Сплав реальностей, опыта и ума

Конечно, существование в праве, его «теле», конструкций, причем именно таких, которые по своему содержанию характерны для техники, инженерного дела (и чем в нашем мире оно с полным основанием может гордиться), – факт сам по себе поразительный!

Но этот факт еще в большей степени может быть признан существенным, если учесть, что такого рода построения элементов юридической материи отражают не только реальности – особенности регулируемых отношений, их требования (что во многом предопределяет разновидности договоров того или иного типа, особенности составов преступлений и т.д.), но и то, что может быть охарактеризовано как своеобразное соединение реальностей в области практических отношений, опыта и ума – интеллектуальной деятельности людей высокого уровня.

Важно при этом обратить внимание на то, что образование юридических конструкций в той или иной национальной юридической системе происходит во многом спонтанно, в ходе сложных практических отношений1 и представляет собой по большей части довольно длительный процесс, который (и это не случайно) носит, как свидетельствуют исторические данные, формализованный, причем часто усложненно формализованный характер, что как раз в известной мере раскрывает технологию формирования юридических конструкций.

нал. 2000. № 3. С. 26–27). В другом месте он обращает внимание на то, что юридические конструкции (в отличие от норм процессуального права) «могут рассматриваться одним из средств... нормирования: не формального, через сформулированные правила юридической деятельности, а содержательного – как императивная логика права» (Там же.

1 А.Ф. Черданцев справедливо пишет: «Конструктивное выражение норм только

что возникшего права не было сознательным, а складывалось стихийно. Первый законодатель если и мыслил образами юридических конструкций, то не осознавал того, что мыслит конструкциями». И далее: «Лишь с возникновением профессии юристов в правовой науке постепенно осмысливается характер системного изложения норм права, осознается их конструктивная связь, и наука вырабатывает юридические конструкции, которые становятся важным ориентиром, методом познания права» (Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993. С. 151).

221

Тайна и сила права

Так, в Древнем Риме (юриспруденция которого как раз открыла эпоху разработки утонченных и совершенных юридических конструкций частного права) правовая защита предоставлялась лишь в тех случаях, когда истец получал от чиновника, находящегося на службе правосудия, но не являющегося судьей, – претора – специальный «исковой формуляр». И вот нечто удивительное: спустя много веков такое же развитие событий в мире юридических явлений, чуть ли не точка в точку, произошло в средневековой Англии. И там основу судебного процесса стали составлять «предписания» (writs) – приказы короля, в которых он кратко излагал суть тяжбы, поручал судебному чиновнику, судье или руководителю суда вчинить иск по данному конкретному делу и заслушать его в присутствии сторон. Причем, поскольку истцы в обоснование своих исковых требований приводили, как правило, одни и те же причины, очень скоро (точь-в-точь как в Риме) был разработан стандартный текст предписания, получивший на практике название «исковой формуляр» (form of action), в который требовалось внести только имена и адреса сторон.

И вот мы видим одно из наиболее существенных технологических явлений в истории и логике права. Здесь при выработке исковых формуляров в юридической практике Древнего Рима и средневековой Англии спонтанно, в ходе юридической практики, как бы сами собой происходят своего рода отбор, конструирование и фиксация определенных юридических построений, связей и соотношений отдельных молекул материи права – прав на то или иное поведение, обязанностей известного рода, правообразующих юридических фактов, ответственности и т.д.

элементы образуют устойчивое строение, скелет, инфраструктуру типа жесткого организма.

Так, к примеру, уже во время становления юридического регулирования нередко возникала ситуация, когда требовалось решить вопрос о судьбе вещи, выбывшей из обладания собственника, в том числе в случаях, когда имущество оказывалось в обладании так называемых третьих лиц, то есть не находящихся в прямой связи с собственником. Скажем, в обладании у лица, которое приобрело вещь у вора, похитив-

222

Глава пятая. Юридические конструкции

шего ее у собственника или даже у одного из покупателей, который уже ранее приобрел у собственника эту вещь. Как тут быть? И собственник не по своей воле утратил вещь, и третье лицо приобрело ее добросовестно на законных основаниях... И вот в римском праве была выработана такая юридическая конструкция, в соответствии с которой собственник может истребовать свое имущество в принципе у любого

«владеющего несобственника», с довольно строгой схемой возникающих здесь прав и обязанностей, зависимой от того или иного набора юридических фактов, в том числе от того, выбыла ли вещь из обладания собственника по его воле или вне его воли. Эта юридическая конструкция утвердилась через исковой формуляр, который в силу некоторых исторических причин, связанных с древними ритуалами притязаний лица на свою вещь, получил название виндикационного иска. Указанный термин сохранился и поныне. Требование невладеющего собственника к владеющему несобственнику и сейчас юристами называется виндикационным иском.

Какое место занимают такого рода модели, типовые схемы в материи права? При углубленной научной проработке правовой материи становится очевидным, что юридические конструкции – не просто некий элемент юридической техники при оформлении юридических актов, а органический, всеобщий, непосредственно нормативный и,

главное, наиболее важный по значению элемент собственного содержа-

ния права. Причем элемент, рождаемый во многом спонтанно, вместе с тем являющийся результатом интеллектуальной деятельности – процесса типизации – и в этом качестве готовый к тому, чтобы на основе нового опыта, данных науки, силы разума получить дальнейшее развитие, более высокий уровень совершенства.

Именно юридические конструкции образуют центральное звено (основу, стержень) материи права, достигшей необходимого (для реализации своих функций) уровня развития, совершенства. По справедливому мнению Н.Н. Тарасова, «юридические конструкции, впечатанные в ткань позитивного права... можно рассматривать как его первооснову, а их систему – как несущую конструкцию позитивного права»1. Более того, как полагает автор, «с точки зрения собственного

1 Тарасов Н.Н. Указ. соч. С. 35. Весьма примечательно, что Н.Н. Тарасов пришел к принципиально важным выводам о высокой значимости юридических конструкций с иных науковедческих позиций, чем это обосновывается в настоящей работе, – с позиций методологии юридических знаний. А это, думается, надежное подтверждение того, что перед нами назревшая проблема, подготовленная к решению логикой всей суммы юридических знаний. И по всем данным, тут, как говорится, «процесс пошел».

223

Тайна и сила права

содержания права именно юридические конструкции могут рассматриваться как наиболее стабильные («надсоциальные» и в этом смысле культурные) единицы права»1.

И потому юридические конструкции, их отработанность есть показатель совершенства законодательства (или прецедентной юридической системы).

Возьмем для иллюстрации уже упомянутую юридическую конструкцию – гражданскую имущественную ответственность за вред, причиненный автомашиной в результате автотранспортного происшествия. В чем специфика этой конструкции? Согласно гражданскому законодательству юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (транспортные организации, промышленные предприятия, стройки, владельцы автотранспортных средств и т.п.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Стало быть, построение юридических отношений при причинении вреда источником повышенной опасности такое: обязанность возместить вред возлагается прямо на владельца источника повышенной опасности (например, на автотранспортное предприятие, а не на водителя автомашины; на него лишь потом, в так называемом регрессном порядке (новая юридическая конструкция), то есть в порядке «обратного» взыскания с непосредственного виновника, предприятие может при наличии к тому оснований возложить ответственность). Притом возникновение этой обязанности, возлагаемой на владельца источника повышенной опасности, в виде исключения непосредственно не связано с виной причинителя; он может быть освобожден от ответственности только в том случае, если докажет (именно он, причинитель, докажет!), что вред возник вследствие умысла самого потерпевшего или же вследствие непреодолимой силы.

Так, в еще не опубликованной работе молодого ученого говорится: «Правовая конструкция представляет собой базисное юридическое построение в праве вообще...

1 Тарасов Н.Н. Указ. соч. С. 30.

224

Глава пятая. Юридические конструкции

При внимательном анализе оказывается, что в гражданском законодательстве выражена весьма эффективная модельная схема. Она, во-первых, направлена на то, чтобы обеспечить с максимальным удобством интересы потерпевшего, который имеет дело только с владельцем источника повышенной опасности и которому не нужно доказывать вину причинителя, и, во-вторых, нацеливает организации и граждан, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, на обостренную осмотрительность, на неустанный поиск средств дополнительной безопасности1.

Именно юридические конструкции (наряду с характерным для права особым нормативно-юридическим построением социального регулирования) – основа уникальности права и его незаменимости в условиях цивилизации.

С этой точки зрения юридические конструкции – главный показатель совершенства права, уровня его развитости со стороны его corpus iuris. И его исключительного, уникального значения – значения нормативной системы, способной задавать разумный алгоритм в жизни людей, в обществе.

Вот и получается, что от совершенства юридических конструкций, их отработанности, разумности в огромной мере зависит эффективность права, его значение в жизни общества. В частности, так же как в технике, в инженерном деле успех задач, решаемых с помощью права, существенным образом зависит от того, насколько при его выработке использованы оптимальные типовые схемы и модели, а значит, данные науки и практики, требования эффективности, логики, насколько успешно, следовательно, сработали здесь опыт и талант правоведов.

И под этим же углом зрения через призму юридических конструкций раскрывается, скажем так, совершенный облик позитивного права

1 Для подтверждения «разумности» рассматриваемой юридической конструкции представим себе, что законодатель использовал бы для указанных ситуаций иную юридическую конструкцию. Например, возложил бы обязанность возмещения вреда, наступившего в результате дорожно-транспортного происшествия, на непосредственного виновника, который в конечном счете все равно будет нести ответственность. При таком варианте, на первый взгляд, произошло бы даже упрощение правоотношений, не потребовалось бы многоступенчатости, при которой потерпевший взыскивает с владельца автомашины, а тот уже с водителя. Но такое «упрощение» означало бы, что законодательные положения по данному вопросу стали бы менее совершенными; они, помимо всего иного, не обеспечивали бы в должной мере защиту интересов потерпевших, ведь взыскание вреда с непосредственного виновника представляет значительно большие сложности, чем с владельца источника повышенной опасности, да к тому же при таком варианте при отсутствии вины возмещения вреда вообще бы не произошло.

225

Тайна и сила права

со специальной юридической стороны, особенности права в его математическом понимании. Такие его особенности, когда, помимо всего иного, нормативность права в целом, как это показано в литературе, определяется в содержательном отношении «впечатанными» в него отработанными юридическими конструкциями1. Так что вполне закономерен вывод (подтверждаемый историческими данными), что собственное развитие права, самобытная история выработки его уникальных материи и силы – это во многом и есть история становления, развития и совершенствования юридических конструкций.