Поток истории и система права

Является ли в этой связи социальный идеал ординарным единичным фактом? Допустима ли и возможна его повторимость в истории или за ее пределами? Для философии права это тоже острый вопрос: «Философами права в истории человеческой мысли были...

Драма истории возникает и разворачивается в силу того, что в ее недрах сосуществуют два начала: абсолютное и человеческое. Их столкновение, сочетание предначертанное™ и свободы обеспечивают динамизм исторического процесса и позволяют философам осмыслить его. Системообразующие тенденции правового мышления, стремящиеся создать закрытое и законченное пространство, только порождают фантомы: Петражицкий перечисляет множество персонифицированных субстанций, таких, как Природа, Воля, Разум, Народный дух и проч., которым приписываются свойства существ высшего порядка, наделяющих людей правами и обязанностями. «Тенденция сводить права к чужой, авторитетной воле, создавать для них высший наделяющий авторитет» основана на антропоморфических представлениях и аналогиях225. Такая тенденция, с одной стороны, ограничивает свободу индивидуального выбора, а с другой — игнорирует деятельность бессознательных и иррациональных факторов. Действительная неисчерпаемость исторического материала препятствует созданию закрытой системы права и соответствующей ей правовой философии.

Попытки подчинить исторические фдктьї системе, которые предприняла философия права, создать всеобщий регламентированный исторический порядок — это и есть элемент утопии, мифологема, созданная философами права227.

Йтак, с одной стороны, стремление к индивидуализации, с другой — к обобщению, что, впрочем, характерно для всякого познающего сознания. Однако для утопической формы мышления разрешение коллизии видится в парадоксальной замене категорий: с этой точки зрения именно всеобщее является конкретным и, чем в более широком историческом и содержательном контексте берется явление, тем более индивидуализированным оно представляется. На стыке метафизического и исторического видения возникает особый тип познания, по своим формальным чертам общий для истории и для права. Познание этих глубинных течений возможно только на уровне философского обобщения, на уровне, где в категории всеобщего философия права смыкается с философией истории. «Философия истории берет человека в совокупности действия, всех мировых сил, т. е. в величайшей полноте, величайшей конкретности... Философия истории есть некоторое одухотворение и преображение исторического процесса... Историческая память объявляет жесточайшую борьбу вечности с временем, и философия истории всегда свидетельствует о величайших победах вечности над временем и тлением»228. Склонность философско-правового мышления к использованию категорий вечности, всеобщности и внепространственности (метафизический уклон) как нельзя более соответствует такому взгляду. Утопия утрачивает свой первоначальный пафос, когда детализируется, язык фактографии опасен для нее по существу.

Добавим к этому, что свойственное утопическому моделированию стремление к целостности и системности вполне соответствует отмеченным амбициям философии права. Однако реализация этой тенденции ведет к утрате открытого характера утопического мышления и порождает антиутопии229. Выше мы стремились описать •этот процесс в терминах самих анализируемых концепций, однако не смогли таким путем прийти к обнадеживающим результатам в рамках утопических конструкций. Факт и Теория перманентно противоречивы, их согласование означало бы разрушение самой формы утопического мышления,