Россия в Европе

Вопрос о российско-европейских отношениях, о соотношении России и Европы стоял всегда и перед российским обществом, и перед российским государством. Но сейчас он стоит в принципиально новом контексте, хотя мы этого, наверное, пока не осознаем.

Попытки прорыва в Европу Россия, по сути, вышла из Европы. Согласно наиболее достоверным источникам, именно из устья Невы, из нынешнего района Санкт-Петербурга, где была Старая Ладога, один из самых старых городов России, пришли основатели российской государственности. Здесь, в Новгороде, в Нарве, была колыбель Руси, российского государства. Затем Русь начала расширяться на юг и на восток, впитала в себя - ча-' стично добровольно, частично насильственно - азиатские культуры, в том числе наиболее передовую в тот период - мусульманскую. Напомню, что приблизительно до XIV-XV вв. мусульманский мир по уровню развития науки, техники, литературы многократно превосходил Европу и только позже начался закат исламской цивилизации. Россия испытывала влияние азиатских, византийской, мусульманской цивилизаций. Это же влияние оказывалось и на Европу - на ту Европу, которая формировалась на протяжении XII—XVI вв. и стала тем, чем она является сейчас. Стремление быть в Европе всегда обозначало для России прежде всего желание оказаться в одном строю со странами христианства, но что еще более важно - со странами передовыми. Было сделано несколько таких попыток, но они, как правило, оказывались неудачными. Первой удачной попыткой была, конечно же, петровская. Вторая попытка воссоединения России с той цивилизацией, из которой она вышла, не удалась в силу целого ряда обстоятельств - нарастания внутренней напряженности из-за быстрой модернизации конца XIX - начала XX в., относительной исторической случайности - Первой мировой войны. Третья попытка модернизации и вхождения в Европу использовала одно из направлений европейской политической мысли: речь идет о марксистской попытке модернизации.

На первых этапах эта попытка, казалось, открыла довольно существенные возможности для России. Но одновременно она отсекла ее в значительной степени от культуры Европы и поставила в конечном итоге в ситуацию, когда Россия оказалась в положении военно-политического и структурного противостояния и с остальной Европой, и с большей частью остального мира. Это была крайне невыгодная ситуация - она обедняла и общество, и страну, лишая их возможности пользоваться в полной мере плодами европейской цивилизации - культуры, техники и науки, - приходилось многое заново выдумывать самим. Еще более важно то обстоятельство, что Советский Союз победил с огромными потерями в Великой Отечественной войне, но проиграл послевоенное урегулирование, что не осознали, наверное, до сих пор. Не получив стабильного мира, стабильных и благоприятных условий для развития, мы продолжали фактически вести войну, на сей раз - «холодную». В худшие годы Великой Отечественной войны страна тратила около 60% валового национального продукта на оборону, а в разгар «холодной войны» (до начала 1980-х годов), по разным, не до конца проверенным оценкам, - от 25 до 30%. Страны же, с которыми мы соревновались в военном плане, были гораздо более богаты и тратили на это гораздо меньше средств. Например, расходы на оборону в Европе составляли 2-4%, а в Соединенных Штатах Америки - от 3 до 5% ВВП. Наконец, достаточно быстро выяснились и пределы развития той европейской модели, которую мы взяли на вооружение, то есть марксистско-социалистической. За счет огромного перенапряжения сил народа она давала определенные плюсы: позволила стране получить первоклассную систему образования, первоклассную техническую и естественную науку. В то же время в других науках мы серьезно отставали, в том числе и в общественных, от чего до сих пор страдаем и стараемся наверстать упущенное. Но, несмотря на видимые плюсы, путь оказался тупиковым, и тогда мы произвели над собой очередную революцию. Произвели ее, как всегда в России, не очень осмысленно, без особого плана и получили то.

что получили. Но в принципе эта третья революция и четвертый виток модернизации тоже означали попытку возвращения России в Европу. Думалось, все будет хорошо: нас приветствовали, ласкали. Но не особенно к себе пускали. Правда, мы и не слишком интенсивно рвались, да и возможности были ограничены. Одновременно нам представлялось, что Европа развивается крайне стабильно, интенсивно наращивая свой экономический, социальный потенциал, развивая свои интеграционные процессы и вглубь, и вширь. Казалось, что на Западе для нас существует некий полюс притяжения, к которому рано или поздно мы сможем примкнуть, в который при удачной политике с обеих сторон, особенно с нашей, мы сможем рано или поздно интегрироваться. В России даже появились довольно серьезные группы людей, которые начали говорить о возможности вступления России в Европейский Союз. Но прошлое десятилетие не только сняло огромное количество противоречий между нами и Европой, конфронтацию, на которую мы тратили чудовищное количество денег (напомню, что сейчас мы тратим на оборону в десять раз меньше, чем еще 15-20 лет назад), но и выявило существенные ограничители взаимного сближения. Что еще более важно, оно выявило совершенно иной контекст такого сближения.

<< | >>

↑

Источник: В.А.Никонова. Политика в современной России. 2005

Еще по теме Россия в Европе:

- Основы политологии - Социология политики -