3.6. Некоторые новые идеи, требующие своего дальнейшего развития 3.6.1. Кризис современного правосознания Э. В. Кузнецов, игумен Вениамин (Новик)158

Конец XX столетия ознаменовался, как уже отмечалось, крушением многих рационалистических мифов о человеке, обществе, праве и государстве. Было бы поверхностным считать все происшедшее с Россией простой ошибкой, каким-то наваждением, долженствующим рассеяться; слишком многое в прошлом предуказывало на то, что произойдет в XX в.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что само слово «лагерь» многие десятки лет в сознании стоящих у власти людей было настолько популярным и желанным, что им назывались^ места лишения свободы, и все наше сообщество («исправительно- трудовые лагеря», «лагерь социализма», «лагерь Советов» и т. д.), а сами люди, отбывающие в них трудовую или воинскую повинность, именовались не иначе как «человеческий материал».

Конечно, в таких условиях никакой речи о реальных правах и свободах быть не могло. Советские конституции все более усиливали зависимость личности от государства. В правовой теории приоритет был отдан позитивистским концепциям, пониманию права как этатистско-нормативной структуры. Кругозор юристов был замкнут самодовлеющими схемами политического и правового порядка, порожденного тоталитарной системой. Само определение социалистического права, принятое в 1938 г., длительное время было призвано обеспечивать, в сущности, противоправную деятельность многих звеньев административно-бюрократического аппарата. Нередко «буква» закона противопоставлялась его «духу» и сдерживала, а еще подавляла начинания, не укладывающиеся в рамки инструкции или параграфа.

Известно, что любое бюрократическое властвование характеризуется стремлением, а точнее, мелочной регламентацией общественных отношений. Конституции таких государств громоздки по объему и детализированы по содержанию. Однако попирание человеческих ценностей происходило не повсеместно. В истории цивилизации есть достаточно примеров иного порядка.

IL Из истории современных цивилизаций

С точки зрения закрепления в основном законе положений естественного права и законов Божественной Природы, особый интерес представляет собой Конституция Соединенных Штатов Америки. Ее привлекательность не только в стабильности, но и в лаконичности. Основной Закон США, как известно, включает в себя Декларацию Независимости (1776) и собственно Конституцию (1787) вместе с поправками и дополнениями, начиная с 1791 г.

В Декларации особо подчеркиваются самоочевидные истины: что все люди созданы равными, что они наделены Создателем определенными неотъемлемыми правами, среди которых имеются права на жизнь, свободу и на стремление к счастью; что правительства призваны обеспечивать эти права и осуществляют свою власть с согласия тех, кем они управляют, и что если форма правительства становится гибельной для цели самого своего существования, народ имеет право изменить или отменить ее, учредить новое правительство, основанное на этих принципах, и установить власть в такой форме, какая, по его мнению, лучше обеспечит его безопасность и благоденствие.

Кстати, общественный порядок (внутреннее спокойствие) и благосостояние общества и есть то главное, ради чего создавалась Конституция США - об этом говорится в ее преамбуле. Законодательная власть принадлежит Конгрессу Соединенных Штатов, который состоит из Сената и Палаты представителей. Президент является носителем исполнительной власти, а судебная власть осуществляет- ся Верховным судом и теми низшими судами, которые учреждаются Конгрессом (ст. I, И, III).

Попутно заметим, что в России с недавних пор наметилась не совсем оправданная тенденция (справедливо прерванная указом Президента) отождествления судебной власти лишь с Конституционным судом в лице его председателя. Такой подход в определенной мере умаляет роль и значимость основного звена судебной системы - народных судов, суда присяжных. Несомненно, в правовом государстве ни законодательная, ни исполнительная, ни судебная власть не могут быть сведены к одному физическому лицу или органу.

Говоря о закреплении в Конституции США общечеловеческих принципов, следует заметить, что они не детализированы, однако наиболее важные из них особо оговариваются в поправках и дополнениях. Так, особо гарантируется право людей на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов (ст. IV). Не должны требоваться непомерно большие налоги, взыскиваться чрезмерные штрафы, налагаться жестокие и необычные наказания (ст. VIII). Конституция США запрещает ограничивать свободу слова, печати или право людей обращаться к правительству с петициями о прекращении злоупотреблений. Особо предусмотрено, что перечисление в Конституции далеко не всех прав человека не отрицает и не умаляет других его прав (ст, IX). Это еще раз свидетельствует о приоритете естественного права над законодательством.

Подобный же принцип заложен и в основу Конституции Швеции, которая, в сущности, включает группу основных актов? Среди них - «Форма правления», «Акт о престолонаследии» и «Акт о свободе печати». В «Форме правления» частная собственность, священная и неприкосновенная, прямо не провозглашается, но Конституция основана на этом принципе и допускает возможность ее изъятия лишь при полном возмещении стоимости.

В целях осуществления контроля за правительственной деятельностью и административным аппаратом в Швеции существует широкая гласность документов, в силу чего гражданам предоставлена возможность ознакомления с документами указанных органов и получения их копий.

Естественные права человека и гражданина в шведской Конституции имеют более широкую регламентацию. При этом не только закрепляются определенные права и свободы, но в ряде случаев оговариваются и их ограничения. Так, в § 13, гл. 2 «Формы правления», принятой Риксдагом 27 февраля 1974 г, говорится, что «свобода высказываний и свобода информации могут быть ограничены в интересах государственной безопасности, экономики, общественного порядка и безопасности, достоинства личности, святости частной жизни и предупреждения преступлений и привлечения к ответственности за них». Очень четко и предельно ясно содержание § 8 этой же главы, где говорится, что каждый гражданин в своих отношениях с обществом должен быть защищен от лишения свободы. Кроме того, ему должна быть обеспечена свобода передвижения в пределах государства и свобода выезда из него.

В Швеции ни один гражданин не может высылаться из страны или ограничиваться в праве вернуться в страну, никто не может быть лишен гражданства.

Вся государственная власть в Швеции исходит от народа: правление шведского народа основывается на свободном формировании мнений и на всеобщем и равном избирательном праве. Правление осуществляется посредством государственного строя, основанного на представительной и парламентской системе, и посредством коммунального самоуправления. Главой государства является Король. Правительство управляет государством и ответственно перед Риксдагом.

В Конституции Швеции записаны государственные цели - и это является несомненным ее достоинством. Так, в § 2 «Формы правления» отмечается, что государственная власть должна осуществляться с уважением к достоинству всех людей и к свободе и достоинству каждого человека. Личное экономическое и культурное благополучие частных лиц должно быть основной целью деятельности государства.

Общество должно заботиться о том, чтобы демократические идеи оставались направляющими в общественных сферах.

Таким образом, конституционный опыт современных правовых государств свидетельствует о том, что их основные законы возвышаются на прочном фундаменте, которым является естественное право.

Несомненно, ни одна конституция не может быть идеальной, тем более что в любой из них неизбежно отражается исторический опыт государства, уровень цивилизации, национальный колорит. При этом в законах находит свое отражение та социальная и политическая обстановка, которая складывается на момент издания. Тем не менее в основе конституции любого правового государства должны лежать неотчуждаемые естественные права человека, например, такие, как право на жизнь, право не подвергаться жестокому, бесчеловечному обращению, право не подвергаться без свободного согласия медицинским и научным экспериментам, право не содержаться в рабском или подневольном состоянии, право на свободу мысли, совести, религии, право на свободу передвижения и др.

III. Время собирать камни...

Процесс формирования новой демократической Конституции в нашем государстве завершен, однако необходимо еще многое в связи с этим осознать и переосмыслить. Репрессивные законы в условиях тоталитарного государства способствовали формированию «антиправового» правосознания многих граждан нашего государства. Установка на «право», как справедливо было замечено, является сердцевиной правового сознания личности или социальной группы 159. Однако что понимать под правом? Если право отождествлять с законом, то в условиях тоталитарного государства правовой инфантилизм и нигилизм не следует рассматривать как некую деформацию и разрушение правосознания. Наоборот, невосприятие антиправовых законов свидетельствует как раз о сохранении правосознания, в основе которого лежит установка на справедливость, уважение естественных прав человека.

Парадокс заключается в том, что многие десятилетия под правовой идеологией нами понимались классовые оценки и идеи о праве и государстве, которые не отличались оригинальностью и своди- лись к теоретическому обоснованию необходимости насилия над личностью.

Внутренняя жизнь личности и тем более ее правовые оценки, эмоции, иллюзии, с точки зрения господствующего правопонима- ния и насаждаемого всеобщего законопослушания, представлялись чем-то второстепенным и малозначимым. В таких условиях происходит действительная деградация и разрушение правового сознания, его кризис. И заключается он не только в самой бессмысленности всей конструкции закостеневшего понятийного аппарата позитивистской теории права, но и в разрушении связи человеческого сознания с Бытием. Нам предстоит выработать критическое отношение к собственной интуиции, мнимой психологической самоочевидности, к исконному понятию справедливости. Следует осознать метафизическую значимость права. Справедлив был В. В. Зеньковский, когда писал, что разные формы опыта (не только чувственного - внешнего, психологического, социального, но и нечувственного - морального, эстетического, религиозного) ставят перед нами нерешенные проблемы Л

Ситуация, которая создалась в сегодняшней России, в какой-то мере повторяет историю девяностолетней давности. Еще авторы знаменитых «Вех» считали, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия. Идеология русской интеллигенции, покоившаяся всецело на признании примата общественных форм, была глубоко ошибочна, так как противоречила естеству человеческого духа.

«Мы не судим прошлого, - отмечалось в "Вехах", - потому что нам ясна его историческая неизбежность, но мы указываем, что путь, которым до сих пор шло общество, привел его в безвыходный тупик. Наши предостережения не новы: то же самое неустанно твердили от Чаадаева до Соловьева и Толстого все наши глубочайшие мыслители. Их не слушали, интеллигенция шла мимо них. Может быть, теперь, разбуженная великим потрясением, она услышит более слабые голоса»160. Однако ни в то время, ни после так и не были созданы трактаты о праве, которые бы имели общественное значение и могли бы служить показателем нашего правового сознания и культуры, подобные «Духу законов» Мостескье или «Об об- щественном договоре» Руссо. Господство утилитарно-морального критерия, духовная подавленность политическим деспотизмом вели к тому, что уровень философской и правовой культуры оказался очень низким. Тем не менее на протяжении многих десятилетий мы находились в упоении от собственных мнимых достоинств, преобразуя классовое объяснение права и государства в «болезненную навязчивую идею», в «особую форму веры». После кризиса политического наступил и кризис духовный. Правовая и общая культура личности сейчас находится в полной запущенности. У нее отсутствуют те абсолютные нормы и ценности, которые для этой культуры необходимы. В сознании многих людей смешались такие понятия, как «добро» и «зло», «правомерное» и «неправомерное», «законное» и «незаконное», «справедливость» и «несправедливость»; обесценены такие понятия, как «милосердие», «порядочность», «благожелательность», «правда» (отличающаяся, по словам Н. К. Михайловского, внутренней красотой и сочетающая в себе «истину» и «справедливость»).

В принципе все подлежит переосмыслению. Сказать, что сейчас сложное время - почти ничего не сказать. Возможно, сейчас обострился чрезвычайно болезненный процесс смены мировоззренческой парадигмы, лежащей в основе всей современной культуры и самого образа жизни. Просто вернуться в прошлое невозможно. Но его нужно осознать и должным образом оценить. Прав был С. Н. Булгаков, который писал: «Если русское общество действительно еще живо и жизнеспособно, если оно таит в себе смену будущего, то эта жизнеспособность должна проявиться прежде всего и больше всего в готовности и способности учиться у истории. Ибо история не есть лишь хронология, отсчитывающая чередование событий, она есть жизненный опыт, опыт добра и зла, составляющий условие духовного роста...»161.

Распад культуры (в том числе и правовой) начинается с того момента, когда предают забвению ее творцов. Уважение к минувшему, по меткому выражению А. С. Пушкина, является чертой, отличаю- щей образованность от дикости Известно, что еще граждане Рима ставили изображения предков в вестибюлях своих домов, выражая этим свое почтение к ним. Остается лишь удивляться той легкости,

с которой мы расстались со своими выдающимися предшественниками. Вспомним лишь слова поэта: Куницыну дань сердца и вина! Он создал нас, он воспитал наш пламень... Поставлен им краеугольный камень ;

Им чистая лампада возжена.

Законопослушные советские цензоры умудрились даже изъять из сочинений великого поэта стихи, посвященные автору «Права естественного», очевидно, на том основании, что в них было упоминание о возможности иной формы правления, о неприемлемых для нашего сознания «гостях»:

Вы помните: когда возник лицей, Как царь для нас открыл чертог царицьщ. И мы пришли. И встретил нас Куницьш Приветствием меж царственных гостей

Мы совершенно незнакомы с творчеством князя Евгения Трубецкого, правовые идеи которого, заметим, в западноевропейской литературе относят к достижениям человеческого гения. Мы забыли о родоначальнике возрожденного естественного права в Европе П. И. Новгородцев, имя которого способно вызывать в человеческой душе одно из самых лучших исторических воспоминаний; знакомство с трудами которого окрыляет, способствует к духовному полету. Мы изгнали своих кумиров и очистили свою память. Мы не помним своего прошлого. И поистине - из ничего ничего и не возникает. Кризис нашего правосознания произошел не вчера и не сегодня. Истоки болезни следует искать гораздо раньше.

Однако всему свое время, и «время всякой вещи под небом». Как сказано в Книге Экклезиаста: время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время разбрасывать камни, и время собирать камни.

К сожалению, слишком много и слишком далеко разбросали мы наши камни. Их надо собрать. Вернуть в наше сознание те правовые идеи и понятия, которые составляют фундамент всего естественного права. Нам нужно вернуть те труды и архивы выдающихся представителей отечественной юриспруденции, которые разбросаны во всех концах нашей планеты. Не приходится удивляться, что книга о Б. А. Кистяковском написана профессором Нью-Йоркского университета С. Хойман, а ее студенты знают о русских юристах больше, чем наши. Приходится лишь сожалеть, что богатейший архив П. И. Новгородцева до сих пор находится в Пражском университете, а труды, написанные в Варшаве бывшим руководителем кафедры теории права Петербургского университета Л. И. Петражицким, неизвестны нашему читателю.

Сегодня мы все являемся свидетелями большого шума вокруг различных экономических, политических и социальных проектов и при этом ожидаем какого-то чуда.

Но специфика чуда состоит именно в том, что его никто не ждет. Оно приходит как неосознанный результат праведной жизни, одухотворенный идеями добра и справедливости. И как правильно заметил Ницше, не вокруг нового шума вращается мир, но вокруг новых идей он вращается неслышно.