Право и мораль в правовой теории О. Холмса

Прежде чем рассматривать точку зрения О. Холмса на соотношение права и морали, рассмотрим его отношение к естественному праву и тем идеалам, которые оно утверждает. Его исследование данного вопроса носит критический характер.

Холмс подходил к вопросу об естественном праве больше с практической, даже прагматической точки зрения.

Попытки правоведов найти «критерий универсальной юридической силы», т. е. сформулировать естественное право, американский ученый сравнивал с попытками философов доказать, что абсолютная истина существует. Эти попытки заранее обречены на неудачу. Та или иная идея, которую мы представляем себе как истину, — есть ни что иное, как система представлений, которые принимаются за истинные большинством. Если чьи-то взгляды поддерживаются многими, они автоматически приобретают объективность. Холмс вспоминал, как в молодости он говорил, что «истина — большинство голосов того народа, который способен победить все остальные»^[CXLVII].

Здесь необходимо упомянуть, как Холмс отзывался об идеалистах. Утверждения идеалистов-неокантианцев о том, что сознание создает окружающий нас мир, вызывало его протест. «Если бы мир существовал в моем сне, — подчеркивал Холмс, — я был бы богом в единственной вселенной, которую я знаю. И хотя я не могу доказать, что я не сплю, я верю, что мои соседи существуют в том же смысле, что и я, а если я это признаю, легко также признать, что я нахожусь во вселенной, а не она во мне»^[CXLVIII].

Человек, который считает, что конкретное его представление является истиной, верит в то, что это истина. Но на самом деле это «система его личных ограничений», абсолютной же истины не существует.

В один ряд с абсолютной истиной Холмс ставит абсолютные идеалы поведения, которые составляют естественное право. По нему, правоведы и практикующие юристы, которые верят в естественное право, находятся в том состоянии наивности, когда стремишься признать и провозгласить все то, что знакомо и принимается большинством людей.

Но также как меняются взгляды людей, условия их жизни, будут меняться их представления об абсолютных идеалах поведения, и соответственно содержание естественного права.

По мнению Холмса, его мысли подтверждаются практикой и потому их трудно оспорить. В качестве примера, автор приводил, наиболее яркое из естественных прав человека — право на жизнь. Оно действительно неоспоримо, но в случае необходимости это право приносится в жертву либо в связи с войной, либо в связи с интересами общества. Так, когда стране нужны новобранцы, их отправляют на войну умирать за дело, в которое они, возможно, и не верят.

Таким образом, Холмс утверждал, что вовсе нет никакой необходимости заниматься формулированием неких абсолютных идеалов поведения, которые часто нечетки и нс имеют конкретного механизма их реализации. Гораздо важнее для возрождения общества, для его

развития и благополучного существования «взять жизнь в свои руки», попытаться сформировать право, которое будет наиболее эффективно регулировать общественные отношения в соответствии с потребностями и желаниями общества в определенный период времени.

Изучение идеалов и их роли в обществе и государстве с неизбежностью заставляет задуматься о проблемах взаимодействия права и морали. О. Холмс считал, что для рационального изучения права и понимания его роли в жизни общества необходимо разграничить право и мораль. Холмс называл две основные группы причин, которые заставляют исследовать соотношение этих двух понятий.

Практическое значение разграничения права и морали состоит в том, что каждый человек старается, насколько это возможно, избежать столкновения с обществом, при этом его не всегда волнуют моральные нормы, действующие в этом обществе, но он всегда задумывается о правовых последствиях, к которым может привести его поведение.

Не менее важно, на взгляд Холмса теоретическое значение разграничения права и морали. Оно связывается автором с тем, что возникает определенная путаница между правом и моралью, так как право заимствует некоторые понятия из морали либо используется некоторые понятия в моральном смысле.

Сферой права являются права, обязанности, преступные намерения, правонарушения и тому подобное, при этом, как отмечал Холмс о правах можно говорить в юридическом смысле, т. е. о правах, закрепленных в нормах права, и в моральном смысле, когда мы имеем в виду определение границ вмешательства в личную свободу исходя из моральных принципов, потребностей совести. По-разному понимается обязанность в моральном смысле и в правовом, когда оно становится более четким и определяется конкретными нормами права. Ясно, что за невыполнение обязанностей человеком и за нарушение права последует наказание, но какова разница, например, между уплатой штрафа и налога. Этот вопрос возникал в судах, и от ответа на него зависело, как квалифицировать поведение человека. Также трудно объяснить разницу между последствиями отчуждения частной собственности государством и противоправным присвоением имущества другими субъектами права.

В связи с тем, что многие правовые нормы имеют длительную историю, а ряд из них отвергался многими просвещенными умами и

входил в противоречие с моралью, эти абсолютно разные понимания прав, обязанностей, ответственности человека могут казаться тождественными. Так возникает путаница между правом и моралью.

К смешению права и морали могут приводить многие термины, используемые в праве. Среди них Холмс называл злой умысел, намерение, халатность. Он приводил пример, когда, оценивая поведение человека, который распространял ложные сведения, судья признал его невиновным, не найдя в его действиях злого умысла в моральном смысле. Однако, как указывал Холмс, вполне можно представить возможность вынесения судом противоположного решения, если человек безо всякого злого умысла (как мотива) распространял ложные сведения, рассчитанные на причинение вреда другому человеку¹.

Мораль, по Холмсу. — это «система несовершенных социальных обобщений, выраженная эмоциональными терминами»^[CXLIX] ^{^[CL] ^[CLI], и для того, чтобы познать и понять ее, необходимо отбросить эмоции и рассмотреть сами эти обобщения и их подтверждение конкретными фактами на практике.}

Право же — это «свидетель и хранитель нашей нравственности. Его история — это история нравственного развития нации»². В некоторых учебниках указывается, что право — это определенная сист ема аксиом, выводов из основных принципов этики, которые могут совпадать или не совпадать с решениями суда. По мнению Холмса, это утверждение в корне неверно. Право — это ни что иное, как предсказание реальных решений суда^[CLII].

Рассуждая о праве и морали, Холмс отмечал, что если право и не часть морали, оно все-таки придерживается ее. Против правовых норм, противоречащих морали, необходимо бороться. Существуют также нормы права которые нельзя оценить с точки зрения морали, однако их реализация будет определяться общественным мнением.

Итак, мораль, по мнению автора, имеет дело с реальными намерениями, а право — с формальными. Смешение же права и морали опасно, как для теории, так и для практики. Именно язык права главным образом способствует такому смешению и помешать этому может удаление из него каждого слова, взятого из понятийного аппарата морали, и употребление других терминов, передающих правовые идеи и не имеющих никакой иной окраски.

4.1.3. Право и иные социальные регуляторы во взглядах американских социологов права

Интересна точка зрения Т. Парсонса на соотношение права и морали, права и социальных ценностей. Основу нормативности составляют не только нормы права, но и их «моральное обоснование». «Фактическая эффективность правовых систем, — писал он, — во многом зависит от получаемой ими моральной поддержки как систем, обладающих, с точки зрения большинства людей, на которых распространяется ихдействие, "внутренне присущей" им справедливостью»'. Это «моральное обоснование», по его мнению, есть связующее звено между социальной общностью и нормативной стороной. Моральная обязанность не только предписывает совершать одни действия и воздерживаться от других, но и «служит проявлением в действии приверженности ценностям и, следовательно, главной точкой сочленения социального сообщества с нормативным аспектом культурной системы»². Ценности, по Т.

Парсонсу, есть «составляющие части социальной системы», которые он определял как «общепринятые представления о желательном типе социальной системы, прежде всего об обществе в представлении его собственных членов»¹. ^[CLIII] ^{^[CLIV] ^[CLV]
Поскольку «право есть аспект социальной структуры определенного уровня, то на него возлагается задача смягчения потенциальных конфликтов, заложенных в системе. При этом сама система приобретает должную устойчивость»'.
Оптимальное выполнение правом возложенной на него задачи установления социального равновесия и порядка в социальной среде возможно при условии соответствия права ожиданиям общества, общепринятым нормам, социальным ценностям. Кроме того, особое значение будет иметь и стабильность, постоянство уже принятых правовых норм, которые должны изменяться вместе с обществом и его ценностями, а не опережая их или отставая от них. Все это в целом обеспечивает интеграцию, а интеграция есть не что иное, как соответствие ориентации (мотиваций) деятеля общепринятым нормам. Это состояние «соответствия», по Т. Парсонсу, и есть состояние «равновесия», «порядка» в социальной среде^[CLVI] ^{^[CLVII].}
«Под этим я понимаю, — отмечал социолог, — то, что сформулированные в системе законы не должны абсолютно подчинять индивидов своей юрисдикции или, что более реально, не делать это слишком часто»^[CLVIII].
Далее автор исследовал ценности, которые имеют особое значение в обществе, тем более, если оно индустриальное. Следование тем или иным ценностным ориентациям играет серьезную роль в жизни общества. Под ними можно понимать «систему материальных и духовных благ, которые человек и общество признают как повелевающую силу над собой, определяющую помыслы, поступки и взаимоотношения людей»^[CLIX]. При этом направление процесса индустриализации зависит от того, какой эти ценностные ориентации имеют характер, превалируют политические или экономические ценности, а также от уровня структурной дифференциации общества.
Направление развития социетального сообщества, находящегося на более низкой ступени дифференциации, будет определяться внешними стимулами, какими бы ни были его ценности. В связи с этим автор утверждал,что при любых причинных факторах стихийное развитие основных ценностных ориентации в пределах общества всегда отражается в его религиозной традиции, которая вследствие этого составляет показатель его ценностей.
С этой точки зрения, еврейско-христианская традиция с ранних этапов стремилась быть высокоактивной по отношению к внешней окружающей среде (с некоторыми отходами от этой линии). В противоположность этому такие великие цивилизации Древнего Востока, как, например, Китай и Индия, носили совершенно иной характер. Западная традиция в ходе ее формирования прошла ряд стадий, одна из которых лежала в основе индустриализации. Суть в том, что институциализация системы ценностей, внедренной во внутреннюю сущность каждого индивида, способна «подстегнуть» экономическое производство, легитимировать применяемые меры и политические структуры. Это в свою очередь влечет радикальные изменения существующего положения, жизни общества в целом.
Требуемая система ценностей тем не менее не должна возникать в обществе спонтанно. Это должно происходить посредством процессов, сходных с воспитанием детей, с приобщением их к культуре взрослых. Итак, формирование системы ценностей — фактор первостепенной важности для индустриализации. Но не всегда ее влияния достаточно. Так, в Японии существовали наиболее благоприятные условия для индустриализации под влиянием именно внутренних социальных ценностей, т. е. здесь не было необходимости в таком политическом и экономическом давлении, как на Западе. Во многих странах решающим становится прежде всего внешнее воздействие (а не со стороны внутренних ценностей общества) и индустриализация протекает при «коммунистическом или демократическом покровительстве»'.
Обращаясь к институциализированным в обществе ценностным ориентациям, автор особое место отводит мотивации в выполнении тех социальных ролей, которые способствуют осуществлению производственных функций. В этой сфере существуют две основные проблемы. Во-первых, члены общества должны активно действо-
¹ Parsons Т. Structure and process in modern societies. N. Y.: The Free Press, I960. P. 139.

вать, чтобы поддерживать уровень производства, который воспринимался бы как нормальный, наиболее оптимальный для его развития. Во-вторых, они должны стремиться к достижению более высокого уровня производства, а для этого необходимы средства, меры, побуждающие их к этому.
Большинство доиндустриальных обществ, по Т. Парсонсу, не имели культурной либо структурной основы для расширения такого типа деятельности, как производство. Данная экономическая функция часто порицалась аристократическими сословиями, и ею, как правило, наделялись лица, находившиеся на низкой ступени социальной лестницы (или даже рабы). Другой общей чертой доиндустриальных обществ является слияние функции производства с функциями неэкономического характера. Это наиболее ярко отражалось в том, что степень политической власти связывалась с наличием земельной собственности и ее размером.
Исходя из этого, можно подчеркнуть значимость роли внутренних ценностей в процессе экономического развития. Вознаграждение же не выступает главным мотивом, способствующим высокому уровню производства в обществе. На это указывал и Макс Вебер, выступая против экономико-утилитарных толкований капитализма. Рыночные механизмы, включая материальное стимулирование, несомненно, выполняют важную распределительную функцию в ходе формирования индустриальных обществ, однако их нельзя признать основными «побудительными причинами» для развития производства.
Таким образом, автор пришел к выводу, что ценности активно участвуют в легитимации институциональных норм. Суть заключается в том, чтобы факторы производства обладали мобильностью, а это возможно при способности общества воспринимать меняющиеся, в некоторой степени динамичные социальные ценности. Упорное сопротивление (а иногда полное неприятие) изменению ценностных ориентации и установленных ранее норм, образующих структурную основу общества, — главное препятствие индустриального развития.
И здесь вступает в дело идеология, помогающая преодолеть эти барьеры. Необходимость тех или иных изменений в структуре общества может быть оправдана при существовании системы верований, поддерживаемой силой эмоций и в действительности далекой по своим социальным функциям от «технического» представления эконо-
мической и политической эффективности. Задача подобной идеологии заключается не в фиксировании технологии экономической организации, а в легитимации изменений, произошедших в ценностном ориентировании и институциональной структуре общества.
Итак, социальные ценности и иные элементы культуры, поддерживаемые и внедряемые идеологией, являются основным средством для установления индустриального общества. Этот факт, считал автор, получил признание во всем мире. Это подтверждает также напряженность, возникающая в обществе по причине неполной институциализации новых ценностей и норм, которая находит выражение в излишней эмоциональности, проявляемой в какой-либо идеологии. Кроме того, Т. Парсонс указывал на существование «капиталистической» и «социалистической» моделей индустриального общества, детерминированных теми методами, которыми действует правительство в экономической, политической и социальной сферах жизни.
Таким образом, понимая важность права в государстве и праве, Т. Парсонс как истинный социолог склонялся все-таки к приоритету иных средств социального контроля, а именно, утверждал детерминированность порядка соответствием правовых норм ценностной подсистеме общества, представленной прежде всего моралью, идеологией, а также религией, обычаями, традициями. Эффективное исполнение правом его интегративной функции невозможно при наличии противоречия между правовыми нормами и фидуциарной подсистемой.
4.2.}

<< | >>

↑

Источник: Адыгеталова Г.Э.. Социологическая юриспруденция США в XX веке: формирование доктрины, развитие и совершенствование правопорядка. — СПб,2012. — 270 с.. 2012

Еще по теме Право и мораль в правовой теории О. Холмса: