Неудача

ТЕПЕРЬ О ГОРЕСТНЫХ моментах, которые стали обнаруживаться уже в годы, когда романтические правовые увлечения многих молодых правоведов России начали сменяться стремлением к пониманию жестких реалий нашего бытия.

П е р в ы й из этих горестных моментов таков.

В целом усилия правоведов (длительные, упорные, порой настырные) по утверждению указанных или аналогичных идей по возвеличиванию права в обществе н е у в е н ч а л и с ь у с п е х о м. Не получили должного общественного признания ни в науке, ни в коллективном мне-

нии, а главное, не состоялись в их практическом претворении в жизнь. Конечно, надо видеть и обстоятельства, казалось бы, вполне позитивного характера. Что ни говори, эпоха права, открытая Французской буржуазной революцией и французским Гражданским кодексом 1804 года, прочно утвердилась в мире. После Второй мировой войны, вслед за разгромом человеконенавистнического режима и идеологии фашизма в качестве высшего гуманитарного начала восторжествовала идея неотъемлемых прав человека, их прямого действия, в социальной жизни обозначился своего рода разворот на Человека, на верховенство права. И это стало важнейшей составляющей мощного движения в условиях стремительного технического прогресса 1960–1970-х годов к бла-

гополучию и процветанию многих демократических стран.

Утвердились в качестве общезначимых формулы «правовое государство», «верховенство права». Утонченную, воистину ювелирную разработку получили правовые категории в Германском Гражданском Уложении, в швейцарском Гражданском кодексе. Судьи, адвокаты, нотариусы заняли достойное место в жизни демократических обществ. В СССР (в России, Украине, Казахстане и в других советских республиках) даже в условиях сталинской тирании удалось отстоять многие достижения отечественной и мировой юриспруденции, понимание права как значительной социальной ценности, основы общественной и государственной жизни, сложного общеобязательного нормативного феномена, величие и силу гражданского права.

Все это есть.

Но не произошло главного. Право в нынешнюю пору, в том числе и в странах, где реализовались, казалось бы, кардинальные демократические преобразования, не только подчас чуть ли не откровенно используется в пропагандистских и узкокорыстных целях, как некое прикрытие своего антипода – фактической силовой политики, но и – что са-

502

Крушение права

мое главное! – реально не раскрылось в своих высших характеристиках, не заняло того высокого положения, которое оно по логике истории, исконной своей природе и требованиям жизни призвано занять. То есть оно н е с т а л о в ы с ш и м р е г у л я т о р о м п о в е д е н и я л ю д е й в и х п р а к т и ч е с к о й ж и з н и. Притом таким высшим регулятором, который призван обеспечивать свободу людей, высокое достоинство каждого человека, его неотъемлемые права.

Не менее прискорбен и другой горестный момент, сопряженный с только что отмеченным обстоятельством. В нынешнее время события в реальной жизни разворачиваются так, что основной поток фактических дел и отношений, требующих, по всем данным, правового обоснования и решения, п р о х о д и т м и м о п р а в а или, точнее, рядом с ним, лишь время от времени, слегка – «по потребности» – с ним соприкасаясь. Больше того. В мире произошли и более тревожные события.

Это и нанесение странами НАТО во главе с США вопреки действующему международному правопорядку мощных ракетных и авиационных ударов по суверенному государству Югославия, которые причинили этой стране значительный экономический и экологический ущерб, унесли человеческие жизни. Это и осуществление США и рядом других стран под знаком «возмездия» после варварского нападения экстремистов 11 сентября 2001 года широкомасштабных военных действий против суверенных государств, подозреваемых в пособничестве международному терроризму, сначала – Афганистана, потом – Ирака. В указанных обстоятельствах создается впечатление, что даже в высокоразвитых демократических странах право, вспыхнув в свое время при расставании с тиранией эйфорией «верховенства» и «высшей святости» (или даже «правления права»), превратилось в нынешней благополучной, рыночной обстановке в некое рутинное явление обыденной практики – формально необходимое, но не очень престижное и пускаемое в дело «по необходимости», для оформления государственных решений, да и то лишь в той мере, которая согласуется с основными

факторами современной жизни.

I.