Процессуальные правовые нормы и их особенности

При конструировании понятия «норма процессу­ального права» необходимо учитывать существую­щие в юридической науке представления о правовой норме. Как указывает Н. А. Чечина, специфика про­

цессуальных норм не лишает их конструктивных качеств норм права, не исключает их из группы со­циальных норм и не изменяет ни одного из обяза­тельных свойств правовой нормы^[275].

Процессуальные нормы являются особой разно­видностью правовых норм, им присущи все призна­ки, которые свойственны любым нормам права вооб­ще: они носят волевой характер, объективны по со­держанию, исходят от государства, устанавливаются либо санкционируются им. Так же как и иные нор­мы, они служат определенным масштабом поведе­ния, их назначение в правовом регулировании со­стоит в том, чтобы регламентировать поведение субъектов, они обладают свойством формальной оп­ределенности, общеобязательности, неперсонифици- рованности, неоднократности действия и в соответ­ствующих случаях обеспечиваются возможностью государственного принуждения.

Особенности процессуальных. норм. Наряду с тем общим, что присуще процессуальной норме как правовой, ученые-процессуалисты обращают вни­мание и на ее отличительные особенности. Отвечая на вопрос: из чего вытекают отличительные черты процессуальной нормы, авторы единодушны в отве­те, объясняя их качественными особенностями ре­гулируемых этими нормами общественных отноше­ний, т. е. предметом процессуально-правового регу­лирования. С методологической точки зрения, указывает П. Ф. Елисейкин, такое объяснение без­упречно^[276].

1. Кроме предмета правового регулирования к особенностям процессуальных норм относятся, как правило, категорический характер их предпи­саний^[277], а также то, что эти предписания адресуют­ся в основном субъектам, наделенным властными полномочиями^[278] в сфере охранительной деятельнос­ти государства (однако это не исключает начал дис­позитивности в процессе в случаях, допускаемых законом).

2. К числу особенностей процессуальных норм большинство авторов относят и то, что основной формой их реализации является исполнение^[279], т. е. совершение активных действий, направленных на реализацию обязывающих правовых предписаний.

3. Следующая особенность процессуальных норм связана с тем, что они носят процедурный харак­тер^[280]. Процедурный характер процессуальных норм заключается в том, что они описывают не только действия участников процесса, но и способ, поря­док, последовательность их совершения, а также форму закрепления результатов этих действий.

Сложная конструкция процессуально-правовых норм обусловлена сложностью регулируемых ими общественных отношений, которая, по мнению Р. В. Шагиевой, . выражается в следующих момен­тах. Во-первых, в силу множественности участников процессуальной деятельности отношения между ними чаще всего представляют взаимосвязи, взаимо­зависимости, взаимоограничения одновременно не­скольких субъектов, а это требует отражения и зак­репление последовательности и образа действия каждого .из них по отношению друг к другу. Во-вто­

рых, в ходе процессуальной деятельности осуществля­ется правоприменение, предполагающее специфичес­кий вид познания в ходе доказывания. Соответствен­но, результаты правоприменительной деятельности должны быть определенным образом объективирова­ны вовне, что не может не сказаться на структуре и форме диспозиций процессуальных норм. И появля­ются многочисленные статьи, регламентирующие порядок оформления тех или иных процессуальных действий^[281].

4. В пр оцессуальнойлй тературт не однодратно от­мечалась и такая особенность процессуальных норм, адресованных государственно-властным субъектам в процессуальных отношениях, как аавпндтдит субъективного права с юридической обязанностью, когда использование права при определенных усло­виях является обязанностью^[282]. Однако не стоит при­знавать за этим обстоятельством абсолютного ха­рактера. Как указывает Г. Н.

вило, в виде отмены решений, признанных незакон­ными. Собственно же право отличается от обязанности в составе полномочий тем, что предоставляет его обла­дателю больший спектр возможностей не воспользо­ваться правом даже при наличии условий, указанных в норме^[283].

Таким образом, отличие между субъективным правом и обязанностью в составе полномочий орга­нов и должностных лиц в процессуальном правоот­ношении проводится по признаку: последуют' ли санкции за невыполнение предписаний процессуаль­ных норм.

Под санкцией в процессуальной литературе пони­мается указание на неблагоприятные последствия, наступающие для субъекта процессуальных право­отношений при невыполнении либо ненадлежащем выполнении требований процессуальной нормы^[284]. Та­кой подход к определению санкции процессуальной нормы поддерживается большинством авторов-про­цессуалистов. Между тем в теории права вопрос о понятии санкции правовой нормы является дискус­сионным (имеется в виду логическая структура пра­вовой нормы).

Чаще всего понятие санкции в общей теории пра­ва связывается с применением принуждения за про­тивоправное поведение^[285]. Вследствие этого в процес­суальной литературе встречается мнение, что мно­гие процессуальные нормы не содержат санкции за нарушение установленных процессуальных правил^[286].

Такое суждение вряд ли оправданно. Без санкции норма права становится бездейственной, а потому более предпочтительным представляется подход, со­гласно которому санкция есть неблагоприятные по­следствия, которые наступают за нарушение содер­жащихся в диспозиции предписаний.

5. Процессуальные санкцнкобладлют рядрм ом- бенностей, которые предопределяют особенности са­мой процессуальной нормы.

Особенностью процессуального права является та­кое построение норм, когда за нарушение разных процессуальных норм предусмотрена одна санкция, которая формулируется в виде отдельного от них предписания!

Особенностью процессуальных норм является и то, что значительная их часть охраняется санкция­ми материального: уголовного, административного, гражданского права, но применяются они не вместо, а наряду с собственно уголовно-процессуальными санкциями^{[287] [288].}

Специфику санкций процессуальных норм со­ставляет то, что они, главным образом, выражают­

ся в таких последствиях, как отмена процессуаль­ного акта, принятого в нарушение данной процессу­альной нормы^[289], признание доказательства, полу­ченного с. нарушением закона, не имеющим юриди­ческой силы, оставление заявления или жалобы без движения, если не выполнены все требования зако­на к их составлению и подаче^[290]. Иногда санкция процессуальной нормы может выражаться в при­знании недействительными, юридически ничтож­ными действий, не соответствующих требованиям процессуальной нормы^[291]. И лишь в небольшом числе случаев выполнение норм процессуального права обеспечивается возможностью применения мер не­посредственного принуждения, таких как штрафы, приводы, принудительное исполнение обязанности.

Таким образом, в отличие от норм материального права, которые преимущественно обеспечиваются мерами юридической ответственности или принуди­тельным исполнением обязанности, процессуальные нормы обеспечиваются чаще всего при помощи вос­становительных санкций^[292].

6. Среди дс ооснностей-процессуальных но рм не - которыми авторами отмечается, что нормм пиоцуа- суального права не могут конструироваться как пиуднатавитульнo-oбязывающиу^[293].

Однако трудно согласиться с этой позицией, в ча­стности, на том основании, что остается без ответа вопрос, как юридически связаны между собой субъекты процессуальных правоотношений и как

эта связь обеспечивается государством^[294]. Представля­ется также, что данная конструкция противоречит фундаментальным положениям теории права о по­нятиях нормы права и правоотношения.

Структура процессуальной нормы. Определение процессуальной нормы^[295]. Прежде чем рассмотреть структуру процессуальной нормы, необходимо оп­ределиться с общими положениями о структуре правовой нормы. Попытки теоретиков права сфор­мулировать одну жесткую конструкцию составляю­щих норму права элементов оказались безуспешны­ми. В общей теории права существуют различные точки зрения на структуру правовой нормы. Оста­новимся кратко на некоторых из них.

В деонтологии различаются собственно содержа­ние правовой нормы и источник, императив, кото­рым норма установлена и (или) охраняется от нару­шения^[296].

В имеющейся юридической литературе структура правовых норм чаще всего строится в виде трех структурных элементов деонтической логики, полу­чивших в правовой науке название гипотезы, диспо­зиции и санкции.

Гипотеза — это та часть правовой нормы, где со­держится указание на жизненные ситуации, при ко­торых приходит в рабочее состояние, «срабатывает» ее диспозиция.

Диспозиция — это та часть правовой нормы, где описываются масштабы (правила, образцы) возмож­ного, должного или возможно-должного поведения участников регулируемого общественного отноше­ния.

Санкция — это мера государственного обеспече­ния предусматриваемого в ее диспозиции масштаба поведения^[297].

Именно благодаря такому строению правовой нормы достигаются цели и задачи правового регули­рования.

Однако изложенное представление о структуре правовой нормы не является общепризнанным.

Некоторые теоретики считают, что правовая нор­ма состоит не из трех, а из двух элементов, которые называются по-разному: первая часть нормы, обо­значающая условия ее применения, именуется гипо­тезой или диспозицией, вторая часть, определяю­щая само правило поведения, — диспозицией или санкцией. Так, Е. Я. Мотовиловкер указывает, что логические отношения гипотезы, диспозиции и сан­кции не представляют структурного единства. Ни гипотеза, ни диспозиция логически непосредственно с санкцией не связаны: гипотеза — потому что она есть условие, влекущее диспозицию, диспозиция — потому что она как структурное образование являет­ся правовым последствием, заканчивающим норма­тивное предписание. Диспозиция сама по себе логи­чески не способна вызвать санкцию. Санкция актуа­лизируется, если произойдет факт, препятствующий реализации,, первоначальных прав и обязанностей. Но это уже новый факт, отраженный другой гипотезой. Таким образом, санкция в компании с гипотезой и

диспозицией остается без своего логического основа­ния. Выходит, что концепция трехчленности юри­дической нормы не в состоянии выразить правовую норму как структурное образование... ибо ее модель структуры нормы содержит в себе логический про­бел в отношении «диспозиция—санкция». Значит, продолжает автор, требуется еще один нормативный элемент, способный устранить «разрыв» в структуре и логически обусловить санкцию. Им является отри­цание диспозиции. Разумеется, этот элемент диспо­зицией не охватывается, а находится за ее предела­ми. В правовой системе, таким образом, реально функционируют, конкретно проявляются двучлен­ные правовые нормы — нормы-предписания, состо­ящие из гипотезы и диспозиции^[299]. При этом нормы, в состав которых входит юридический факт, свя­занный с предоставлением субъективных прав и возложением юридических обязанностей в целях обеспечения нормативной организации обществен­ных отношений, именуются регулятивными. Нормы, устанавливающие правовые последствия правонару­шений и других обстоятельств, препятствующих осуществлению регулятивных норм, называются ох­ранительными .

В последние годы наметилось сближение этих по­началу противоположных взглядов на структуру правовой нормы. Сторонники «трехэлементной структуры» правовой нормы ввели в категориаль­ный аппарат теории права понятие «нормативное предписание», под которым понимается сформули­рованное в тексте нормативного акта логически за­вершенное положение, направленное на регулирова­ние определенного вида общественных отношений^[300].

С другой стороны, теоретическое и практическое значение «трехэлементной» структуры правовой нормы стало признаваться ее авторитетными крити­ками. В результате понятие «норма права» исследу­ется в двух аспектах: 1) логическая норма; 2) нор­ма — предписание. Логическая норма — • это та же «■трехэлементная» структура (гипотеза—диспози­ция—санкция), рассматриваемая как способ (закон) связи правовой системы на уровне ее первичных элементов»^[301].

Особого внимания заслуживает концепция структу­ры правовой нормы, предложенная О. Э. Лейстом, ко­торый, в свою очередь, развивает выводы Н.. Г. Алек­сандрова о том, что логическая структура правовой нормы включает гипотезу и диспозицию, необходи­мым атрибутом которых является санкция^[302].

К&к видим, санкция отрицается в качестве струк­турного элемента, а понимается как свойство право­вой нормы.

Системность, пишет О. Э. Лейст, является суще­ственным . качеством права — правовые нормы не­разрывно связаны между собой и в определенных аспектах выступают как диспозиции, имеющие свои гипотезы и санкции, в других — как элементы ги­потез или санкций других норм; санкция одной нор­мы становится диспозицией при нарушении охраня­емой нормы и применении мер принуждения к пра­вонарушителю; гипотезы также в определенном аспекте становятся диспозициями, указывающими, каким именно обстоятельствам следует придавать юридическое значение^[303].

У О. Э. Лейста, таким образом, атрибутом право­вой нормы признается уже не только санкция, но и гипотеза.

В конечном счете взгляд, согласно которому сан­кции и гипотезы являются лишь «атрибутами» пра­вовой нормы, снимает вопрос о ее структуре, пишет С. С. Алексеев, ибо это вопрос о частях ее содержа­ния. По О. Э. Лейсту, каждая норма выступает в ко­нечном счете в качестве «бесструктурного» правила, гипотезы же и санкции представляют собой «диспо­зиции», самостоятельные правила, нормы¹.

Итак, следуя рассуждениям автора, можно сде­лать вывод о том, что правовая норма и диспози­ция— понятия тождественные. Такой вывод выте­кает также из положения о системности права. Сис­темность — это общее свойство правовых норм. Но в отношении процессуального права, на наш взгляд, это качество проявляется наиболее ярко в своем практически абсолютном варианте. Как указыва­лось выше, юридический процесс, возникший по конкретному делу, обслуживается не отдельными нормами, а по каждому случаю задействуется прак­тически вся отрасль процессуального права и созда­ется целостная нормативная основа функционирова­ния данного юридического процесса. Поэтому нор­мам процессуального права в гораздо большей мере, чем нормам материального права, свойственна ре­лятивность (относительность).

Сказанное можно проиллюстрировать на приме­рах. Так, ч. 2 ст. 43 ГПК РФ гласит: «Дела юриди­ческих лиц ведут в суде их органы (диспозиция. — Е.Л.). Руководители организаций, выступающие в качестве органа юридического лица, предоставляют суду документы, удостоверяющие их служебное по­ложение или полномочия (диспозиция. — Е. Л.)». Приведенный текст можно сформулировать другим

образом: «Если руководители организаций, выступа­ющие в качестве органа юридического лица, предос­тавят суду документы, удостоверяющие их служеб­ное положение или полномочия (гипотеза), то они могут вести в суде дела юридических лиц (диспози­ция)». Такая форма изложения ничуть не меняет положения указанной статьи. Согласно ч. 1 ст. 114 УПК РФ «дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступле­нии (диспозиция. — Е. Л.) и принять по нему реше­ние в срок не позднее трех суток со дня поступления указанного сообщения (диспозиция.— Е.Л.)». Поло­жения данной статьи не изменятся, если ее сформу­лировать следующим образом: «Если дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор приняли со­общение о любом совершенном или готовящемся пре­ступлении (гипотеза), то они обязаны принять по ним решения в срок не более трех суток со дня получения указанного сообщения (диспозиция)». Это позволяет сделать вывод, что в процессуальном законодатель­стве гипотезы и санкции, «рассматриваемые в опре­деленном аспекте», — это те же диспозиции.

Поэтому имеются все основания рассматривать диспозицию в процессуальном праве в качестве ис­ходного первоначального элемента.

Существуя в системе с подобными себе элемента­ми, диспозиция может видоизменяться в зависимос­ти от ее связей с другими, такими же как она сама диспозициями. В одной связи она выполняет роль диспозиции, в другой она становится . гипотезой, в третьей она может стать санкцией^[304].

Важным аргументом в пользу высказанного мне­ния является, на наш взгляд, то обстоятельство, что основными юридическими фактами, опосредующи-

ми процессуальные правоотношения, являются про­цессуальные ■■ действия и сами процессуальные право­отношения, которые представляют собой реализацию субъективного права или юридической обязанности, т. е. определенное поведение, предусмотренное про­цессуальной нормой. Таким образом, условием дей­ствия одной диспозиции (гипотезой) является реали­зация другой диспозиции.

Итак, под процессуальной нормой будем пони­мать установленное государством общеобязательное правило поведения процедурного характера, регу­лирующее общественные отношения, складываю­щиеся в сфере юрисдикционной и иной охранитель­ной деятельности уполномоченных субъектов.

Процессуальные нормы в механизме процессу­ального правового регулирования. Для того чтобы получить правильное целостное представление о процессуально-правовом ' механизме, в котором все его элементы находятся в постоянном движении, развитии и диалектических взаимопереходах, необ­ходимо уяснить, когда и при каких условиях, в ка­кой связи и в связи с чем, процессуальное предписа­ние выполняет роль диспозиции, гипотезы и санк­ции.

Процессуальные нормы, также как и материаль­но-правовые нормы, могут быть регулятивными и охранительными. Роль диспозиции в собственном смысле слова (диспозиции в трехчленной структуре) в процессуально-правовом механизме выполняют ре­гулятивные нормы, тогда как роль санкции выпол­няют охранительные процессуальные нормы. Охра­нительная норма или санкция — это та же диспози­ция, правило поведения, рассчитанное, однако, на случай отклонения от нормального развития процес­са. Как диспозиция, охранительная процессуальная норма определяет, что вправе требовать управомо­ченный субъект процесса от обязанного лица, не же­лающего исполнять требования закона. В качестве

санкции именно такое правило обеспечено мерами принуждения. Причем в качестве санкции такое правило выступает по отношению к обязанному лицу, к лицу, допустившему нарушение. С позиции же управомоченного такое правило остается диспо­зицией. Поэтому несоблюдение управомоченным та­кой диспозиции влечет за собой вступление в дей­ствие нормы, обладающей всеми свойствами охрани­тельного предписания.

П. Ф. Елисейкин выделяет в системе процессуаль­ных норм, помимо регулятивных и охранительных, организационные процессуальные предписания, оп­ределяющие порядок, условия и формы реализации регулятивных и охранительных норм. Такие предпи­сания, по мнению автора, выполняют функцию гипо­тез в механизме процессуального регулирования^[305], и к ним относятся, например, правила, определяющие подведомственность, подсудность юридических дел и др. (нормативные обобщения, статутные нормы).

Виды процессуальных норм. Теперь рассмотрим особенности процессуальных норм применительно к отдельным их разновидностям. Их исследование даст нам возможность более глубоко показать, ка­кую роль играют процессуальные нормы в механиз­ме процессуального регулирования.

Процессуальные нормы, исходя из их функций в механизме правового регулирования, подразделяют­ся на две группы: нормы конкретного содержания (собственно правила поведения) и нормы общего со­держания.

Процессуальные нормы конкретного содержа­ния — это большинство правовых норм, обладаю­щих предоставительцо-обязывающим характером, т. е. непосредственно устанавливающих процессу­альные права и обязанности субъектов процесса, ус­ловия и порядок их реализации. Так, например,

ст. 34 ГПК РФ, содержащая процессуальную норму конкретного содержания, указывает на право истца в гражданском процессе изменить основания или предмет иска, увеличить или изменить размер иско­вых требований. Одновременно той же нормой пре­дусматривается обязанность суда признать эти дей­ствия, если они не противоречат закону и не нару­шают интересы других лиц.

Процессы специализации, свойственные праву, приводят к тому, что в его системе обособляются нормы, имеющие высокий уровень обобщения пра­вовых предписаний, — нормы общего содержания. Они являются нормами опосредованного регулирова­ния, участвуют в правовом регулировании в системе с другими правовыми нормами¹.

Среди норм общего характера в системе процессу­ального права выделим:

а) нормы-задачи;

б) нормы-принципы;

в) нормативные обобщения (юридические конст­рукции, предписания-дефиниции);

г) статутные нормы.

Нормы-задачи выражают намерения законодате­ля, указывают на тот результат, который он стре­мится достичь, устанавливая процессуально-право­вые нормы. Так, например, положения ст. 24.1 КоАП РФ указывают на результаты, которые необ­ходимо достичь в процессе производства по админи­стративному делу: всесторонне, полно, объективно и своевременно выяснить обстоятельства каждого дела, разрешить его в соответствии с законом, обес­печить исполнение вынесенного постановления, вы­явить причины и условия, способствующие соверше­нию административных правонарушений.

Нормы-принципы. Особое место среди норм об­щего характера занимают предписания-принципы.

Этот правовой феномен, который определяет направ­ление общественного поведения и становится наибо­лее общим социальным ориентиром, закладывает фундамент правового регулирования общественных отношений.

Для процессуального права характерна более вы­сокая степень обобщенности нормативных предписа­ний и, соответственно, большее количество, чем в отраслях материального права, предписаний-прин­ципов^[306].

Неслучайно пионерами в исследовании проблем принципов в юридической науке исторически явля­ются представители процессуальных отраслей. В осо­бенности это относится к науке уголовно-процессу­ального права, где учение о принципах возникло ра­нее и разработано более обстоятельно, чем в других подразделениях правоведения^[307].

В системе процессуального права принципы зани­мают главенствующее место, они всегда являются первичными нормами, не выводимыми друг из дру­га и охватывающими все остальные нормы, в кото­рых содержание этих принципов конкретизируется и которые этим принципам подчинены. Обладая вы­сокой степенью общности, опосредствуясь в других правилах, принципы синхронизируют всю систему процессуальных норм^[308] и придают глубокое единство механизму процессуального регулирования. Именно такая взаимосвязь общих и конкретизирующих норм обеспечивает единство процессуального поряд­ка по всем юридическим делам и соблюдение закон­ности в процессуальной деятельности.

Принципы права являются его основополагающи­ми началами, исходными положениями, его основа­нием^[309], они выступают в качестве категории право­сознания^{[310] [311]. Каждый принцип — это идея, т. е. мысль как продукт человеческого мышления, об общем и наиболее существенном представлении о праве, пра­вовом мировоззрении, о ценности права. Идеи-прин­ципы дают представление о долженствующем в пра­ве, каким оно должно быть. С другой стороны, принципы выступают в виде положения норматив­ного характера. Поэтому в науке процессуального права приемлемой является точка зрения, что прин­ципы, процессуального права — это основополагаю­щие руководящие идеи, имеющие нормативно-право­вой характер*.}

Между тем в теории уголовного процесса вопрос, касающийся нормативности принципов правосудия, остается дискуссионным. Так, И. Р. Демидов пи­шет: «Отдельные принципиальные идеи не находят своего закрепления в правовых нормах в виде спе­циальных терминов и соответствующих формулиро­вок. По этой причине принципы не следует всегда отождествлять с процессуальными нормами»^[312].

Далее автор выражает свои идеи более категорич­но: «Свое регулирующее воздействие на правоприме­нительную практику могут оказывать и такие пра-

вовые идеи-принципы, которые не закреплены в процессуальном законе »^[313].

Однако с этим трудно согласиться. Несмотря на то что принципы вырабатываются наукой, надо по­мнить, что обязательную силу они приобретают только после закрепления в законодательстве.

Идеи, не получившие закрепления в законода­тельстве, остаются началами правосознания, науч­ными выводами, представляют замысел нормы- принципа, а не правовую норму. Нормативность — имманентное свойство принципов, неотделимое от природы процесса как особого рода государственно­правовой деятельности. По своей сути процессуаль­ные принципы носят императивный, властно-пове­лительный характер, они содержат обязательные предписания, исполнение которых обеспечивается арсеналом правовых средств^[314].

В теории права отмечают регулятивную функцию правовых принципов^[315], которая проявляется в том, что в случае пробелов в законе, несогласованности конкретных правовых норм или затруднений, в их применении правоприменитель должен руководство­ваться правовыми принципами.

Назначение правовых принципов также состоит в обеспечении идеологического единства правотворче­ства, правореализации и правопорядка в целом. Они пронизывают всю правовую систему, ориентируя ее развитие на общезначимые, наиболее ценные идеалы^[316].

Исходя из сказанного определим нормы-принци­пы процессуального права следующим образом. Принципы процессуального права — это теорети­

чески обоснованные и законодательно закрепленные основные правовые идеи, которые выражают демок­ратическую и гуманистическую сущность юриди­ческого процесса.

Характер предписаний-принципов имеют, напри­мер, статьи с 6 по 19 УПК РФ, ст. 5, 7—9 и др. ГПК РСФСР, в которых формулируются такие основопо­лагающие правовые идеи, как осуществление пра­восудия только судом, независимость судей и под­чинение их только закону, гласность судебного разбирательства, обеспечение права на защиту и юридическую помощь и др.

Рассматривая вопрос о принципах процессуального права, необходимо остановиться еще на одном важ­ном, на наш взгляд, моменте. Принципы процессуаль­ного права являются одним из системообразующих признаков этого правового блока. На принципы права как системообразующий фактор в ряду материальных и юридических признаков указывал С. С. Алексеев^[317].

В силу целого ряда причин, и прежде всего идео­логических и политических реалий советского пери­ода развития российской государственности и право­вой системы, основная причина общности процесса никогда не была обозначена как общность его идеа­лов (принципов), пишет В. Н. Баландин^[318].

К процессу, как и к праву в целом, следует под­ходить с точки зрения функциональной трактовки права, которая, по точному замечанию Ю. В. Тихон­равова, наиболее основательно связывает само его понимание с принципами, ценностями и идеалами социальной свободы, ориентирована на обществен­ные идеалы — демократию, гуманизм, социальный прогресс^[319].

Пути общности понимания юридического про­гресса, продолжает В. Н. Баландин, следует искать

именно в его принципах, ибо процедура должна быть демократична, справедлива везде, независимо от сферы и применения^[320].

Думается, что идея автора о системообразующем характере единых принципов процессуального права заслуживает внимания и одобрения.

Нормативные обобщения (предписания-дефини­ции, конструкции) являются средством правового закрепления контуров (облика) целостного юриди­ческого явления, а также средством оценки факти­ческих обстоятельств, критерием обоснованности юридической квалификации во всех видах юриди­ческой деятельности, им присуща роль своего рода трафарета для удостоверения, юридической характе­ристики определенного фактического обстоятель­ства, состояния, имеющего юридическое значение^[321].

Характером нормативных обобщений обладают, например, положения ст. 42, 46, 47 УПК РФ, ст. 49 ГПК РФ, в которых формулируются определения об­виняемого, подозреваемого в совершении преступле­ния, потерпевшего, понятие доказательств в граж­данском процессе.

Нормативные обобщения характеризуются нераз­рывной связью с предписаниями конкретного содер­жания, о чем. свидетельствует исключение возмож­ности их самостоятельной реализации.

Статутные нормы, или закрепительные нормы, направлены на фиксирование в обобщенном виде оп­ределенных элементов регулируемых отношений^[322]. Развитие этой разновидности норм связано с выведе­нием -за скобки некоторых общих моментов в право­вом опосредовании общественных отношений. К их числу относятся, например, нормы, регламентирую-

щие процессуальную правосубъектность, подведом­ственность юридических дел и др.

Особенность правовой природы статутных пред­писаний заключается в том, что они вместе с норма­тивными обобщениями составляют ядро мощного пласта процессуального законодательства¹.

Подводя итог изложенному, необходимо отме­тить, что нормативная основа механизма процессу­ального регулирования по своему содержанию неод­нородна. Нормативное регламентирование обще­ственных отношений, складывающихся в ходе юрисдикционной деятельности государства, достига­ется благодаря системности процессуальных норм.

Итак, процессуальные нормы являются основой процессуального правового регулирования и опреде­ляющим звеном ППМ. Их роль в механизме процес­суально-правового регулирования заключается в том, чтобы обеспечить нормативное регламентирова­ние общественных отношений, складывающихся в ходе охранительной деятельности уполномоченных органов по разрешению и устранению правовых ано­малий.

В чем же конкретно состоит роль процессуальных норм как средств регламентирования охранительной деятельности уполномоченных субъектов? Процес­суально-правовые нормы, пишет П. Ф. Елисейкин, определяют:

1) задачи и цели охранительной деятельности го­сударства;

2) принципы этой деятельности и принципы организации юрисдикционных органов;

3) отношения юрисдикционных и примыкающих к ним органов и должностных лиц друг с другом;

4) объем и содержание компетенции (юрисдик­ции) названных органов;

5) объем и содержание процессуальной правоспо­собности и дееспособности участников процесса;

6) условия, порядок и формы возбуждения, дви­жения и окончания процессуальной деятельности;

7) свойства и последствия юрисдикционного акта;

8) порядок обжалования и пересмотр таких ак­тов;

9) порядок принудительного их исполнения^[323].

4.3.