, одни из них являются высшими, другие - низшими. Это означает, что одни правовые ценности играют роль целей, а другие - средств». - пишет II. Неновски^[96].

Hc следует забывать и о том, что право благодаря своей инстптуцио- нальности, обладает рядом важных свойств, которые характерны для каждого правового института, при этом абстрагирование, в том числе путем «выделе­ния» отдельного компонента не уменьшает ценности этих и других компо­нентов. Но в то же время каждый из компонентов права по своему уникален, так как обеспечивает бесперебойную работу всего правового механизма, от­вечая, тем не менее, за «работоспособность» своего участка.

В. Н. Карташов, исследуя ценность правоприменительной деятельно­сти, пришел к выводу о том. что необходимо различать такие понятия, как «потенциальная» и «реальная» ценность. «Если применительно к нормам права в какой-то мере оправдано говорить о социальной ценности лишь как о способе удовлетворять закономерные потребности участников обще­ственных отношений, то ценность правоприменительной деятельности может быть правильно установлена и понятна, исходя из того реального преобразования, которое она производит в юридической надстройке, эко­номической, политической, духовной сферах жизни общества. Потенци­альная же ценность правоприменительной деятельности, будучи своеоб­разным идеалом ее полезности, служит лишь одним из важнейших крите-

' Неноаски Н. Право и ценности. M., 1987. С. 185-187.

риев ее ценност» и эффективности, побуждающим субъекта стремиться к достижению максимальной результативности и нужности правопримене­ния в условиях социализма»'. Полагаем, что исследование ценностной со­ставляющей категории «конклюдентные действия» также весьма полезно проводить в рамках предложенных В. Н. Карташовым методологических позиций. Однако делать это нужно очень осторожно и применительно к конкретному правовому явлению, которое претендует на статус конклю­дентных действий. И только будучи уверенным в том, что в данной кон­кретной ситуации можно говорить о наличии «реальной» ценности от применения термина конклюдентное действие, рассматриваемое правовое явление можно обличать в соответствующую правовую форму.

Инструментальная ценность права заключается в том. что оно может быть использовано как средство решения задач, относимых к различным сто­ронам жизни общества - экономической, политической, культурной^{* [97]. Пола­гаем, что ценность юридической конструкции «конклюдентные действия» носит, прежде всего, инструментальный характер.}

✓ средств, работа с которыми и осуществляв гея посредством конклюдентных действий. Например, в наиболее развитых европейских странах обыск на на­личие запрещенных предметов производится с использованием современного технического оборудования. «Все происходит ненавязчиво и относительно незаметно, и только те, кто имеет при себе запрещенные предметы, как при досмотре, допустим, в аэропорте, будут иметь неприятности. Но подобный вид контроля существует не во всех странах. Чаще используется другая, уни­зительная для посетителей система со стереотипным обращением контроле­ров: “Встаньте в очередь, разденьтесь полностью для тщательной проверки”. Естественно, проблема состоит в том, что многим странам Европы не хватает денег, чтобы позволить.себе использование высококачественной техники», отмечает Клаус Кёпсель^[98].

В науке конклюдентные акты рассматривают в качестве разновидности актов-действий: «Существование актов-действий обусловлено специфиче­ским характером определенной правоприменительной деятельности, необхо­димостью упрощения ее структуры», - пишет Д. Д. Мещеряков^[99]. Отсюда можно сделать вывод, что ценность конклюдентных действий также состоит в упрощении посредством их применения структуры правоприменительной деятельности.

Наличие самостоятельной ценности говорит о необходимости присут­ствия данной категории в юридической науке. В отой связи считаем непри­емлемым предложение О. А. Красавчикова «опустить прилагательное «конк­людентное» и говорить просто об изъявлении волн посредством действий, противополагая его изъявлению воли посредством языка»'.

Конклюдентное действие представляет определенную ценность и как одна из самых оперативных форм выражения воли, т. е. ценность здесь за­ключается именно в быстроте выражения своей воли во вне, например, под­нятие таблички на торгах, указание ттспектором ДПС на транспортное сред­ство, которое должно остановиться и др. Ценность конклюдентных действий заключается и в возможности с их помощью формализации различных пра­вовых явлений и управленческих решений. На этом моменте мы остановимся более подробно.

Соблюдение различного рода формальностей является неотъемлемой частью нашей жизни. В качестве формальностей можно рассматривать и пра­вила этикета (рукопожатие, уступка места даме, правила поведения в обще­ственных местах и др.), и правила ведения деловых переговоров, да и простое общение между людьми перегружено различного рода процедурными мо­ментами, которые необходимо соблюдать (доброжелательность в общении, набор стандартных вопросов оппоненту при встрече и др ). Много разнооб­разных формальностей существует и в сфере права. К их числу можно отне­сти, например, необходимость выражения волеизъявления в сделке в опреде­ленной форме.

77 отмечали, что по форме волеизъявления сделки совершаются устно, пись­менно, конклюдентно, путем молчания.

Предусмотренные законодательством формальности не всегда носят обязательный характер. Нередко они имеют лишь значение предупреждения. Так, использование знака охраны авторского права не означает наличия в российском авторском праве требования о выполнении формальностей, как условия возникновения охраны. Применение знака охраны зависит от усмот­рения обладателя исключительных авторских прав. Правовой охраной в рав­ной степени будут пользоваться как произведения, на которых поставлен знак охраны, так и произведения без такого знака^[101].

Соблюдение определенной формы имело в истории права разные цели. «Требование соблюдать определенную форму стало повсеместно исключени­ем из общего принципа свободной формы. Этот принцип нашел свое непо­средственное выражение во многих правопорядках... В истории права были периоды, когда принцип свободной формы нс действовал. Древнеримское право, как, впрочем, и остальные правопорядки на заре человечества, исхо­дило из представления, что правовые обязательства могут порождаться толь­ко благодаря соблюдению определенных формальностей. Соблюдение тре­бований формы рассматривалось не как средство достижения определенных юридико-технических целей, в частности, обеспечение доказательств, а как основа для наступления необходимых правовых последствий... Например, в древнем Риме судебные формальности, всегда осуществлявшиеся в устной форме и с произнесением сірого предписанных законом слов, должны были в этой связи сопровождаться определенными телодвижениями... Вскоре, од­нако, стала превалировать защитная функция формальностей... Сферу при­менения формальных требований можно определить без особого труда: они служат главным образом для облегчения доказательств и подтверждения се­рьезности намерений»^[102].

Устранение формализма воспел Г.

Несмотря на уже устоявшуюся в науке точку зрения-относительно форм сделок, мы хотим предложить разграничить форму волеизъявления как процесс и как результат. Ведь, как правило, заключению сделки предшеству­ет определенная процедура согласования ее условий, и здесь тоже необходи­мо говорить о формах волеизъявления, кагорые могут быть не только устны­ми, письменными, конклюдентными или выражаться в форме молчания, но и комбинированными. Гак. в ходе переговоров мы можем молча подписать ти­повой договор, предложенный контрагентом. При этом сам процесс подпи­сания можно рассматривать как конклюдентное действие, которое недву­смысленно свидетельствует о намерении подписывающей договор стороны его заключить. Результат же подписания договора говорит о соблюдении его письменной формы. Отечественное законодательство интересует лишь ре­зультат, который, к тому же, должен быть правовым и лежать в имуществен­ной сфере. Как отмечает А. В. Баринов, «наше право не относит к договорам такие соглашения, правовой результат которых лежит в неимущественной сфере и которые направлены на изменение или прекращение неимуществен­ных прав их участников. Именно поэтому соглашения о проведении досуга или заключении брака не носят характера гражданско-правового договора,

так как их правовой результат направлен на удовлетворение личностных ин- ~ I

тересов и лежит RHe имущественных отношении их участников» .

Однако в некоторых случаях необходимо обращать внимание и на процесс, так как практика показывает, что он не всегда осознан и может быть совершен под влиянием заблуждения. Доказывать же последнее чрез­вычайно сложно ввиду отсутствия детализации процесса волеизъявления в законодательстве.

Другой пример. Подписанию кредитного договора может предшество­вать стадия обсуждения его условий. Как правило, банк в предлагаемый им вариант договора старается включить такие условия, которые направлены на максимальное получение прибыли и связывают потенциального должника множеством обременений. В процессе обсуждения этих условий, иниции­руемых контрагентом банка, будет иметь место устная форма волеизъявле­ния. Таким образом, при подписании кредитного договора возможно сочета­ние грех форм волеизъявления: устной, выражающейся в обсуждении усло­вий договора, письменной, объективированной в конечном документе, и конклюдентной, проявляющейся в ходе подписания документа обеими сто­ронами. Устная и конклюдентная формы олицетворяют здесь процесс воле­изъявления, письменная - его результат.

Аналогично следует рассматривать и форму правоотношения: как про­цесс вступления в правоотношения и«как результат, т. е. их появление.

Любое теоретическое предложение должно иметь практическую зна­чимость. В чем же преимущества раздельного рассмотрения формы волеизъ­явления и формы правоотношения, т. с. в чем состоит целесообразность вы­деления процесса и результата? По одному лишь результату ірудно судить об истинном намерении сторон. К тому же люди часто действуют импуль­сивно, поддаются на уговоры, но потом, когда подпись под документом по­ставлена, осознают, что фактически действовали под влиянием заблуждения,

но доказать эта при существующих в законодательстве подходах к рассмот­рению форм волеизъявления не могут. Процедура волеизъявления должна быть более детализирована при совершении крупных сделок, например; при продаже недвижимости, составлении завещания, заключении кредитного до­говора. Ведь не редки случаи, когда условия кредитного договора нс соответ­ствуют озвученным представителем кредитной организации. Возможно, не­обходимо перенимать практику правоохранительных органов, когда при ото­брании объяснения у граждан и составлении иных документов требуется не просто подпись лица, с чьих слов записывается информация, но и собствен­норучное написание фразы приблизительно следующего содержания: «С мо­их слов.записано верно и мною прочитано». Порой необходимость ее напи­сания отрезвляюще действует на лиц, от которых требуется ее написание, и они внимательно читают документ и вносят свои коррективы, дабы не иска­жался смысл предоставленной ими информации.

Саму процедуру молено рассматривать как комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных конклюдентных действий.

Согласитесь, подпись лица под машинописным текстом завещания - слабый аргумент для родственников, которых ставят перед фактом, что на­следственная масса достается сиделке, которая ухаживала за завещателем в последние дни его жизни. И хотя процедура осложнена нотариальным заве­рением завещания, сомнения остаются, учитывая масштабы коррумпирован­ности нашего общества, о которых уже давно не стесняются говорить с вы­соких трибун.

Правовая неграмотность и доверчивость, характерные для нашего об­щества, диктуют необходимость дополнительной формализации процедур вступления в правоотношения. Это, безусловно, не должно касаться мелких сделок, ибо здесь процедура должна быть, наоборот, максимально упрощена для удобства самих же граждан. Ведь никто не будет настаивать на детализа­ции процедуры оплаты услуг общественного транспорта, здесь вполне доста­точно конклюдентной формы волеизъявления, заключающейся в том, что

пассажиру дос~аточно молча оплатить проезд и сохранять купленный билет до конца поездки Что же касается заключения кредитного догоиора, то от за­емщика, возможно, необходимо требовать подпись в том. что ему была пре­доставлена возможность детально ознакомиться с содержанием договора с указанием времени ознакомления в минутах. Необходимость такой детализа­ции должна заставит многих заемщиков действительно вдумчиво ознако­миться с текстом договора и, возможно, отказаться от его заключения или требовать изменения условий договора.

Наше утверждение идет несколько в разрез с мнением В. Н. Кудрявце­ва о том, что действия, связанные с возможным ограничением прав граждан, их коллективов и организаций должны быть максимально регламентированы, в то время как в сфере предоставления правовых возможностей целесообраз­но упрощение процедур'. Выше мы попытались аргументировать мысль о том, что упрощение процедуры не всегда оборачивается благом в сфере пре­доставления правовых возможностей. Последняя должна гармонировать со сферой правовой реальности и, в частности, соответствовать уровню юриди­ческой грамотности населения. Сказанное вполне можно отнести к сфере не только публичного, но и частного права В этом отношении мы солидарны с мыслью Л. В. Баринова о том, что «в предпринимательской практике и в на­стоящее время нередко наблюдается упрощенный подход к урегулированию взаимных обязательств, что выражается в необоснованно кратком содержа­нии письменных договоров. Так, по-прежнему игнорируется цивилизован­ный подход к обеспечению интересов сторон договора с использованием лучших образцов договорного регулирования, принятых в мире»².

Итак, ценность конклюдентного действия заключается не только в том, что оно представляет собой самостоятельную форму волеизъявления, но и в том, что в совокупности с другими формами волеизъявления оно позволяет детализировать процесс выражения воли, делая его более «прозрачным».

Приведем еще один пример возможности использования категории «конкпюдентнме действия» в совокупности с иными формами волеизъявления

Использовать категорию «конклюдентные действия» целесообразно при решении вопроса о действиях, имеющих юридическое значение, например, в вопросах, регулирующих возникновение права собственности на землю.

Вопрос о необходимости государственной регистрации договора купли- продажи земельного участка пока не нашгл однозначного решения ни в теории, ни на практике. К числу проблемных относится также вопрос о переходе права собственности на недвижимость в случае, если между моментом заключения договора и моментом совершения действий по государственной регистрации перехода права собственности прошло достаточно много времени.

В практике регистрирующих органов многих субъектов Российской Федерации государственная регистрация договора купли-продажи земель­ного участка признается обязательной. Так, в соответствии с п. 3.1 Мето­дических рекомендаций по государственной регистрации сделок с земель­ными участками, утвержденными приказом Московской областной регист­рационной палаты от 16 августа 2002 г. № 31-Пр, договор купли-продажи земельного участка подлежит государственной регистрации в соответствии со ст. 164, 131, 153, 160, 162 ГК РФ. Регистрационные органы Владимир­ской области придерживаются иной практики и считают, что договор куп­ли-продажи земельного участка государственной регистрации не подле­жит. Данный вопрос не принципиален, если лицо обратилось в регистри­рующий орган и его право на переход права собственности на земельный участок не оспаривается стороной по договору. В этом случае переход права собственности регистрируется без каких-либо проблем. Однако, если конграгент пытается оспорить сделку, признать ее недействительной на основании п. 1 ст. 165 ГК РФ, то шанси покупателя по сделке на отстаива­ние своего права резко уменьшаются. Аргументируя свою позицию, про­давец, как правило, пытается доказать, что покупатель не осуществляет права собственника, и, в частности, владение и пользование земельным

83 участком. В случае отсутствия спора о праве собственности на недвижи­мое имущество, отказ регистрирующего органа можно было бы рассмот­реть в рамках особого производства. Рассмотрение в этом случае судом дела об установлении факта владения и пользования недвижимым имуще­ством возможно, исходя из содержания п. 2 ст. 264 ГПК РФ.

В любом случае, по суди, необходимо доказать совершение определен­ных действий по владению и пользованию объектом недвижимости. Такими действиями могут быть: совершение различного рода платежей, вменяемых в обязанность собственнику (например, уплата налогов, коммунальных плате­жей, иных платежей), осуществление хозяйственной деятельности (посадка деревьев и кустарников, выращивание овощных культур, цветочных расте­ний и др.). На наш взгляд, при правовой регламентации обстоятельств, име­ющих существенное значение для вопроса о признании сделки недействи­тельной, целесообразно использовать категорию «конклюдентные дейст­вия». По конклюдентным действиям лица можно судить о том, что оно вла­деет и пользуется недвижимым пмуніеством.

Мы считаем, что данное обстоятельство следует признать в качестве исключающего в отношении последствий несоблюдения требования о госу­дарственной регистрации. Предлагаем внести следующие изменения в ст. 165 ГК РФ : пункт 4 переименовать в пункт 5 и ввести пункт 4 следующего со­держания: «Если сторона не осуществляет государственную регистрацию пе­рехода права собственности по сделке в случае, когда такая регистрация нс- обходима, но осуществляет конклюдентные действия по владению и пользо­ванию имуществом, то такая сделка не может быть признана недействитель­ной на основании пункта первого настоящей статьи». Для защиты интересов KOHTpareirra пс такой сделке необходимо в содержание пункта 5 при пере­числении иных пунктов включить пункт 4, и тогда редакция ггого пункта бу­дет следующей: «В случаях, предусмотренных пунктами 2, 3 и - настоящей статьи, сторона, необоснованно уклоняющаяся от нотариального удостовере­ния или государственной регистрации сделки, должна возместить другой

стороне убытки, вызванные задержкой в совершении или регистрации сдел­ки». Полагаем, что предложенные нами изменения направлены на достиже­ние социальной справедливости и отвечают принципам разумности и добро­совестност. Ведь, несмотря на предпринимаемые меры по совершенствова­нию регистрационной процедуры, ес совершение требует немалых времен­ных и финансовых затрат. Отсутствует также возможность произвести реги­страционную процедуру в регистрационном учреждении другого района, не говоря уже о других регионах. В идеале необходимо предоставлять возмож­ность гражданам производить регистрационные процедуры через Интернет, но, похоже, это далекая перспектива.

Исследуя аксеологический аспект конклюдентных действий, можно предположить, что ценность рассматриваемой категории неодинакова при­менительно к различным отраслям права. Связываем мы данную мысль с тем обстоятельством, что, несмотря на повсеместное доктринальное употребле­ние данной категории, нс всегда она находит реализацию в законодательстве. Да и сам факт использования конклюдентных действий лишь применительно к отдельным институтам права или отдельным составам правонарушений вы­зывает лишь недоумение. Почему, например, в уголовном праве о конклю­дентных действиях говорят лишь применительно к таким составам преступ­лении, как мошенничество, насильственные действия сексуального характера и не упоминают о них в рамках неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетних, злостном уклонении от уплаты средств за содержание детей или нетрудоспособных родителей и в других случаях. Разве нельзя от­нести к конклюдентным действиям как характеризующим объективную сто­рону совершения преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ: непред­ставление несовершеннолетнему питания, запирание в помещении одного на долгое время, нанесение побоев и т. п.?

Полагаем, что на эти вопросы можно отвеїить лишь в рамках серьез­ных отраслевых исследований. Скорее всего не все отраслевики осознали ценность категории «конклюдентные действия» и в данном вопросе им еще

предстоит разобраться. Хотя вопросы научной достоверности зачастую свя­заны с политической целесообразностью. Применение того или иного терми­на иногда зависит от лоббистских возможностей определенной научной группы. «В сфере законотворчества лоббирование (пли лоббизм) представля­ет собой деятельность определенных промышленных, финансовых, нацио­нальных и иных социальных групп, имеющую цель оказание воздействия на законотворческий процесс и воплощение своих интересов в создаваемых нормативных правовых актах», - отмечает Д. В. Чухвичев^[103][104]. Подобную си­туацию проиллюстрируем на следующем примере: «...сведение понятия ’‘ин­теллектуальная собственность” к результатам интеллектуальной деятельно­сти и средствам индивидуализации и введение в оборот надуманных понятий “интеллектуальные права” и "исключительное право” является ошибочным законодательным решением. Против данного решения в ходе подготовки проекта части четвертой Гражданского кодекса выступало большинство уче­ных и правообладателей. Тем не менее данное решение было фактически на­вязано российскому обществу узкой группой лиц, сумевших заручиться под­держкой властных структур»".

Следует также отметить и тот факт, что законодатель далеко не всегда руководствуется мнением Hay¹IHOio сообщества. Данное обстоятельство, по мнению В. В. Шаханова, не способствует достижению парадигмальной ста­дии в праве, а следовательно, и в регулировании общественных отношений, что приводит к дестабилизации и ухудшению экономической и политической ситуации в стране^[105].

Анализ рассмотрения ценности юридической конструкции «конклю­дентные действия» позволяет сделать следующие выводы.

1. Ценность юридической конструкции «конклюдентные действия» но­сит, прежде всего, пнструмен галі. ні. їй характер. Ona предоставляет новые

инструментальные возможности в выражении субъектом права своего воле­изъявления. Необходимость развития данной формы волеизъявления обу­словлена получившим в последнее время толчком борьбы с коррупцией во всех сс проявлениях. Ведь при конклюдентном волеизъявлении минимизи­руются контакты контрагентов или вообще исключается их визуальное и вербальное взаимодействие, уменьшается объем делопроизводства и эконо­мятся значительные средства (например, конклюдентная форма деклариро­вания товаров). Для уголовно-исполнительной системы можно рекомендо­вать использование зарубежного опыта по расширению практики примене­ния технических средств, работа с которыми и осуществляется посредством конклюдентных действий.

2. Ценность конклюдентных действий также состоит в упрощении по­средством их применения структуры правоприменительной деятельности. Хотя здесь не все так просто, как может показаться изначально. Иногда не­оправданно скрупулезное регулирование служит тормозом в ходе осуществ­ления права, а иногда отсутствие процедур, правил может привести к ничем не ограниченному усмотрению правоприменительных органов, должностных лиц, от решения которых зависит реализация субъективных прав, обязанно­стей субъектов (H. Н. Рыбушкин).

3. Конклюдентное действие представляет определенную ценность и как одна из самых оперативных форм выражения воли. т. е. ценность здесь за­ключается именно в быстроте выражения своей воли во вне, например, под­нятие таблички на торгах, указание инспектором ДПС на транспортное сред­ство, которое должно остановиться и др. Ценность конклюдентных действий заключается и в возможности с их помощью формализации различных пра­вовых явлений и управленческих решений.

4 Исследование ценностной составляющей категории «конклюдентные действия» весьма полезно проводить в рамках предложенного В. Н. Карта­шовым деления ценности на «потенциальную» и «реальную». Однако делать это нужно очень осторожно и применительно к конкретному правовому яв­

лению, которое претендует на статус конклюдентных действий. И только бу­дучи уверенным в том, что в данной конкретной ситуации можно говорить о наличии «реальной» ценности от применения термина конклюдентное дейст­вие, рассматриваемое правовое явление можно обличать в соответствующую правовую форму.

5. Несмотря на уже устоявшуюся в науке точку зрения относительно форм сделок, предлагается разграничить форму волеизъявления хак процесс и как результат. По одному лишь результату трудно судить об истинном на­мерении сторон. К тому же люди часто действуют импульсивно, поддаются на уговоры, но потом, когда подпись под документом поставлена, осознают что фактически действовали иод влиянием заблуждения, но доказать это при существующих в законодательстве подходах к рассмотрению форм волеизъ­явления-не могут. Процедура волеизъявления должна быть более детализи­рована при совершении крупных сделок, например, при продаже недвижимо­сти, составлении завещания, заключении кредитного договора. Саму проце­дуру можно рассматривать как комплекс взаимосвязанных и взаимообуслов­ленных конклюдентных действий. Конклюдентное действие представляет ценность не только как самостоятельная форма волеизъявления, но и в сово­купности с другими формами волеизъявления в том, что позволяет детализи­ровать процесс выражения воли, делая его более «прозрачным».

6. Наличие самостоятельной ценности говорит о необходимости при­сутствия данной категории в юридической науке.