«Мы вас кормим, а вы работайте»

После отмены карточной системы (с 1 января 1935 г.) жизнь в Москве, Ленинграде, столицах союзных республик и крупных промышленных городах начала меняться. Как утверждал Сталин, она «стала лучше».

Партийные программные документы, пресса и речи запестрели примерами «заботы партии и правительства». Отмена карточек, ожидавшаяся L января 1935 г. в связи с принятым решением, ознаменовалась уже в конце 1934 г. небывалым зрелищем: наряду с красными стягами по улицам Москвы несли микояновскую колбасу, как символ социалистической зажиточности57. Строительство Микояновского мясокомбината и его пуск в эксплуатацию в 1934 г. представлялись как возросшая забота о людях. Так же славилось открытие универмагов, парикмахерских, мастерских индивидуального пошива одежды и обуви, кафе и ресторанов. Торговая реклама, долго отсутствовавшая, стала напоминать о деликатесах, представляя их вполне доступными. Знаменитая реклама «Пейте советское шампанское» заявляла не только о наращивании производства шампанского, но и о появлении у новых советских элит вкуса к люксу58. Под их натиском стали отступать долгое время навязываемый партийно-комсомольский аскетизм и оборванство тяжелых лет первой пятилетки. Стремление хорошо одеваться стало поощряться. В процессе размежевания видов одежды для массы и для избранных стал формироваться особый облик этих элит. Он отличался качеством и модой их одежды, приобретенной в специальных распределителях или сшитой в спецмастерских.

В момент расцвета стахановского движения бостоновые и крепдешиновые отрезы на костюмы и платья, шерстяные пальто, обувь из натуральной кожи и другие элитные вещи выдавались на съездах ударников в виде премий, и это представлялось и воспринималось как благо, дарованное «родными партией и правительством».

Все популярнее становились официальные торжества, сопровождаемые банкетами, на которых тоже выражалась благодарность советской власти и подчеркивалась забота партии и правительства о спортсменах, летчиках, полярниках, ученых.

Во время предвыборной кампании после принятия конституции, в ходе других мероприятий партийной пропаганды, средствами кино и литературы в массовом сознании закреплялась мысль о руководящей роли партии и тех благодеяниях, которыми она обеспечивала счастливое детство и вообще счастливую жизнь советских людей.

Конечно, ни стиль жизни, ни стиль одежды, рекламируемый в журналах или на съездах стахановцев, не был распространен среди основной массы населения. Советские люди и жили, и одевались бедно. Проблема дефицитов на различные товары не исчезала. Повсеместно были введены нормы отпуска товаров в одни руки, заставлявшие людей обегать десятки магазинов. Очереди были устрашающими, в них могла литься кровь, могли случиться увечья и даже смерть59. Бедность бросалась в глаза иностранцам60. Во время обсуждения проекта конституции в своих письмах-откликах люди высказывались против спецпайков и привилегий, которые в свете «самой демократической конституции» казались особенно непонятными и несправедливыми. «Новая буржуазия» вызывала раздражение и неприязнь трудящихся. Такое отношение нагнеталось тем, что на руководящие посты ставились люди малообразованные, крестьянского происхождения, многие из которых быстро превращались в держиморд и самодуров61. Их напускная занятость, чванство и бездушие на работе вызывали не только антибюрократическую критику, но и осуждение их материального благополучия в быту как ничем не заслуженной привилегии. «Особое неприятие вызывали жены ответственных работников, часто не работавшие, имевшие прислугу и стремившиеся копировать манеру одеваться, наряжаться и поведение барынь из полузабытого дореволюционного мира»62. Вкусы и нормы поведения таких ответственных работников порождали даже не новую буржуазию, а новых советских мещан.

Вследствие «революции сверху» (насильственная коллективизация и ускоренная индустриализация) партия-государство присвоило себе все ресурсы страны. Оно заявило о своем намерении распределять материальные блага в интересах промышленных рабочих и армии, но не смогло быть на высоте этой задачи. И оно потерпело полный крах в своей политике централизованного планового распределения, что касается всего остального населения. В результате на несколько десятилетий советские люди оказались в условиях хронического дефицита и продуктов, и товаров широкого потребления.

Так называемый «рынок», при монополии государства на торговлю, был всего лишь фикцией. По-настоящему торговал и про цветал только черный рынок. Для советского человека накопление денег не помогало улучшить существование, тогда как приобщение к власти с этой целью было доступно немногим, да и нравилось далеко не всем. С этой точки зрения, похвалы, касающиеся системы «планового социалистического распределения», лживы. Зато партии-государству удалось выстроить иерархию распределения внутри тонкого слоя руководителей, которые стали воплощением самого этого симбиозного образования.

Другими словами, эти руководители приобрели для себя власть, которую не предполагала идеология. Вместо «диктатуры пролетариата» или позднее «всенародного социалистического государства», они обладали властью, легитимность которой определялась ее кормленческой функцией. Распределение стало их «фетишем», как удачно выразился специалист по истории советского крестьянства В.В.Кабанов.

Ради чего установили планово-распределительную систему? Ради прорыва вперед в экономике, успехов индустриализации, ради светлого будущего? Так заявляли в программах и речах, так хотели сделать, но сумели, надо думать, установить ее ради самого распределения, которое утвердилось как «сущность большевистского социализма»63.