Прорыв

Не скрою, в течение месяца-другого работа над проектом закона об арендном подряде шла ни шатко ни валко, все – как это нередко бывает в подобных случаях – вязло в тягучих спорах «по мелочам» – о деталях формулировок, о судьбе амортизационных отчислений, о дополнительных стимулах для арендных подрядчиков, о судьбе приращений и компенсациях в случае модернизации арендованного имущества и пр.

те, придумайте что-нибудь…

Вот тогда-то и были предложены своего рода «фантазии». А по сути дела – не «фантазии», не вольные придумки, а предложения, во многом обусловленные юридическими соображениями. Предложения такой особой (с «изюминкой») конструкции аренды, которая нацелено рассчитана на приватизацию – на использование вещных прав, существующих в аренде (прав, позволяющих аренде, как показывает мировой опыт, при известных условиях успешно конкурировать с «самими» отношениями собственности).

165

Круг замкнулся: Повесть о праве

Основные из таких предложений – следующие два.

Во-первых, арендатором должно становиться не какое-то подразделение предприятия, не трудовой коллектив как таковой (с существующей социалистической организацией, службами, профкомами и т.д.), что позже произошло при официальной приватизации, осуществленной путем сплошного акционирования. Арендатором по новой схеме должен быть – как это и «положено» при аренде – самостоятельный хозяин, на предприятии – особый субъект, особая организация арендаторов, которая объединяет, если угодно, энтузиастов, активных работников, готовых взять на себя риск и ответственность за дело, за самостоятельное и продуктивное использование арендованного имущества.

ция становится собственностью арендатора.

Словом, в данном случае была применена классическая конструкция аренды (locatio-conductio rei, хотя и с известной вариацией), в соответствии с которой результаты работ на арендованном имуществе попадают в обладание арендатора. Но эта «классика», распространенная на монопольную государственную собственность, оказалась в условиях монопольного господства последней такой вариацией, а точнее – коррективой в классической юридической конструкции, которая сразу же дала неожиданный и впечатляющий эффект.

Дело не только в том, что здесь заработали стимулирующие механизмы хозяина (мощное стимулирование труда, самостоятельная ответственность, риск, использование доходов на модернизацию производства – арендные производства по этой схеме стали быстро развиваться). Но и самое важное – арендные отношения данной конструкции (в особенности после предоставления арендатору права выкупа арендованного имущества) оказались оптимальным способом

разгосударствления и приватизации. Продукция производится на го-

сударственном имуществе, но благодаря аренде (предусматривающей обретение арендатором произведенной продукции) с т а н о в и т с я ч а с т н о й с о б с т в е н н о с т ь ю.

Получилось, таким образом, что частная собственность, основанная на хозяйском деле и хозяйской инициативе, риске и ответственности, вырастает на базе государственных имуществ п у т е м а к т и в и з а ц и и п р о и з в о д с т в а и п о в ы ш е н и я п р о и з в о д и т е л ь н о с т и т р у д а. Причем – так, что формируются свободные собственники, не обремененные зависимостью от власти («чистые

частные собственники»), к тому же, что не менее существенно, образуя

166

II. В столкновениях с жизнью

своим бизнесом саму основу современного частнособственнического товарно-рыночного хозяйства (что до сей поры так и не усвоили наши отцы-реформаторы) – мелкое и среднее предпринимательство.

Происходит, стало быть, при такой модели арендных отношений – даже в обстановке тотального огосударствления! – формирование на базе государственных имуществ ч а с т н о й с о б с т в е н н о с т и в п р о и з в о д с т в е, причем – и это в высшей степени важно – в тру-

де, когда обретаемая собственность является заработанной, притом – сразу же с мощным стимулом к труду, к резкому повышению производительности труда. И это (как и возможность выкупа арендованного имущества) резко активизирует труд и его организацию, приводит не только

к значительному повышению производительности труда, но и, что особо существенно, – к тому, что доходы арендного предприятия, обретающие статус частной собственности, обращаются в основной своей части на модернизацию производства, приобретение нового оборудования, освоение передовой технологии, секретов маркетинга (надежное, безошибочное свидетельство того, что тут – настоящая, полнокровная частная собственность).

Примечательно, что успехи аренды в указанном варианте и ее возрастающая роль в коренном преобразовании плановой социалистической экономики немедленно вызвали беспокойство и резкое неприятие у действительных хозяев производства – противников перемен (и странно, хотя в чем-то и понятно, – также и у «радикальных реформаторов»: зачем, когда можно «всего добиться сразу»? да и какая долгая канитель все это!).

И главное здесь – многочисленные ведомства, почувствовав реальную и близкую угрозу своему всевластию и благополучию, основанным на монопольной государственной собственности, единым фронтом ополчились против вводимого в жизнь варианта аренды. Они стали путем ведомственных инструкций упорно, без устали, ограничивать использование аренды, особенно – ее принципиальные новшества, вновь сводить ее к одному лишь «подряду».