НЕПРАВОСУДИЕ (LEGAL INJUSTICE)

Итак, концепции права и справедливости во многом совпадают. В связи с близким сходством формальных атрибутов этих двух понятий возникает вопрос, в каком случае можно обвинить само право в несправедливости.

Представляется, что упреки в несправедливости права могут возникнуть в трех четко выраженных типах случаев, которые следует всегда различать между собой. Во-первых, право в общественном сознании, как было показано выше, часто отождествляется с идеей справедливости. Именно по этой причине суды в Англии нередко называют «судами справедливости» (Courts of Justice), полагая, что они являются синонимом «судов (общего) права» (Courts of Law), хотя последние в своей практике могут далеко уходить от идеалов, провозглашаемых первыми. В таких случаях неправосудие может иметь место, когда дело ре шается вопреки духу закона. А вот отвечают ли предписания закона тому, что принято считать «реальной справедливостью», это уже совсем другой вопрос. Например, закон может допускать нанесение одним лицом ощутимого ущерба или телесных повреждений другому без предоставления потерпевшему возможности обжаловать действия первого. Решение, вынесенное в соответствии с этим законом, будет справедливым с юридической точки зрения, хотя и может рассматриваться (даже самим судом), как совершенно несправедливое с моральной стороны. С другой стороны, если бы суд, вопреки требованию закона, все же вынес решение в пользу потерпевшего, это можно было бы считать вполне удовлетворительным с моральной точки зрения, но такое решение означало бы неправосудие. Приведенные примеры, дают, естественно, основание предполагать, что в данном случае закон совершенно ясен, но применяется неправильно. На практике, однако, многие правовые системы столь сложны и полны неопределенностей относительно должного толкования законов применительно к различным ситуациям, что зачастую решения низшего суда корректируются на основании апелляции судом более высокой инстанции.

В случае, когда выясняется, что нижестоящий суд просто ошибочно истолковал закон, термин «неправосудие» не совсем корректен и вряд ли будет употреблен. Справедливость тесно ассоциируется с моралью, что требует осудить как несправедливость умышленное «искажение» закона скорее, чем заклеймить в качестве таковой непреднамеренное (bona fide) неправильное толкование закона судом, стремящимся должным образом исполнять свои обязанности. Существует еще одна проблема, которая может возникнуть в связи с критикой юридической общественностью некорректного с правовой точки зрения обоснования вышестоящим судом своего решения. И более того. Для подобных случаев некоторые правовые системы даже предусматривают возможность отмены высшими судебными инстанциями собственных предыдущих решений, как юридически ошибочных. Вторая форма неправосудия имеет место, когда закон не применяется должным образом в духе той самой непредвзятости, которая требуется для его соблюдения. Если, например, суд истолковал факты в пользу некоего влиятельного лица, являющегося одной из тяжущихся сторон, не потому что искренне убежден в их подлинности, а из стремления показать свое рас положение по отношению к столь важной персоне, или из-за опасения возможных негативных последствий неблагоприятного для неё решения, или по причине получения взятки, или из расчета на будущую выгоду, то можно сказать, что в таком случае свершилось неправосудие. Такое неправосудие будет несправедливым как с точки зрения абстрактной справедливости, так и с точки зрения права, поскольку, каковым бы ни было существо дела, и независимо от того, отвечают или нет применяемые законы требованиям подлинной справедливости, отсутствие объективности все равно является серьезнейшим нарушением концепции формальной справедливости. Эту мысль можно развить дальше, представив, что суд проявляет такую же необъективность и пристрастность, но уже по отношению к весьма скромному участнику спора, поскольку чувствует, что тот заслуживает симпатии. Например, случай, не так уж редко встречающийся в современных условиях, когда человек скромного достатка, получив серьезные физические увечья в дорожно-транспортном происшествии (ДТП) или на рабочем месте, обращается в суд с просьбой о возмещении ущерба.

Ответчиком в таком деле будет либо страховая компания, либо фирма, где работает пострадавший. Судья или присяжные, которые вынесут решение в пользу истца, руководствуясь не объективной оценкой имевшего места ущерба, а искренним сочувствием к материально нуждающемуся человеку, а также исходя из уверенности, что возмещение ущерба ни в коем случае не будет обременительным для ответчика, несомненно виновны в «вершении» несправедливости как с моральной, так и с правовой точек зрения, несмотря на благие мотивы подобного решения. Третий вид неправосудия имеет место, когда закон, применяемый вполне объективно и должным образом в соответствии со своим духом и буквой, сам по себе несправедлив с точки зрения существующей системы ценностей, служащих для определения реальной справедливости правовой нормы. Философ Томас Гоббс проповедовал достаточно спорный тезис, что единственным мерилом справедливости является сам закон, так что какую бы норму он ни предписал, она ipso facto будет справедливой. (5) Этот аргумент представляется совершенно несостоятельным, поскольку не существует никаких видимых причин, в силу которых невозможно было бы оценить реальную справедливость правовой нормы, руководствуясь определенными внеш ними критериями, хотя это никоим образом не означает, как уже было сказано, что эти критерии обязательно должны обладать абсолютной, универсальной и неизменной ценностью. С точки зрения Гоббса, все законы справедливы по определению. Но это абсолютно произвольный подход, основывающийся исключительно на юридической терминологии и потому совершенно справедливо отвергнутый большинством философов и правоведов, равно как и всеми, наделенными здравым смыслом. Известный английский судья, член Верховного суда, сэр Эдвард Коук однажды действительно попытался уравнять право с моралью и естественным правом, когда определил общее право как «торжество разума». (6) Это, однако, было всего лишь красивой фразой, особенно, если учесть варварское состояние общего права в XVII веке.

И в этом смысле несправедливый закон — вполне мыслимая категория, если только понимать его всего лишь как закон, который хотя и является действительным сам по себе с юридико-технической точки зрения, но противоречит принятой в данном обществе шкале ценностей. Более того, этот тезис совершенно уместно распространить не только на отдельные законы, посягающие на общечеловеческие ценности, но и на правовую систему в целом, которую можно осудить, например, за явную защиту интересов исключительно одной группы граждан, независимо от того, представляет ли данная группа большинство или меньшинство населения. Является ли еще одной причиной различия между правом и справедливостью то, что в то время как вполне допустимо говорить о несправедливом законе, совершенно абсурдно ссылаться на «несправедливую справедливость»? На первый взгляд это кажется полной бессмыслицей, термином, противоречащим всякой логике, да он почти никогда и не употребляется, разве что в ироническом смысле. Но здесь снова, однако, надо противопоставить формальному аспекту справедливости ее истинное значение. Если усматривать в справедливости воплощение чисто формального принципа равенства, как это было сделано выше, то она не может быть несправедливой по определению. Действительно, справедливость, понимаемая в столь узком смысле, представляет собой принцип формальной логики, и при правильном применении, с этой точки зрения, не может противоречить себе самой. С другой стороны, право справедливости, что также было уже рассмотрено выше, действует не как выражение формально-логического принципа, но применительно к условиям каждого конкретного случая, — можно даже сказать «спонтанно». По этой причине в Англии на ранней стадии возникновения права справедливости его критиковали за то, что оно меняется в зависимости от того, «с какой ноги встал Лорд-канцлер». В отсутствие формальных требований право справедливости сходно с благотворительностью, которая непредсказуема и безоглядна и лишь стремится облегчить страдания, не обращая внимание ни на какую регламентацию.

Право справедливости в таком понимании является скорее антитезой формальной справедливости, или, по крайней мере, дополнением к ней, чем составной частью концепции справедливости. Однако в более широком смысле можно рассматривать само право справедливости как разновидность справедливости, и тогда появляются вполне разумные основания считать формальную справедливость несправедливой, если она всего лишь следует жесткой логике своих собственных требований, но не сопрягает свои выводы с духом права справедливости, применяемого к каждому конкретному случаю. Отсюда можно сделать вывод, что решение какой-либо ассоциации (или клуба) об исключении одного из своих членов за неподобающее поведение вполне справедливо с точки зрения правил её внутреннего регламента, предписывающих такие жесткие меры. И все же оно может быть «несправедливым», так как не были учтены особые обстоятельства, которые могли бы смягчить наказание. Таким образом, становится ясно, что подобный случай аналогичен применению скорее буквы, чем духу права справедливости, или случаю, когда правосудие не смягчается милосердием. Помимо приведенных выше случаев, о формальной справедливости, как и о самом праве, нельзя сказать, что ее соблюдение всегда в конечном итоге ведет к реальной или конкретной справедливости. Здесь наблюдается полная аналогия между абстрактной справедливостью и правом. Отец, к примеру, может принять решение о лишении наследства любого из своих детей, который женится или выйдет замуж за католика. (7) Исполнение этого решения без всяких исключений и поблажек будет соответствовать формальной справедливости, но ничего не скажет о нем с точки зрения истинной справедливости. Точно так же закон какого-либо государства, отстраняющий от участия в вы борах лиц, принадлежащих к определенной расе или религии, может совершенно справедливо применяться к тем, кто подпадает под его действие, но подлинная справедливость подобного закона останется под большим сомнением. Итак, очевидно, здесь снова встает проблема фундаментального различия, о котором упоминалось выше при рассмотрении проблемы несправедливого закона, а именно: что его применение буквально и по содержанию вполне справедливо, но тем не менее он может представлять собой воплощение вопиющей несправедливости. А когда речь идет о несправедливости именно в таком смысле, то обычно ссылаются на систему ценностей, принимаемую в силу тех или иных причин за основу критериев, благодаря которым в рамках этой системы становится возможным судить о нормах поведения человека в обществе в категориях добра и зла, справедливости или несправедливости, независимо от их правового или неправового характера. И действительно, в этом широком контексте того, что принято называть «реальной (истинной) справедливостью», практически невозможно выявить каких-либо существенных различий между «правильным» и «справедливым», хотя «правильность» является гораздо более широкой категорией, чем «справедливость», даже и в этом смысле.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме НЕПРАВОСУДИЕ (LEGAL INJUSTICE):