3.3. Неудача корпоративной мобилизации торговли

С конца первого заготовительного года, то есть с июня 1915 г., со­бранный уполномоченными хлеб начали отпускать не только военным, но и гражданскому населению. В результате заготовительные нормы стали почти неограниченными.

Стратегия объединения различных общественных организаций (сельс­кохозяйственных, городских и коммерческих) была предложена Федоровым и Громаном впервые на II съезде Военно-промышленных комитетов, состо­явшемся 26-29 февраля 1916 г.[45], и получила организационную форму на IV съезде Всероссийского союза городов, проводившемся 12-14 марта[46]. На этотпризыв откликнулись торговцы II Чрезвычайного съезда представителей биржевой торговли и сельского хозяйства, прошедшего 24-28 апреля. Внеш­не в резолюции Чрезвычайного съезда было признано, что причиной доро­говизны является «отсутствие достаточно крепкой организации самого тор­гового сословия», и были выбраны три делегата в Центральный комитет объединенных общественных организаций[47]. Однако согласно письму, по­сланному В.И. Тимирязевым (представителем исполнительного комитета съез­да) чиновнику Министерства земледелия, прошедшие на съезде дебаты не были ни конструктивными, ни профессиональными. Хотя при открытии съезда присутствовало более трехсот представителей, ко времени выборов делегатов в Центральный комитет объединенных общественных организа­ций это число сократилось до тридцати семи человек.

Центральный комитет объединенных общественных организаций был основан в начале июля 1916 г. под эгидой Всероссийского союза городов[49], но не был в состоянии создать даже свои исполнительные и местные органы.

Другой формой мобилизации торговли было учреждение Центрального бюро по мукомолью в июне 1916 г. Инициаторами создания этой организа­ции были мукомолы Самарской губернии, хотя ее окончательный проект подготовили в Петрограде. Съезд мукомолов волжского региона, проходив­ший в г. Самаре 16-17 апреля 1916 г., перешел от курса резкой критики правительства и системы уполномоченных, принятого двумя месяцами ранее на Рыбинском совещании, к стратегии государственно-корпоративной мо­билизации мукомолов[50]. Неизвестно, почему самарские мукомолы играли та­кую исключительную роль в русских коммерческих кругах. Видимо, самар­скую «прогрессивность» разбудил опыт по внедрению государственного ка­питализма во время войны, проведенный губернским уполномоченным по закупке хлеба для армии В.Н. Башкировым, который был председателем самарского биржевого комитета, но не земским руководителем. При заго­товке зерна он мобилизовал как кооперативный, так и коммерческий сек­тор, используя зерновые элеваторы Государственного банка.

Приступив к работе, Центральное бюро по мукомолью немедленно столкнулось с двумя проблемами. Первой была необходимость упрощения классификации зерна (сокращения количества сортов и категорий качествазерна), без которого сколь-либо эффективная работа при твердых ценах была немыслима. Это упрощение могло помочь также и капиталистической рационализации мукомольного дела после войны. Второй проблемой был способ организации местных филиалов Бюро, без которых любая корпора­тивная мобилизация мукомолов была бы невозможна. Проще говоря, если бы местные филиалы Бюро охватывали большие регионы (учитывая рыноч­ные связи, а не административное деление) и были предназначены выпол­нять множество функций, это было бы наиболее толерантной формой в отношении купеческой корпоративности.

Центральное бюро не могло само решить эти проблемы и вынесло их на повестку дня Всероссийского съезда мукомолов, проходившего 10 авгус­та 1916 г. Съезд показал, что самарская «прогрессивность» была исключе­нием в среде российских мукомолов; он подтвердил классификацию по трем категориям качества только потому, что «три» было самое большое число из предложенных вариантов, и отклонил даже обсуждение вопроса о мест­ных филиалах Бюро[51].

Многие ученые отмечают незрелость российской буржуазии - у нее отсутствовало государственное мышление, не было ни чувства гражданской ответственности, ни авторитета в глазах общественности, ни корпоративной солидарности, необходимой не только для давления на правительство, но и для контроля над собственными членами. Прискорбно, что настоящее ис­следование о мобилизации торговли во время Первой мировой войны лишь укрепит это традиционное мнение. В этой ситуации торговцев зерна и муко­молов можно было мобилизовать только индивидуально (а не корпоратив­но) силами уполномоченных по закупке хлеба каждой отдельной губернии. В первой половине третьего заготовительного года (1916-1917 гг.) уполно­моченным были переданы следующие полномочия, касающиеся регулирова­ния мукомольной промышленности: обеспечение твердых цен и правильной классификации муки, посредничество между мукомолами и уполномочен­ными председателя ОСПД (т.е. представителями интересов потребителей), санкционирование сбыта муки мукомолами в соответствии с «имперским планом продовольственного снабжения» (см. ниже), проверка производи­тельности каждой мельницы, обеспечение мельниц зерном и топливом и, наконец, рассмотрение ежемесячных отчетов, подаваемых мукомолами[52].

Такая форма мобилизации скупщиков и мукомолов, разумеется, уси­лила тенденцию к самозащите среди уполномоченных по закупке хлеба. Например, уполномоченные, как правило, старались выполнять заготови­тельные нормы, насколько возможно, в форме сдачи муки (а не зерна), чтобы максимально использовать мощности мукомольного производства в своих губерниях[53]. Естественно, такое местническое отношение мешало ра­циональному использованию общероссийского потенциала мукомольного про­изводства в целом.

Политика превращения общественной ссыпки зерна в государствен­ные заготовки упрочила местничество уполномоченных по закупке хлеба, организационной базой которых являлись земства. В этом отношении са­мый серьезный вред причинили передача в руки уполномоченных по закуп­ке хлеба регулирования железнодорожных перевозок, осуществление при­нудительных мер через посредство земств и мобилизация коммерческого сектора силами каждого губернского уполномоченного.