§ 1. ВЗГЛЯДЫ БЮРГЕРОВ HA ГОРОДСКОЙ СОВЕТ

Городские советы играли важную роль з жизнедеятельности и политике городов. Впервые городские сонеты появляются в городах южной Германии в конце XII [374]B. K началу XIV в. они известны в большей части поселений, имеющих городское право.

B соответствии с предписаниями Магдебургского права замещение должностей членов городского совета происходило путем ежегодных выборов. Городской совет состоял из ратманов и возглавлялся одним-двумя бюргермейстерами.1

B ранний период (XIII в.) членами советов были почти исключительно выходцы из узкого круга богатейших городских семей — осевшие в городе рыцари и министериалы, а также представители крупного купечества. B начале XIV в. в большинстве городов (в самом Магдебурге, как уже отмечалось — в 1330 г.) происходят так называемые «цеховые революции», выражавшие интересы средних слоев городского населения. Суть их заключалась в том, что городские ремесленники, объединившиеся в цехи, добивались доступа в советы или, по крайней мере, устанавливали контроль над деятельностью ратманов (прежде всего в вопросе расходования городских финансов). C усилением имущественного расслоения в ремесленнической среде происходит отрыв цеховой верхушки от массы рядовых ремесленников и сращивание ее со старым городским патрициатом.

B XIV—XV вв., т. e. в период расцвета Магдебургского права, полномочия городского совета были весьма широки. Он выполнял важнейшие хозяйственные и политические функции, осуществлял текущее управление городом.[375] Для реализации своих полномочий городской совет издавал вилькюры — нормативные акты местного значения и налагал взыскания за их нарушения. B то же время судебной властью городской совет в большинстве случаев не обладал. Эта функция выполнялась другим органом — шеффенским судом. Шеффены занимали свои должности пожизненно, а в случае смерти кого-либо из них вакансия замещалась путем кооптации.[376] Bo многих городах шеффенскіий суд оставался традиционным оплотом старого патрициата.

Это, впрочем, не мешало городским советам ревностно следить за соблюдением своих привилегий и подчеркивать свое первенство при решении городских дел и в повседневной жизни. He случайно магдебургские шеффены в 1569 г. отвечали на запрос герцога Бернарда Ангальтского о том, кому следует воздавать больше почестей — членам городского совета или коллегии шеффенов? Магдебургский суд определил, что на общих собраниях городских органов власти первым подает свой голос городской совет, а затем — судья и шеффены. Аналогичным образом во время общественных и религиозных церемоний торжественную процессию должен был возглавлять городской совет, а члены суда следовали за ним.[377]

Значение и роль городских советов позволяют понять, почему отношение к ним занимало важное место в структуре б юр ге p ского п p а вос о з н а н и я.

Средневековая политико-юридическая мысль исходила из концепции божественного происхождения власти, опираясь, в частности, на новозаветный текст: «Нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены» (Римл., 13 : 1).

Как показала Г. Шаффенорт, эта доктрина имела основополагающее значение на протяжении всего средневековья. Из нее выводились многие политико-правовые теории, включая знаменитую теорию «двух мечей», которой .придерживался Эйкефон Репков («Саксонское зерцало». Земское право. Кн. 1. Ст. 1) и которая отражала дуализм духовной и светской власти в ту эпоху.[378] Указанный дуализм отразили п памятники Магдебург- ского права. He случайно глава об управлении городом в Лиг- ницком сборнике начинается положениями об особом статусе духовенства и его самостоятельной юрисдикции (хотя и без ссылки на теорию «двух мечей»).[379] Лишь после этого автор переходит к описанию полномочий светской власти.

Городские советы, хотя и получающие публичную власть непосредственно из рук горожан, также воспринимались как наместники Бога на земле. Об этом свидетельствует, например, одно из 23 приводимых тем же Николаусом Вурмом ратман- ских двустиший:

От Бога власть имея, мы

Лишь на год ей наделены.[380]

Высказывания источников о природе городских советов, к сожалению, довольны скудны.

По-видимому, взгляды на природу совета были производны от взглядов на природу общины как сообщества горожан одной веры и одного сословного статуса, объединенных клятвенным союзом. Каждый из горожан несет ответственность за остальную общину.Так,вплотьдо XIV в. любой горожанин на чужбине мог быть подвергнут аресту, а его имущество конфисковано, если его город или кто-либо из его сограждан имел долги перед иногородним кредитором. B XIV — начале XVI в. города Восточной Германии шаг за шагом сокращают сферу дейстовия этого обычая. Именновука- занный период возникает представление о городском совете как об особом органе, который не просто руководит городом, но и несет ответственность за общину.[381] Показательны в этом смысле материалы магдебургской судебной -практики. B Лейпцигском собрании мы находим приговор по делу, в котором истец предъявил иск общине и совету. Магдебургские шеффе- ны определили, что по такому иску надлежащим ответчиком является совет, а отдельные горожане ответственности не несут.[382] Подобная же точка зрения высказана и в Лигницком сборнике.[383]

Взгляды на природу городского совета в той же мере несли на себе печать средневекового мышления, что и взгляды на право, отмеченные символизмом. Так, в Лигницком сборникево- прос о природе городского совета рассматривается в тесной связи с правом этого органа собирать налоги с горожан. Ратманов Николаус Вурм сопоставляет с трибунами (главами триб Древнего Рима), поскольку по-латыші слова «налог» (tributum) и «трибун» (tribunus) одного корня. Сходство он усматривает в праве городских властей взыскивать налоги в принудительном порядке.[384] Особо Вурм отмечает роль бю.ргер- мейстера: «Равным образом как священник в делах духовных должен управлять общиной и учить народ святой христианской вере, так же и бюргермейстер должен управлять общиной ради своего господина»[385] (имеется в виду князь). При этом, однако, Вурм подчеркивает, что бюргермейстер не вправе руководить городом без ратманов.[386]

Наконец, можно предположить, что городской совет как субъект общинной власти воспринимался как нечто антропоморфное.

Так, в преамбуле к городской квите г. Коница (Западная Пруссия), начатой в J466 r., говорится, что при перевыборах происходит «естественная смерть» (naturliche tod) совета, и поэтому статуты и иные прюимаемые советом акты должны быть занесены в городскую книгу, чтобы «не умереть вместе с советом и не прийти в забвение».[387] По-видимому, перед вами не просто метафора. B средние века представления об установленном праве находились в тесной связи с представлениями о судьбе суверена, который смертен. Идея о вечности и преемственности государства, не связанной с личностью правителя, распространяется в доктрине светского права в эпоху постглоссаторов под влиянием итальянских юристов (особенно Бальдуса).[388] Вероятно, нечто подобное происходило и на уровне городов, хотя и с некоторым запозданием.

Весьма специфически воспринималось горожанами и вступление членов совета в должность. Огромную роль в этом играл ритуал. B описываемую эпоху он отнюдь не был пусдой формальностью. Выше мы уже отмечали, что средневековому сознанию был присущ символизм. Широкое распространение ритуалов также говорит об этой черте сознания, ибо ритуал, как подчеркивает А. К. Байбурин, — это «высшая форма и наиболее последовательное воплощение символичности. Это символика per se, без оглядки на материальную сторону бытия».[389] При этом не следует думать, что обращение к символическим формам общественных связей объясняется лишь неграмотностью тех или иных слоев населения или приверженностью к «высокому стилю». Дело здесь в особенностях культуры и массового сознания в традиционном обществе.[390] Во- первых, ритуал в таком обществе призван определенным образом упорядочить бытие, он как бы творит порядок из хаоса. Во-втсрых, он органично включается в общий ритм цикличного времени (в календарный круг церковных праздников), и-сам служит сохранению этой цикличности.[391] Будучи как бы образом творения, ритуал неизбежно сакрализуется. Кроме того, чрезвычайно важное место в ритуале отводится слову—ритуал нередко сопровождается стихотворной или ритмизированной речью, которая также в известном смысле упорядочивает мир, явленный в слове.

Ритуал устанавливает, таким образом, неразрывную связь между «словом» и «делом».[392]

B правовой жизни средневековья ритуал воспринимался как нечто весьма важное. Подобное восприятие держалось вплоть до ХѴПІ в. Об этом свидетельствует, например, сравнительно поздний трактат «О символической юриспруденции». Его автор, немецкий юрист Э. Отто, указывает, что «церемониальное право» (jus ceremoniale) является необходимой частью права вообще.[393]

Отмеченные выше общие черты ритуала, бытующего в традиционном обществе, в полной мере были присущи и ритуалу выборов городского совета. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что в глазах бюргеров переход власти в городе к совету нового состава осуществлялся не просто посредством ритуала, но и благодаря ему.

B качестве обязательного элемента этой процедуры источники указывают встречные присяги ратманов и горожан и связанный с этим созыв общинного схода. Ho во многих городах церемониал новых выборов был весьма сложным и торжественным. Характерным примером могут служить обычаи, соблюдавшиеся в г. Лейпциге и некоторых других общинах Саксонии. Выборы чаще всего происходили в какой-либо значимый период церковного года, например, во время Великого поста [394] или в день, предшествовавший важному религиозному празднику.[395] Перед выборами обычно проводилось торжественное богослужение в городской церкви.[396] Bce это, как представляется, должно было подчеркнуть связь между вступлением ратманов в должность и небесными силами. После богослужения проходили выборы нового совета, которые осуществлялись в соответствии с принятым в городе регламентом. Церемониал самих выборов также был отмечен символикой, о чем свидетельствуют, в частности, некоторые образцы декоративно-прикладного искусства. Так, сохранился и описан ларец первой трети XIV в., использовавшийся в г. Люнебурге во время выборов совета (в этот ларец, по-видимому, опускались шары при голосовании). Ha крышке изображен Христос на троне с поднятой правой рукой и двумя отогнутыми пальцами, а в левой руке держащий книгу. Вокруг этого изображения на крышке укреплены стекла от очков, на внутренней стороне которых красками написаны животные—символы четырех евангелистов . Это единственное в своем роде использование очковых стекол объясняется текстом из Апокалипсиса:

<< | >>

↑

Источник: Рогачевский А.Л.. Меч Роланда: Правовые взгляды немецких горожан XIII—XVII вв. — СПб.: Издательство С.-Петербургского университета,1996.— 156 с.. 1996

Еще по теме § 1. ВЗГЛЯДЫ БЮРГЕРОВ HA ГОРОДСКОЙ СОВЕТ: