*(121) Это будут: Годунов Мих. Вас, Зюзин Иванис Григор., Третьяков Фома Иван., Плещеев Бархат Олферьев и Фомин Василий Григорьев. Они и дети боярские, и дворяне первой статьи.

*(122) По времени назначения их в думу они следуют один за другим в следующем порядке:

в 7080 году назначен Олферьев Ром. Вас,

" 7081 " " Безнин Мих. Андр.,

" 7085 " " Воейков Баим Вас,

" " " " Зюзин Як.

" " " " Черемисинин Деменша Ив.,

" 7086 " " Нагово Афан. Фед.,

" 7087 " " Пивов Ром. Мих.,

" 7089 " " Татищев Игн. Петр.,

" 7095 " " Писемский Фед. Андр.,

" 7098 " " Ржевский Ив. Ив.,

" 7106 " " кн. Ростовский-Буйносов Петр. Ив.,

" 7108 " " Татищев Мих. Игнат.

*(123) Аничковы, Баклановы, Биркины, Голохвастовы, Лодыженские, Луговские, Ляпуновы, Микулины, Минины, Пакины, Соловцовы, Яновы.

*(124) Гавреневы, Грамотины, Елизаровы - двое, Заборовские, Леонтьевы, Лихачевы, Лопухины, Матвеевы, Нестеровы, Полтевы, Пронщищевы - двое.

*(125) Вот фамилии остальных двадцати четырех думных дворян: Еропкин, Желябужский, Измайлов, Кондырев, Матюшкин, Нарбеков, Нарышкин Федор Полуэкт., Нащокины - двое, Проестев, Пушкины - четверо, Ржевский, Ртищевы - двое, Соковнин, Стрешнев, Толстой, Хитрово - двое, Чадаев, Яшков. Некоторые из членов этих фамилий в конце XVII века достигли звания окольничего и даже боярина.

Имена думных дворян первых 75 лет XVII века мы извлекли из Шереметевского списка. Он не во всем совпадает с алфавитным указателем к боярским книгам, составленным Ивановым. Но большинство таких разногласий объясняется совершенно удовлетворительно. В алфавите Иванова нет 14 назначений в думные дворяне, которые известны Шереметевскому списку. Все эти назначения последовали в такие годы, книги которых не сохранились в Архиве Министерства юстиции. Этим же объясняется и встречающаяся иногда разница в годе назначения. У Иванова иногда отмечен не год назначения, а позднейший, и не один, а два и три.

*(126) Великолуцкая, пусторжевская и невельская десятня 1649 года. Приведенные выписки из десятен, хранящихся в Мос. арх. Мин. юстиции, получил благодаря благосклонному содействию покойного директора архива Н.А. Попова.

*(127) Вот их имена: кн. Прозоровский Сем. Вас, Салтыков Ив. Ив., кн. Литвин-Мосальский Андр. Фед., кн. Репнин Пет. Александр., Плещеев Григ. Андр., кн. Гагарин Дан. Григ., Савин Андр. Пет., Ласкирев Никита Ив. и Сумин Лар. Григ.

*(128) Вот имена этих московских дворян: Стрешнев Лук. Степ., кн. Приимков-Ростовский Александр Дан., кн. Звенигородский Сем. Григ., Измайлов Тимоф. Вас, Коробьин Сем. Гавр., Огарев Ив. Нелюб., Горихвостов Григ. Ив., Бояшев Фед. Мих. и Елизаров Мих. Григ. Все они значатся москов. дворянами уже в книге 7135 года.

*(129) Оружничими были: в 1511-1522 А.М. Салтыков, первый известный Шереметевскому списку оружничий; 1523-1532 И.И. Карпов, 1533-1549 кн. Ю.И. Щетинин, 1550-1564 Л.А. Салтыков (с 1563 боярин и оружничий), 1564-1572 кн. А.И. Вяземский, 1573-1577 кн. Иван Деветелевич, 1578-1619 кн. Б.Я. Вельский (с 1605 боярин и оружничий); в 1656 году умер боярин, дворецкий и оружничий г.Г. Пушкин; Б.М. Хитрово в книге на 1658 год показан окольничим и оружничим, в книге на 1668 - боярином и оружничим, в книге на 1676 год - боярином, дворецким и оружничим.

*(130) У Котошихина. С. 89:

"Приказ новая Четверть; а сидит в том приказе окольничий и оружейничей, да два дьяка..." (20).

"Оружейной приказ; а ведает тот приказ тот же окольничей, что в Новую Четверть, а с ним дьяк..." (21).

Это не совсем точно. Оружничий не непременно окольничий, он может быть и боярином; а может не быть ни тем, ни другим. Правильнее было бы сказать: "ведает... тот же оружничий".

*(131) Давно уже и не один раз было указано на то, что развитие пышности двора вел. князя Ивана Васильевича стоит в связи с его браком на греческой царевне. Но насколько новые придворные чины отразили на себе влияние византийских образцов, это и по сие время далеко еще не выяснено.

*(132) Постельничими были: Ив. Юрш с 1495-1499; С.И. Брюхо 1502-1507; М.С. Яробкин 1508-1513; Як. Мансуров 1514-1520; К.А. Бурунов 1521-1532; А.В. Мансуров 1542-1551; И.М. Вешняков 1552-1561; Я.В. Волынской 1562-1568; С.С. Ярцов 1569-1570; Д.И. Годунов 1571-1573; И.Д. Овцын 1574-1581; И.О. Безобразов 1582-1604; С.И. Шапкин 1605-1606; К.О. Безобразов 1607-1608; И.Г. Одадуров 1609-1610; К.И. Михалков 1613-1628; С.М. Хрущев 1629-1634; Ф.И. Игнатьев 1635-1642; И.М. Аничков 1643-1647; М.А. Ртищев 1647-1650; Ф.М. Ртищев 1650-1656; г. И. Ртищев 1656-1669; Ф.А. Полтев 1669-1677; с 1677 И.М. Языков.

*(133) Так по книгам за 7135, 7137 и 7148 годы. В книгах за 7184 и 7194 гг. они поставлены выше думных дворян, что неправильно и объясняется черновым характером книг. Место, отводимое им разрядными книгами, колеблется; они называются то выше думных дьяков, что согласно с положением, высказанным в тексте, то ниже их (Двор. разр. I. С. 982, 998, 1000, 1002, 1005 и пр.). Это разногласие разрядных книг служит лишь новым подтверждением высказанной выше догадки, что мы имеем, в самом лучшем случае, лишь черновые разрядные книги, которые велись довольно небрежно. Свидетельство Котошихина, что "постельничие честью против окольничих" надо признать не совершенно точным (II, 13).

*(134) Шереметевский свод дает такой список стряпчих: М.А. Ртищев с 1646-1647; Ф.М. Ртищев 1650-1656; Ф.А. Полтев 1656-1669; И.К. Кузьмин 1669-1679; А.П. Лихачев с 1677.

У Котошихина читаем:

"Царская Мастерская палата, а в ней сидит стряпчей с ключом да дьяк, а тот стряпчей честью против окольничих, а в думе не сидит... да он же надсматривает над другими стряпчими..." (VII, 12).

Все это не очень точно. Стряпчий мог иметь первое место в Мастерской палате, но только в том случае, когда там не сидел постельничий. Честь стряпчего с ключом ниже чести окольничаго. Подчинены стряпчему с ключом могли быть только некоторые стряпчие, состоявшие при постельной казне, а никак не все.

*(135) А. Э. I. N 12, 1393; N 56, 1455; Рум. Собр. I. N 127, 1496.

*(136) А. Э. I. N 5, 18, 22, 35, 43, 44, 56, 81, 86, 120, 132, 136, 152, 215, 217, с 1361 по 1548. В Рязани встречаются "боровщики", о которых не упоминают московские памятники (А.И. I. N 81, 1484-1501).

*(137) А. Э. I. N 34, 35, 1437; N 107, 1476; N 136, 1500; Рус. ист. библ. II. N 5, 1397-1432.

*(138) В сводной боярской книге находим следующих ловчих и сокольничих: М.И. Нагой лов. 1509-1525; Д.Г. Проестев лов. 1526-1534; Ф.М. Нагой лов. 1535-1539; И. Ж. Ф. Наумов сок. и лов. 1550-1562; г.Д. Ловчиков лов. 1563-1567; М.И. Бобрищев-Пушкин сок. и лов. 1568-1574; сок. 1574-1582; И.М. Пушкин лов. 1574-1583; Д.А. Замыцкий назначен лов. в 1584; И.А. Жеребцов сок. 1590-1600; г. Г. Пушкин сок. 1605-1606; Григорий Маматов лов. 1622-1634; И.Ф. Левонтьев лов. 1635-1647; А.С. Заболоцкий лов. 1648-1652; А.И. Матюшкин лов. 1653-1676; В.И. Философов лов. назначен в 1677.

*(139) Соединение посольских дел с должностью печатника встречается еще при Грозном. Доверенный его дьяк, Ив. Мих. Висковатов, которому не раз поручались иностранные сношения, был вместе с тем и печатником. Но это не было общим правилом. Печатник Борис Иванович Сукин в 1573 году сидел в Разбойной избе, а не в Посольской (А. до ю. б. N 230, II и III).

*(140) Двор. разр. III, 565; см. еще 1001. Т. 1. 284, 407.

Свидетельство Котошихина (II, 6), что на столы гостей "еству ставили окольничие", надо считать неверным. Из сказанного в тексте видно, что окольничие на торжественных обедах играли высшую роль, чем крайчие: они сидели за поставцом вместо дворецкого, а крайчие стояли за столом государя.

*(141) Двор. разр. III, 1312. У крюка со стольниками конкурируют иногда стряпчие, и, наоборот, стольники назначаются иногда в ухабничие. В 1666 году на ухабе стоял стольник кн. Б.В. Горчаков, впоследствии окольничий (Двор. разр. III. 605).

*(142) За исключением Б.М. Хитрово, мы не заметили в алфавите комнатных стольников за первые 76 лет XVII столетия. С 1676 г. встречается уже множество назначений в это звание. В этом году восемь князей Долгоруких были комнатными стольниками, пять Собакиных и пр. Так как книги за предшествовавшие годы, с 1668 по 1675, не сохранились, то можно допустить, что обильное назначение в комнатные стольники началось с конца шестидесятых годов. Можно думать, что при Алексее Михайловиче "комнатный стольник" стал тоже особым придворным званием, как и чин дворецкого. Все не ближние стольники стали с этого же времени называться "площадными" (Двор. разр. III, 1001, 1328).

*(143) Двор. разр. III, 1640. Вот фамилии 25 ближних стольников, назначенных дневать и ночевать во дворце: Бутурлины, кн. Голицыны, Головины, Голохвастовы, кн. Долгоруковы, Лодыженские, Матюшковы, Морозовы, кн. Мышецкие, Нарышкины, кн. Одоевские, кн. Ромодановские, Салтыковы, Собакины, кн. Троекуровы, Хитрово, Шеины и кн. Щербатовы.

*(144) Рум. Собр. I. N 25, 34, 39, 42, 86, 96, 121, 144, 1328-1594.

*(145) П. С. Л. VIII. 234, 1498; А. И. N 180, 1571. Федор Стромилов, может быть, сын дьяка Алексея Стромилова, писавшего завещание вел.

*(146) Фед.-Чех. N 9. Грамота не имеет года, но она, по крайней мере, на четыре года старше судебника, так как упоминаемый в ней князь Андрей Васильевич Старший умер в 1493 году.

*(147) П. С. Л. VIII. С. 183. Летопись не приводит фамилий послов, а называет их только по именам: Федор Давыдович и Иван Борисович. Иван Борисович должен быть Бороздин, назначенный в бояре в 1476 году и умерший в 1501; Федор Давыдович должен быть Хромой; назначен в бояре в 1471 году, умер в 1483.

*(148) В разрядных книгах на 1547 год Сукин отмечен дьяком (Лихачев. Разрядные дьяки. С. 121). Что он оставался дьяком и в 1566 году, это следует из того, что он назван после печатника. Думные дворяне всегда назывались ранее печатника, а дьяки, хотя бы и думные, - после. То обстоятельство, что Сукин в посольских делах 1543-1544 года называется "ближним дворянином", ничего не доказывает. В посольских делах русские уполномоченные очень часто называются высшими титулами, им не принадлежащими. Так, окольничий П.М. Плещеев назван в 1504 году боярином, а окольничий К.Г. Заболотский - боярином и дворецким (Сб. Им. рус. ист. общ. XXXV. 413). Придаваемый в посольских же делах дьякам титул "великий" также не имел никакого определенного значения внутри московской территории.

Родной брат дьяка Бориса Ивановича Сукина, Федор Иванович, из казначеев был возведен Иваном Грозным прямо в бояре, с обходом чина окольничего. Это показывает, насколько Грозный мало стеснялся соображениями об отеческой чести служилых людей.

*(149) Приводимые далее сведения о деятельности новгородских дьяков мы берем из первой официальной книги новгородских грамот, отпечатанных в Доп. к А.И. I под N 47 и с N 49 по N 112. Из этого чрезвычайно важного собрания в актах отпечатано до 133 грамот. Для сокращения цитат мы будем обозначать в тексте только N грамоты.

*(150) В начале декабря 1555 года, когда был решен поход на "свейских немцев" и для этого был прислан в Новгород воевода боярин князь Пет. Мих. Щенятев, а другим воеводой назначен новгородский наместник, боярин, князь Дм. Фед. Палецкий, новгородские дьяки получили указ о послушании боярам:

"И которыя наши дела у бояр наших будут, и вы бы те дела наши у бояр наших, у князя Петра Михайловича да у князя Дмитрия Федоровича, делали и в наших делах их слушали" (76).

Это специальный указ, он предписывает исполнение предписаний ратных воевод во время войны, а не наместника в качестве местного правителя.

*(151) Соловьев. История. VII. 45.

Люди XVI века не очень хорошо знали нашу старину. Тетерин жалуется на то, что новые верники берут себе половину доходов. Он думает, что это новость. А это было весьма в ходу еще в XIV веке. В завещании вел. князя московского, Симеона Гордого, написано:

"А хто моих бояр иметь служити у моее княгини, а волости имуть ведати, дают княгине моей прибытка половину".

Трудно думать, чтобы такой дележ дохода был первый и единственный случай. Не Симеоном Гордым он выдуман, и не с ним конечно, прекратился.

*(152) В договорной записи с польским гетманом Жолкевским, 1610 года, упоминаются "думные дьяки, Василий Телепнев и Томило Луговский" (Рум. Собр. II. N 199 и 200). Указание на "дьяков государевой ближней думы Андрея да Василья Яковлевичей Щелкаловых" конца XVI века приведено г. Лихачевым (167). Оно также находится в договорной записи с послами польского короля.

В Шереметевский сводный список первые думные дьяки занесены очень поздно. Они появляются там только под 1655 годом: Алмаз Иванов, Сем. Ив. Заборовский и Лар. Дм. Лопухин.

*(153) Состав приказов от времени до времени менялся. По Котошихину, в Посольском приказе не было боярина, а в 1675 году там уже сидит боярин, Арт. Серг. Матвеев; и, наоборот, по Котошихину, в Разряде сидит окольничий, думный дьяк да два простых, а по разрядам в 1626-1627 годах там окольничего не было и все дела направлялись только к двум дьякам: думному Федору Лихачеву да Михаиле Данилову (Двор. разр. III, 1500; I, 849, 956). Но в 1626 году и по разрядам в Посольском приказе сидят только дьяки, думный Максим Грамотин да приказный Максим Матюшкин, о боярине же не упоминается (Двор. разр. I, 814), чем вполне подтверждается свидетельство Котошихина.

*(154) Это не единственный случай ручной расправы думных дьяков с дворянами. Думный дьяк Сыдавной-Васильев в 1617 году бил по щекам Фед. Лев. Замятию за челобитье на князя Гагарина о местах и Мих. Ив. Лодыженского за отказ ехать в Тулу к Вердеревскому. Известия Двор, разрядов об этих случаях (I, 264 и 287) очень кратки, но трудно думать, чтобы это битье по щекам имело значение исполнения какого-либо приговора царя или думы. Это, надо полагать, случаи самовольной расправы сильного человека, на которого лучше было не жаловаться. Трудно сказать, чем могла кончиться жалоба на самовольную расправу дьяка; но дворянин, ослушавшийся царского указа по соображениям отеческой чести и не доказавший своей правоты, легко мог попасть на конюшню, если бы дело его подверглось рассмотрению формальным порядком.

*(155) В некоторых приказах Котошихин не указывает точной цифры дьяков, а говорит, что их было 2 или 3; общее число дьяков, таким образом, будет колебаться между 65 и 70. Итог приказам у Котошихина подведен в сумме 42-х; но в 4 приказах из этих 42-х дьяков не было. Это хозяйственные приказы, состоявшие в ведомстве Большого дворца; они управлялись низшими чинами, ключниками, а один - дворянином. Вот почему для показания распределения дьяков по приказам мы берем 38 приказов, в которых действительно были дьяки, а не 42.

*(156) Вот распределение дьяков по городам по книге 1676 года: в Белгороде - 5, Смоленске - 4, в Новгороде, Пскове, Казани и Астрахани - по 3, Тобольске - 2, в Свияжске, Симбирске, Терках, в Нижнем, в Ярославле, на Вологде, в Костроме, у Архангельского города, на Верховье, в Олонце, Севске, Путивле и Киеве - по одному (Список на 1684 год в Моск. арх. Мин. юстиции).

*(157) Двор. разр. III, 1080, 1210, 1365.

*(158) В 1641 году последовал указ, которым воспрещалось принимать в подьячие "поповых и дьяконовых детей, и гостинныя и суконныя сотен торговых, и черных сотен посадских всяких, и пашенных людей и их детей" (А. И. III. N 92. XXXI).

*(159) г. Лихачев в "Ответе суровому критику" приводит два случая происхождения дьяков из княжеских фамилий, относящиеся еще к XV веку (37). Это чрезвычайно ценное указание. Но общий состав дьяков этим нисколько не меняется. В среду дворовых людей бояр постоянно поступали дети боярские. Но от этой примеси дворовые люди не становились же благородными; так и дьяки от примеси князей. Боярские дети, поступавшие во дворню бояр и женившиеся на их рабынях, принадлежали к захудалым отпрыскам высшего сословия и только по крови были его членами; так и князья, поступавшие в дьяки. Это мелочь, хотя и знатного происхождения, а не большие люди. По выражению летописца, "они были родом велики да закоснели" (ответ 38).

*(160) Дворц. разр. I. 575. Случай думного дьяка Караулова с дворянином Баклановским записан слишком коротко и не дает оснований для каких-либо заключений (Двор. разр. III. 1565).

*(161) Ср.: Лавр. 882 и 964 г., воины Олега и Святослава, по всей вероятности, были охотники.

*(162) Даже частные люди соединяли около себя шайки охотников с целью войны, см. Воскр.: 1032 г. Новгород. I. 1219 г., Воскр. 1366 г.

*(163) Воскр. 1471 г. Это место объясняет слова воеводы Святополка, обращенные им к новгородцам, составлявшим войско Ярослава Владимировича: "что придосте с хромцем сим, о вы плотнице суще! а поставим вы хоромом рубити нашим" (Лавр. 1916 г.).

*(164) В Ипат. под 1185 г. читаем: "Римовичи же затворишася в городе а возлезше на забороле, и тако, Божием судом, летеста две городницы с людьми, тако к ратным, и на прочая гражаны найде страх. Да который же гражане выйдоша из града и бьяхуться, ходяще по римскому болоту, то те и избыша плена, а кто ся остал в городе, и те вси взяти быша". В Густ, под 1240 г. находим известие о защите Киева от татар - "гражанами". В Ипат. под 1259 г. о владимирцах на Волыни читаем: "взыдоша на не (на татар) гражане певцы..." Также гражданами защищается от татар - Тверь, Москва и Переяславль Рязанский, а Смоленск от Витовта (Новгород. IV. 1375 г. Воскр. 1382 г., 1404 г., 1460 г.). Ср. еще подобные же известия в Ипат. под 1249 и 1258 г. и в Воскр. под 1468 г.

*(165) Для примера см.: Лавр. 1015 г., 1036 г., Ник. 1059 г., Лавр. 1085 г., Ник. 1125 г., 1135 г., 1138 г., 1142 г., Ипат. 1151 г., 1152 г., 1154 г., 1167 г., 1171 г., 1174 г., Сузд. 1213 г., 1214 г., Лавр. 1223 г., Ипат. 1224 г., Воскр. 1282 г., Льв. 1285 г., Новгор. ГУ. 1372 г., Воскр. 1417 г., 1434 г., 1468 г.

*(166) Летописи сохранили несколько весьма ясных указаний на такое единство веча и войска. Дрючане, призывая к себе князя Рогволода, дают ему обещание "биться за него и с детьми" (Ипат. 1151 г.). Подобно этому о пронянах читаем: "Проняне же пояша к себе Изяслава Владимировича и затворишася с ним в граде. Князь же великий, пришед ста у града и посла к ним мужа своего омирить их. Они же не внушиша глагол его, надеющеся на градную твердость. Слышав же к. в. речь их буюю и повеле приступити к граду; они же бьяхутся крепко из града..." (Лавр. 1207 г.). Ярослав Всеволодич, приехав в назначенный ему отцем Переяславль, сзывает переяславцев на вече и спрашивает их, желают ли они иметь его своим князем и сложить за него свои головы? (Сузд. 1213 г.). Особенно любопытно известие Новгород. I, под 1209 г. Всеволод Юрьевич, отпуская с Коломны пришедших к нему на помощь новгородцев, дает им "волю всю, и уставы старых князь"; итак, владимирский князь обращается с новгородцами-воинами совершенно так, как бы они составляли Новгородское вече. Ср. еще подобные известия: Ипат. 1135 г., 1147 г. Новгород. I. 1169 г., Сузд. 1175 г., Воскр. 1371 г.

*(167) Случаи поголовного ополчения приведены во II т., где идет речь о пред. вед. веча.

*(168) В Псков, лет. сохранились некоторые указания на порядок распределения военной повинности. За основание при обложении военной повинностью брали имущественную обеспеченность человека; с известной ее меры, всякий раз особо определяемой, выставлялся один вооруженный человек. В Пек. I, под 1495 г. читаем: "и псковичи срубилися с 10 сох человек конный..." Такие воины назывались рублеными и отличались от охвочих людей, которые выступали по личному желанию и вооружались на собственный счет. Там же под 1463 г. читаем: "А иная сила псковская, не рублении люди, охвочей человек, в то же время ходиша за Избирско в слободу и воеваша немецкую власть..." На такое же распределение военной повинности по имуществу находим указание и в Воскр. лет. под 1469 г. В. к. Иван Васильевич посылает на Казань "всех москвич, коих пригоже, по их силе". В Новгородских летописях вместо "срубиться" встречаем выражение "крутитися на-войну" (Новгород. IV. 1137 г.).

*(169) Лавр. 1093 г., Ипат. 1149 и 1231 г. При описании поражения Мстислава Изяславича читаем: "и много изоимаша дружины около его: ...дворьскаго... тиуна и ины многи" (Ипат. 1171 г.). В числе этого рода служилых людей встречаем мечников, специальное название воинов по оружию (Ипат. 1146 г., 1175 г.). Гридей встречаем в Киеве, Новгороде и Владимире Сев. См.: Лавр. 996 и 1014 г. и Сузд. 1177 г. Они жили во дворе князя, в помещении, которое называлось гридницей.

*(170) Новгород. 1. 1245 г.: "а князь (Александр Новгородский) погонися по них (за Литвой) с своим двором и би я под Зижьчем и не спусти их ни мужа..." Воскр. 1310 г.: "князь же Святослав (Брянский) двором своим токмо много бився..." О псковском князе Александре Черторижском читаем: "а двора его, кованой рати, боевых людей - 300 человек..." (Псков. I. 1460 г. См. еще Новгород. I. 1220 г., Воскр. 1443 г., 1445 г., 1452 г., 1455 г., 1469 г., 1478 г.).

*(171) В Лавр, под 1093 г. читаем: "мнози бо надоша от полка его (Владимира Мономаха) и боляре его ту надоша"; в Ипат. под 1277 г.: "Мстислав и Юрий посласта лутьшеи свое бояре и слуги воевать с Тюимою..."; там же под 1280 г.: "убиша бо Ляхове от полку его (Льва Даниловича) многи бояре и слуги добрые" (Р. С. Ч. I. N 33, 35, 37).

*(172) Древнейшее свидетельство в пользу этого относится к X веку; в Лавр. лет. под 945 г. читаем: "отроци Свенельжи (воеводы Игоря) изоделитя суть оружием и порты". Там же под 1095 г.: "и начата думати дружина Ратиборя (мужа Владимира Мономаха) со князем Владимиром". Там же под 1127 г. встречаем "своих отроков" у тысяцких князей Андрея и Вячеслава Владимировичей, которые сопровождают их во время войны и посылаются ими ночью для ограбления побежденного города. Особенно любопытно место Ипат. лет. под 1211 г.: "бе бо вой Даниловых больши и креплейши, бяху бояре велиции отца его вси у него". В том же смысле надо понимать и место той же лет. под 1231 г.: "Мирославу (галицкому боярину) пришедшему к нему (к князю Даниилу) на помощь с малым отрок..."

*(173) Лавр. 1015 г. В Ипат. под 1147 г. читаем: "Изяслав же созвабояры своя и всю дружину свою, кияне" (т.е. киевское вече), а далее: "Изяслав же с братом своим Ростиславом... поидоста Киеву, рекше своей дружине, кияном и смоляном..." Там же под 1150 г.: "дружина" Изяслава дает такой совет своему князю: "княже! поеди Киеву своей дружине", в первом случае дружина означает только тех, кто сопровождал Изяслава в походе; во втором - всех киевлян. В Лавр, под 1096 г. читаем: "к Мстиславу же собрашася дружина в тот день и в другой, новгородцы, и ростовцы, и белозерцы".

*(174) Лавр.; там же под 1024 г. читаем: "Мстислав же с вечера исполчив дружину, и постави север в чело противу Варягом, а сам ста с дружиною своего по крылома". В первом случае дружина означает северян, во втором - только служилых людей князя.

*(175) Лавр.; в Ипат. под 1147 г. читаем: "Мстислав же совокупився с дружиною и с переяславци..." и там же под 1151 г.: "дружина же Вячеславля и Изяславля, и Ростиславля и всих князей утягивахут от того, и Кияне, наипаче же Чернии Клобуци..."

*(176) Такое же словоупотребление находим и под 1169 г. Ипат.: "И рекоша ему дружина его: о собе еси княже, замыслил; а не едем по тобе, мы того не ведали. Володимер же рече, възрев на децскы: а се будут мои бояре". Из ответа князя видно, что дружина, отказавшаяся следовать за ним, состояла из бояр. Подобно этому нижегородский князь, Константин Борисович, обращаясь к боярам своим, говорит: "Господие моя и братия и милая дружина" (Никон. 1391 г.).

*(177) Кроме того, слово "дружина" употребляется и еще в некоторых других смыслах; напр., для обозначения товарищей вообще и соратников в особенности, в Ипат. под 1180 г. читаем: "крило же их (воинов) в мале отлуцивше от дружине своее", (т.е. от центра); для обозначения особого отряда воинов, составленного с какой-либо специальной целью; там же под 1151 г. читаем: "повеле нарядити дружину из полков, а полков не рушити"; в Лавр, под 1067 г. киевляне называют своею дружиною князя Всеслава: "пойдем, - говорят они, - высадим дружину свою из погреба".

*(178) Что же касается до разных разрядов служилых людей, то не всегда бывает легко определить, который именно из них разумел летописец в том или в другом случае. Если говорится о "думе" князя с дружиной, можно предполагать, что дело идет о высшем разряде служилых людей, ибо они составляли обыкновенных советников князя; то же самое, когда говорится о передней или о старшей дружине. Наоборот, эпитеты - "уная", "молодшая" - указывают на отроков и детских.

*(179) В Ипат. лет. под 1150 г. встречаем чрезвычайно ясное различие народно го полка от княжеского: "а мы поедем в свой Киев, - говорит Изяслав Мстиславич, - а в сильный полк киевский аже въедем в не, то аз веде, ти ся за мя бьют". Там же под 1160 г. читаем: "бяше бо Володимер притягл с полком своим и с киевским полком"; под 1148 г.: "Изяслав воя полк у стрыя своего Вячеслава и володимерский полк приведе"; под 1153 г.: "И пойде Изяслав на Галич и Вячеславль полк воя с собой, Изяслав Давыдович пусти с ним свой полк, и сын его Мстислав приде с переяславским полком"; под 1180 г.: "Святослав же сняся на пути с сыном Володимером и со всим полком новогородским, бе бо сын его Володимер княжа в Новгороде великом". Ср. еще Ипат. 1149 г., 1150 г., 1152 г., 1162 г., 1180 г., 1185 г. Что полки князя состояли из его служилых людей, видно из следующего места Ипат. лет. под 1291 г.: "Лев (Галицкий) приеха к своим полком, и рады быша ему бояре его и слуги его"; народ галицкий не входил в состав этих полков, иначе и о нем было бы упомянуто. Ср. еще там же 1280 г. Но нельзя утверждать, чтобы именем князя не называлось иногда и все его войско, из кого бы ни состояло. - "Исполнить дружину" или "нарядити полк" значило построить войско к бою (Лавр. 1096 г.). С этой целью все воины составляли или один полк, или несколько. Так, в Новгороде в 1220 г. приверженцы посадника Твердислава становятся у Бориса и Глеба "полком, урядивше на 5 полков" (Новгород. I). Если воинов распускали из строя для отдыха, говорили: "людье... без ряду" (Ипат. 1277 г.). Пойти на неприятеля "полком" значило двинуться на него в боевом порядке (Лавр. 1096 г.). "Дать полк" - значит дать битву. Ипат. 1195 г.

*(180) Лавр. 1089 г. Но тысяча не была действительной арифметической тысячью. В Киеве была одна тысяча и один тысяцкий, точно так же в Перемышле, Смоленске, Новгороде и пр. Тысячи совпадали с городовыми полками.

*(181) Воскр. 1469 г.: "послал к. в. на казанские места рать в судех, воевода К.А. Беззубцев, а с ним многие дети боярские, двор свой, также и от всей земли своей дети боярские; а с Москвы послал сурожан" и т.д.

*(182) Черниговский епископ, призывая Святослава Всеволодовича на черниговский стол, приказывает сказать ему: "стрый ти умерл, а дружина (умершего князя) ти по городом далече" (Ипат. 1164 г.). Сюда же надо отнести и древнейшее известие о гридях, состоявших в Новгороде на жалованье.

*(183) Лавр. 1089 и 1231 г. Кроме того, иногда одно наименование употребляется вместо другого. Так, "воевода" Густинской летописи в Воскресенской назван "тысяцким", см. 1240 г.

*(184) Любопытное указание на это находим в Ипат. лет. под 1146 г. Игорь Ольгович, получив киевский стол по смерти брата своего Всеволода, призывает к себе Глеба, киевского тысяцкого, и говорит ему: "держи ты тысячу, как еси у брата моего держал". Известно, что в том же году киевляне отступили от Игоря и признали Изяслава Мстиславича; вместе с тем они испрашивают у него и нового для себя тысяцкого. Впрочем, одна перемена князя, сама по себе, еще не условливала смены тысяцкого (см. Лавр. 1252 г.).

*(185) См.: Ник. 1138 г.; Ипат. 1147 г., 1164 г., 1187 г., 1213 г.; Новгород. I. 1215 и 1219 г.: Лавр. 1252 г.: Воскр. 1374 г. Новгородские договоры с князьями пишутся и от имени тысяцкого; в договоре Семена Ивановича с братьями встречаем подпись тысяцкого, как свидетеля.

*(186) В Новгороде и в учреждении тысяцкого встречаем те же отступления от общих порядков, какие были в учреждении посадника. С начала XIII в. Тысяцкие назначаются не князем, а вечем (Новгород. I. 1219). Кроме того, у новгородских тысяцких был свой суд (Новгород. IV. 1384 г.).

*(187) Чрезвычайно любопытное указание на это сохранилось в Ипат. лет. под 1147 г. В этом году киевский князь Изяслав Мстиславич предпринял в союзе с некоторыми из Ольговичей войну против Юрия Владимирского. Киевское вече не хотело поднять руки на Владимирове племя и отказалось принять участие в войне. Согласно с этим, киевский тысяцкий Лазарь не последовал за князем, выступившим к Суздалю с одними охотниками да служилыми людьми. Узнав об измене черниговских князей, Изяслав посылает в Киев посольство "к брату своему Владимиру, того бо бяшет оставил Изяслав в Киеве, и к митрополиту Климови, и к Лазореви, тысяцкому..."

*(188) Но и по уничтожении звания тысяцкого городовые полки не слились сейчас совершенно с княжескими. Они продолжали выходить в поход под начальством особо назначаемого для них воеводы. Эта особенность выразилась в княжеских договорах в условии: "А московская рать, кто ходил с воеводами, те и нонеча с воеводами, а нам их не принимати" (Р. С. г. г. и Д. ч. I. N 33).

*(189) Так, напр., Ярослав назначает особого воеводу для войны с греками Воскр. 1043 г.; подобно этому Даниил Романович поручает своему дворскому предводительство войсками в походе на Перемышль (Ипат. 1241 г.); в Галиче воеводам раздаются города, чего не могло бы быть, если бы со званием воеводы соединилась постоянная должность (Ипат. 1235 г.).

*(190) Позднейшая история Пскова и по отношению к этому вопросу представляет особенность. Мы встречаемся здесь со случаями назначения ратных воевод вечем (см.: Псков. I под 1463 г.).

*(191) При описании Новгородского похода 1471 г. читаем: "такоже и князя великаго воеводы творяху, кийждо на свое место послан" (Воскр.). В источниках встречаем "великих" и "больших" воевод (Воскр. 1380 и 1450 г.); но это не от власти над другими, а от числа поручаемого их ведению войска.

*(192) В Ипат. под 1180 годом читаем: "Лепшии муки остались бяху: Лазарь, воевода, с полком Рюрика и Борис Захарьич с полком своего княжича Володимера" и пр. Ср. еще Ипат. 1241 и 1281 г.; Воскр. 1378 и 1445 г.

*(193) Примеры непослушания князю и самовольных распоряжений воинов во время самого хода военных действий встречаются как в древнее время, так и позднее. В Лавр. лет. под 1096 г. читаем: "Володимер же хоте нарядити полк, они же (т.е. воины) не послушаша, но удариша в коне к противным". В 1127 г. жители города Изяславля сдалися Вячеславу под условием, что он "не даст их на щит". Несмотря на это, Воротислав, тысяцкий князя Андрея, и Иванко, тысяцкий Вячеслава, ночью послали своих отроков грабить город. Остальные воины, узнав об этом на рассвете, бросились на Изяславль и взяли его на щит "едва Мстиславны товар ублюдоша", (дочери Мстислава Киевского и жены Брячислава, оставленной мужем в Изяславле) (Ипат. 1127 г.). Ср. еще приведенное уже место об обороне Днепровского брода (Ипат. 1151 г.). В Воскр. лет. под 1433 г. при описании битвы в. к. Василия Васильевича с Юрием Дмитриевичем читаем: "С князем Юрьем множество бе вой, а у великаго князя добре мало, но единако сразишася с ними; а от москвич не бысть ни коея помощи, мнози убо от них пиани бяху, а инии с собою мед везяху, что пити еще".

*(194) В Ипат. под 1185 г. при описании нападения половцев на Переяславль, читаем: "Володимер же Глебович бяше князь в Переяславле, бяше же дерз и крепок к рати, выеха из города и потче к ним, и по нем мало дерзнув дружине, и бися с ним крепко. И обступивши мнозии и Половце, тогда прочий, видевше князя своего крепко бьющеся, выринушася из города, а тако отъяша князя своего, язвена суща тремя копьи". Константин Всеволодич перед Липецкой битвой на совет союзников своих, - обойти неприятельскую рать и направиться прямо к Владимиру, отвечал: "Люди мои к боеви недръзи, и если пойдем к Владимиру, они разойдутся по городам" (Воскр. 1216 г.).

*(195) Проистекающее отсюда отсутствие единства команды было главной причиной поражения русских князей на Калке, см.: Ипат. под 1224 г. Во время совокупного похода на Литву южных князей Мстислава, Юрия и Володимера двое первых, "утаившеся Володимера", послали войска свои в отдельную экспедицию. Ср. еще Сузд. 1186 г.

*(196) В Ипат. под 1187 г., при описании похода русских князей на половцев, читаем: "Володимер же Глебович приеха к ним (к Святославу, Рюрику и друг, князьям, собравшимся в поход) из Переяславля с дружиною своею и испросися у Святослава и у Рюрика ездити напереди с Черным Клобуком. Святослав же (киевскому князю) не любяшет пустити Володимера наперед перед сыны своими, но Рюрик и инии вси улюбиша, за не бе муж бодр и дерзок и крепок на рати, всегда бо тосняся на добра дела".

*(197) Относительно наступательных военных действий, начало это выражалось в следующей формуле: "которые бояре твои живут в наших уделах и в великом княженьи, а те бояре с тобою (выступают в поход); а коли ми послати своих воевод из которых городов, и твои бояре поедут с твоим воеводою, а твой воевода с моим воеводою вместе; а кто живет наших бояр в твоей отчине и в уделе, а тем по тому же" (Р. С. г. г. и Д. ч. 1. N 35); Ср. еще там же N 37, 43, 46, 47, 49, 53, 61, 64, 91, 92, 95, 108, 128, 133, 160). Наоборот, для войны оборонительной существовало другое начало, выражавшееся в следующей формуле: "а городная осада, где кто живет, тому туто сести", т.е. во время осады города для его защиты должны явиться все живущие вблизи города, хотя бы они служили и не тому князю, которому принадлежит город; из этого исключались только бояре введенные и путные, которые, как имеющие особое назначение, не обязывались являться на защиту своего города (Р. С г. г. и Д. ч. 1. N 35, 45, 64 и др.). Там же в N 33 это начало принято и для войны наступательной.

*(198) О подчинении воевод князей-союзников одного другому также нет указаний. Выражение договора Дмитрия Юрьевича с Василием Васильевичем: "а моим воеводам идти под твоим воеводою" надо считать опиской, ибо оно не повторено во втором экземпляре того же договора и не вошло ни в один из последующих договоров между теми же князьями (Р. С. г. г. и Д. ч. 1. N 54, 55, 56, 57, 58, 59).

*(199) Условия первого рода выражались в следующей формуле: "А где, господине князь великий, самому тебе всести на конь противу своего недруга и мне пойдти с тобою без ослушания; а где пошлешь на свою службу своих воевод, и мне послати с твоими воеводами своего воеводу с своими людьми" (Р. С. г. г. и Д. ч. 1. N 28, 45, 48, 62, 65 и пр.). Для второго рода условий служила формула: "А где ми будет самому великому князю всести на конь, и тобе со мною пойдти; а где ми тобя послати, и тобе пойти без ослушания; а где пошлю своих воевод и тобе послати с моими воеводами своего воеводу с своими людьми" (там же. N 23, 46, 47, 52, 84, 92, 97, 99, 113 и пр., ср. еще там же N 43, 115, 119). Эти условия, определяя исключительно порядок выступления в поход союзных войск, соединяются с самым разнообразным содержанием договоров (ср. там же. N 80 и 84).