Прорыв

И ВОТ В ТОЙ обстановке, в которой пришлось функционировать Комитету конституционного надзора, в процессе работы и преодоления трудностей было все же в конце концов найдено своего рода золотое звено.

ла Комитету, наряду с его самовольными, самодеятельными акциями (главным образом через не предусмотренный законом институт

«заявлений»), все же продвинуться вперед в решении многотрудных задач права в российском обществе. Это статья закона о праве Комитета рассматривать и решать относящиеся к его ведению вопросы в том случае, когда нормативные акты нарушают общепризнанные права и свободы человека.

Такого рода запись при подготовке законопроекта о ККН оказалась в чем-то неизбежной, вынужденной для разработчиков. Ее в тогдашних условиях уже не могло не быть в законе. Почему? Да по той причине, что по сложившимся к тому времени демократическим стандартам претендовать на признание тех или иных нововведений демократическими было невозможно, если они не связываются с правами и свободами человека.

Права же человека по самой своей природе носят абсолютный, не зависимый ни от кого характер. Они не могут служить основой для одних лишь «представлений» и «постановок», адресованных каким-то иным инстанциям, а требуют того, чтобы на их основе немедленно совершались вполне определенные, окончательные юридически значимые действия.

71

Уроки. Тяжкий путь России к праву

Словом, сам закон о ККН (как выяснилось при детальном его разборе) считал вполне допустимым при решении тех или иных вопросов исходить не из существующего текста Конституции, а из международных документов о правах человека.

Вот почему в решениях Комитета так мало ссылок на действующую Конституцию. Курс в Комитете был взят на то, чтобы обосновывать принимаемые решения главным образом международными документами о правах и свободах человека, что сразу же придавало решениям обязательный характер. И именно такое обоснование дано почти во всех ранее упомянутых решениях Комитета, которые, как уже говорилось, способствовали развитию права в России.

Помимо иных моментов (о них – дальше), выяснилось, что права человека относятся к таким фрагментам правовой действительности, которые не втягиваются в советские тоталитарные и постоталитарные отношения, а, напротив, становятся твердой предпосылкой для акций последовательно демократического характера.

ОТСЮДА – и опять-таки в ходе практической работы – в деятельности Комитета, зажатого со всех сторон и узкими законодательными предписаниями, и обстановкой фактической блокады, постепенно выработалось такое направление в осуществлении его функций, которое не было предусмотрено законодательством, но которое, как выяснилось позже, имеет принципиальное значение для развития демократического права в России.

Это оценка действующих в советском обществе нормативных актов с точки зрения их соответствия общепризнанным (в том числе и СССР, а затем и Россией) правам и свободам человека.

О такого рода решениях Комитета конституционного надзора в 90– 91-м годах уже говорилось. К ним относятся – напомню – такие решения, которые не могли быть обоснованы ни действующей Конституцией, ни иными советскими законами: о признании неконституционными любых нормативных актов, затрагивающих права, свободы и обязанности человека, если эти акты не опубликованы в установленном порядке; о признании неконституционным института прописки; о признании неконституционной системы лечебно-трудовых учреждений; о неконституционности использования армии для решения политических вопросов внутри страны; и ряд других.

72

Глава третья. Нежданный шаг

Эти решения, понятно, прежде всего в той или иной мере способствовали утверждению последовательно демократических начал в обществе. Но они имели основательное значение и для всего действующего права. Указанные решения конституционно-правосудного органа определяли обязательные критерии, жесткую планку, с которыми должно сообразовываться все действующее законодательство: и ранее принятые, и вновь принимаемые нормативные акты. Такие критерии, такую планку, которые отвечают стандартам современной развитой демократии, развитого гуманистического права.

Такая миссия Комитета в обстановке политических страстей и противоборств того времени не очень-то была понята и даже замечена (хотя мне довелось сказать о ней в статье, опубликованной в «Известиях»; во втором разделе заметок она приводится). Тем знаменательней стала реакция на этот счет зарубежных экспертов, в том числе одного из мировых авторитетов в области правоведения – крупного канадского ученого-юриста. На конференции по вопросам права в 1994 году в Нидерландах он обратил внимание как раз на то, что упомянутые решения ККН явили собой наиболее значительный шаг по утверждению права в советском обществе, по его развитию от права советского (элемента тоталитарного режима) к праву современного демократического общества.

1.