«Арендный подряд» и «аренда»

Потерпите, пожалуйста, читатель: рассказ дальше будет скучный, сплошная схоластика, но вещи будут крайне важные, ключевые для будущего страны.

При обсуждении в 1988–1989 гг.

Причем, когда в 1988 г. только началась вся катавасия с «арендой» и «арендным подрядом», мне казалось в настроениях юридической романтики, охватившей многих правоведов, что вскоре работа увенчается несомненным успехом.

Не представлялась чем-то некорректной сама формула – «арендный подряд» (ведь тут – две конструкции), напротив, думалось, что это – хорошо, соединение достоинств и аренды, и подряда.

Но работа над проектируемым документом охладила начальный пыл. Выяснилось, что такого рода комбинация – произвольное смешение разных юридических конструкций, «подряда» и «аренды», – далеко не во всем оправданна. А в чем-то – и ущербна (весьма примечательный момент!). Наряду с аргументами прагматического свойства (о них сказали сами арендаторы, участвовавшие в обсуждении: «ни то, ни се; эффекта нет»), это подтвердил обстоятельный анализ разновид-

ностей наемных отношений. Хотя шапка здесь одна (locatio-conductio),

но юридические конструкции, охватываемые общим понятием «наемные отношения», все же очень разные: есть принципиальные различия между locatio-conductio rei (rerum) – наймом вещей (арендой) и locatioconductio operis – наймом услуг и тем более – locatio-conductio operarum – наймом работы (подрядом).

Что тут наиболее существенное? А то, что при аренде, т.е.

164

II. В столкновениях с жизнью

оборудование и т.д. Он имеет право так называемой владельческой защиты (даже против собственника).

Так в чем же дело? Казалось бы, все ясно – вот путь, который должен привести к появлению действительных хозяев, способных рационально использовать государственные имущества.

Но вся «закавыка» заключалась в том, что у нас, в советском обществе, арендные отношения должны реализоваться – внимание! – в монопольной государственной собственности с ее особым, исключительным и привилегированным режимом, отторгающим частника и не допускающим выхода ее объектов за пределы государственной монополии. Как же быть? Каков при таком положении вещей смысл аренды, статуса и прав арендатора? Неужели, что ни делай, в условиях монопольной государственной собственности, ее исключительности и привилегированности, «аренда» неизбежно сведется к одному лишь «подряду», к одной лишь организации работ на государствен-

ном предприятии?