11.2. Юридическая действительность (legal validity) и мораль

Здесь мы вынуждены иметь дело с тем представлением (image) о естественном праве, которого придерживаются такие юристы, как Кельзен, Харт и Рэз. Это представление надо воспроизвести в их собственных словах, поскольку они сами редко указывали, не говоря уже о том, чтобы цитировать, того или иного конкретного теоретика в качестве сторонника точки зрения, которую они характеризовали как точку зрения доктрины естественного права. Джозеф Рэз удобно резюмирует кельзеновскую версию этого представления и принимает ее в следующем виде:

«Кельзен верно указывает, что согласно теориям естественного права не существует специального понятия юридической действительности. Единственное понятие действительности, которое в них есть, — это неоспоримость с точки зрения естест - венного права, т.е. моральная действительность. Сторонники естественного права могут оценивать тот или иной закон только как морально действительный, т.е. справедливый, либо как морально недействительный, т.е. неправильный. Они не могут сказать о законе, что он юридически действителен, но морально неправилен. Если закон неверен или несправедлив, он также недействителен в том единственном смысле действительности, который они признают»5.

В дальнейшем Рэз в собственных терминах определяет «при - верженцев теории естественного права» как «тех философов, которые считают критерием адекватности для теорий права то, что они демонстрируют... в качестве непреложной истины следующее: каждый закон обладает моральной ценностью»6.

Со своей стороны, я не знаю ни одного философа, который соответствует или соответствовал такому описанию или который стремился бы отстаивать подобного рода теоретическое или метатеоретическое допущение.

Raz. «Kelsen's Theory of the Basic Norm» (1974) 19 Am. J. Juris, 94 at p. 100. 6

Practical Reason, p. 162. Эта формулировка соотносится с характеристикой противоположного понятия — «юридического позитивизма», — данной Хартом с целью описания «спора между естественным правом и юридическим позитивизмом»: Concept of Law, p. 181*. См. также: Practical Reason, p. 155, 162; все эти формулировки, по-видимому, были предназначены Рэзом для применения в равной мере к теориям естественного права, придерживающимся как «определяющего» («definitional»), так и «производного» («derivative») подходов. (Поскольку «определяющий» подход никем не используется, здесь нет необходимости выяснять значимость предполагаемого различия между «определяющим» и «производным» подходами.)

этого представления. Здесь достаточно сказать, что в основе неправильного понимания, по-видимому, лежит неспособность современных критиков истолковать тексты теоретиков естественного права в соответствии с теми принципами определения, которые эти теоретики по большей части последовательно и осознанно использовали. Я уже дал набросок этих принципов в разделе 1.3 под рубрикой «центральные случаи и фокусные значения».

Только что рассмотренное нами понятие о теории естественного права тесно связано у Кельзена с другим понятием. По словам Кельзена, «важнейший элемент исторически существующей доктрины естественного права... в течение двух последних тысячелетий» состоит в том, что она пытается «положить в основу позитивного права представительство (delegation) естественного права»7. Пока все в порядке (хотя эту формулировку трудно назвать классической). Но Кель- зен считает такую попытку «логически невозможной» на том основании, что подобное представительство повлекло бы за собой приписывание юридической действительности нормам не по причине их справедливости, а по причине их порождения представителем; а это, говорит он, в свою очередь, привело бы к тому, что представитель мог бы отменить и «заместить» естественное право, «принимая во внимание тот факт, что позитивное право в...

General Theory, p. 412.

Ibid., p. 412—413. См. также p. 411: «Любая попытка установить взаимосвязь между двумя системами норм в категориях одновременно действительных предписаний ведет в конечном счете к их соединению в категориях подчиненного и подчиняющего, т.е. [поп sequitur*] к признанию позитивного права в качестве естественного или естественного в качестве позитивного».

связи с естественным правом (т.е. происходит от последнего), и эта связь остается в силе, по общему правилу, тогда и только тогда, (І) когда закон возникает юридически действительным путем (в особом, узком, чисто правовом смысле «юридической действительности») и (ii) когда закон не является по существу несправедливым ни в своем содержании, ни в релевантных обстоятельствах его установления9. Обсуждение этих вопросов у Аквината недостаточно конкретно по сравнению с современной юридической полемикой: см. ниже, XII.4. Но оно благополучно избегает внутреннего противоречия и/или пробела, в котором его упрекает Кельзен. Представительствовать не означает представительствовать безусловно.

Ввиду вышесказанного нет ничего удивительного в том, что мы находим у Кельзена изложение другого неадекватного, хотя и довольно распространенного, понятия о юридической теории естественного права:

«Учители естественного права отстаивают точку зрения, в интерпретации, остававшейся стереотипной от отцов Церкви • до Канта, что действительность позитивного права полностью производна от естественного права; что она, в сущности, есть только эманация естественного права; что создание статутов или принятие решений — не свободное творчество, а просто воспроизведение истинного закона, который уже каким-то образом существует...»10

Позитивное право, говорит Кельзен, рассматривается, таким образом, просто как «копия» естественного права.

См.: S.T. I - II, q. 96, а. 4с; томистский эквивалент кельзеновского основного смысла юридической действительности — понятие акта предполагаемого создания закона infra potestatem commissam*. См. ниже, Х.7 и XII.2. 10 General Theory, p. 416.

а следовательно, и ранней современной мысли. Да, Аквинат утверждает, что действительность позитивного права проистекает из естественного права; но практически тут же он демонстрирует, почему оно не является только эманацией или копией естественного права и почему законодатель обладает всей полнотой творческой свободы, подобно архитектору (эта аналогия принадлежит Аквинату)11. Аквинат считает, что позитивное право необходимо по двум причинам. Одна из них состоит в том, что естественное право, которое «уже каким-то образом существует», не обеспечивает само по себе все решения или даже большинство решений проблем координации в общественной жизни. С любой разумной точки зрения, подробное исследование Фомой Аквинским данных вопросов (основанное на подсказках Аристотеля)12 должно рассматриваться как одна из наиболее успешных частей его не всегда успешной работы в области естественного права. Мои собственные рассуждения на тему связей между естественным правом и содержанием позитивного права помещены в целом в разделе X. 7.

Наконец, мы можем отметить, что второе из двух оправданий для формирования системы позитивного права в дополнение к «естественным» требованиям морали, согласно Аквинату (который придает этому оправданию, возможно, чересчур большое значение), — необходимость принуждения: чтобы заставить эгоистичных людей вести себя разумно13.

См.: S.T. I-II, q. 95, а. 2 (q. 91, а. 3 и q. 95, а. 1 должны быть прочитаны в свете этого очень ясного раздела «Суммы» и в свете q. 99, a. 3ad2,q.99,a.5c, q. 100, а. 11с). Аналогия разбирается ниже: Х.7. 12

См.: Ник. эт. V, 7, 1134 b 20 — 24 (воспроизведено ниже, в примечаниях к X. 7); Аквинат .In Eth. V, lect. 12, no. 1023; ср.: Аристотель. Риторика I, 13, 1373b*. 13

S.T. I-II, q. 90, а. 3 ad 2; q. 95, а. 1 с и ad 1; q. 96, a. 5 с; см. также: Платон. Гос., 519 е; Аристотель. Ник. эт. X, 9, 1180 а 22. 14

General Theory, p. 411.

естественного права — это попытка объективно отразить требования и идеалы практической разумности, а не идеализма: см. ниже, X. 1.