Ретроспективный анализ отечественного законодательства о юридической ответственности за преступления, связанные с бан­кротством

Очевидно, для того, чтобы лучше и глубже понять современные проблемы, связанные с действием института уголовной ответственности за банкротство, необходимо обратиться к истории его развития и про­анализировать практику применения соответствующих законоположе­ний.

Наиболее полно уровень юридического мышления в древнерус­ском государстве представлен в «Русской Правде» - древнейшем памят­нике права восточных славян. В качестве источников «Русской Правды» называют нормы обычного права (закон русский), законодательство и судебную практику князей.^[11] Весьма характерно, что этот правовой до­кумент уже содержал первые нормы о несостоятельности и банкротстве - «наиболее ясные и подробные».^[12][13]

«Русская Правда» предусматривала понятие и 3 вида несостоя­тельности: несчастную, вследствие непредвиденных обстоятельств («в тех случаях, когда товар купца пострадает от воды, огня или разграбле- ния» ); произошедшую по вине должника, т.е. когда купец терял свои собственные товары из-за пьянства или заключенного пари, а также рас­трачивал чужие товары; и злонамеренную, когда должник скрывался от уплаты долгов бегством в другие страны: «они человек полгав поуны о людей, а наобежит в чужую землю, веры ему не яти, как и татю».^[14]

Несчастная несостоятельность влекла обязанность должника вы­плачивать кредиторам долг в рассрочку (ст. 68 «Русской Правды»), При несостоятельности, произошедшей по вине должника, последнего обя­

зывали отработать свой долг, поступив к кредитору в рабство, или же ему предоставлялась отсрочка в уплате долга.

Следует отметить, что в период феодальной раздробленности Руси (в XII-XV вв.) право русских земель развивалось на основе «Русской Правды».

Преодоление раздробленности, объединение земель под главенст­вом Московского княжества и, наконец, утверждение суверенитета рус­ского государства (XV-XVI вв.) отмечены успехами в государственно- правовом строительстве. Это нашло отражение в правовых документах, принятых уже в общегосударственном масштабе (Великокняжеский су­дебник 1497 г.) и разнообразных жанрах публицистики, обсуждавшей способы реализации права на территории всей страны.

Судебник 1497 г. - первый общерусский сборник права, в котором законодателем предпринята попытка преодоления различий, сохраняв­шихся в правовых документах различных земель и княжеств. Судебник был «уложен» в сентябре 1497 г. великим князем Иваном Васильевичем «с детьми своими и бояры».

Круг источников Судебника весьма широк. Это и «Русская Прав­да», Псковская судная грамота, великокняжеские нормативные акты, а также обычное право и судебная практика.

Судебник, являясь правовым документом общего характера, включил в свое содержание нормы как гражданского, так и уголовного права, а также нормы, регулирующие порядок судопроизводства и опре­деляющие виды судебных органов, их компетенцию и порядок деятель­ности.

Среди норм, так или иначе связанных с несостоятельностью, об­ращает на себя внимание ст. 55 «О займах». В соответствии с ней «если купец поедет торговать и займет у кого-либо деньги или товар, а в пути у него этот товар погибнет не по его вине - потонет, сгорит или будет отнят войском, то, выяснив дело, боярин приказывает дьяку великого князя выдать купцу грамоту об уплате суммы, взятой взаймы, в рассроч­ку и без процентов». И далее: «если кто-либо, взяв что-нибудь для тор­говли, пропьет или погубит взятое без условий, не зависящих от воли человека, то он выдается истцу в холопство до отработки или уплаты долга».

Таким образом, ответственность несостоятельного должника раз­личалась в зависимости от наличия или отсутствия злой воли. Так, неуп­

лата долга вследствие несчастного случая не сопровождалась выдачей кредитору, а влекла лишь обязанность возвратить исцеву истину.^[15]

При невозвращении долга или потере имущества по вине должни­ка, в отличие от «Русской Правды», где наказание осуществлялось по усмотрению кредиторов, Судебник предписывает выдачу виновного истцу головою на продажу.

Таким образом, по сравнению с «Русской Правдой», предусматри­вавшей злонамеренное банкротство только при обязательном бегстве должника в другую страну, Судебник 1497 г. впервые криминализировал в качестве преступления несостоятельность, произошедшую по вине должника.

При этом во всех случаях несостоятельности ответственности под­лежали только купцы, так как законом не предусматривалась ответст­венность иных лиц.

Необходимо также отметить, что в Судебнике детально определя­ется четкий порядок осуществления взысканий. C целью пресечения возможных злоупотреблений и охраны интересов кредитора, закон обу­словливает выдачу полетной грамоты расследованием, проведенным боярином. Лишь после такого рассмотрения, в процессе которого было доказано, что несостоятельность возникла в силу независящих от займо- получателя причин, дьяком великого князя выдавалась полетная грамо­та, которая определялась великокняжескою печатью. Такой порядок га­рантировал защиту интересов заимодавцев, в первую очередь имущест­венных и духовных феодалов, являвшихся основными кредиторами. В случае возникновения несостоятельности по вине должника, он выда­вался кредитору «головою» до окончательного погашения долга.

Весьма важным показателем развития русской правовой мысли являлось также и то, что из Судебника убрали имевшееся в «Русской Правде» религиозное обоснование несостоятельности («За не же пагуба ответственность бога есть»).^[16]

Судебник 1550 г. - основной законодательный акт Русского госу­дарства периода формирования сословно-представительной монархии.

Основным источником Судебника 1550 г. был Судебник 1497 г. Так, ст. 90 вышеназванного Судебника была продолжением ст. 58 Cy-

дебника 1497 г. Эта статья воспроизводит нормы прежнего законода­тельства, касающиеся возмещения ущерба, причиненного кредиторам. Крайне интересно дополнение к прежнему постановлению, свидетельст­вующее о все возрастающей роли государственных органов: «Если ку­пец потерпит ущерб в случае разбойного нападения на него, и ему дадут возможность отсрочки долга, то, в случае розыска преступников и воз­врата разграбленного имущества, отсрочка в уплате долга теряет свою юридическую силу».^[17]

Следующим значительным правовым документом после Судебни­ка 1550 г., в том числе содержащим положения, относящиеся к банкрот­ству, является Соборное Уложение 1649 года.

Уложение представляет собой развитый кодекс уголовного права. Система расположения глав и объекты регулируемых в них отношений позволяют сделать вывод о тенденции к выделению ряда отраслей права.

Источниками Соборного Уложения были: Постановления вселен­ских и местных Церковных соборов, Кормчая книга, Судебники 1497 и 1550 гг., указы великих князей и царей русских, книги московских при­казов и Литовский статут.

По правовому мышлению и юридической технике Уложение яви­лось более высокой ступенью в развитии русского законодательства.

Принятое в середине XVII в. Соборное Уложение было основным сводом законов русского государства практически до издания свода за­конов Российской Империи 1832 г.

Соборное Уложение 1649 г. предусматривало два вида несостоя­тельности: несчастную (ст. 203) и злостную (ст. 204). От этого зависела и ответственность должника. Формы ответственности сходны с теми, что были установлены в «Русской Правде», но есть, конечно, и отличия, обусловленные новой обстановкой и дальнейшим развитием права.

Соборное Уложение расширяет круг применения норм об ответст­венности. Так, если в «Русской Правде» речь шла о купцах, взявших чу­

жие деньги для торговли,^[18] то в Уложении говорится о всяком долге и о всяком должнике, вводится институт поручительства за несостоятельно­го должника, отражающий общую тенденцию этого закона и обеспече­ние гражданско-правовых обязанностей лица путем установления пору­чительства за него. Отражается здесь также общая тенденция Соборного Уложения и запрещение процентов за долг.

В ст. 207 Соборного Уложения (так же, как и в ст.ст. 132 и 203 главы 10) закрепляется принцип, что наследники по закону отвечают за все долги наследодателя. В этой статье имеются в виду долги, возни­кающие из гражданского иска в уголовном процессе.^[19]

Таким образом, анализируя рассмотренные положения Соборного Уложения, можно отметить следующее:

- при злостной несостоятельности должник, кроме имуществен­ной ответственности, нес еще и личную;

- нормы Соборного Уложения распространялись на всех должни­ков независимо от рода их деятельности. Ранее ответственности подле­жали только купцы (исключение составляют положения «Русской Прав­ды»);

- ответственность наступала независимо от суммы долга. Отсут­ствие статистических показателей не позволяет говорить об эффектив­ности применения ст. ст. 203, 204 Соборного Уложения российскими судами в XV-XVII вв. C теоретической точки зрения, данные статьи ука­зывают, что, во-первых, эти нормы гарантировали защиту кредитору, невзирая на отношение (прямой или косвенный умысел, а равно легко­мыслие или небрежность) нерадивого должника при утрате взятых в долг денежных средств.

Изменение экономических условий в XVII-XVIII вв., участившие­ся случаи несостоятельности и банкротства послужили причинами соз­дания целого ряда специальных нормативных актов.

В Вексельном уставе 1729 г. появилась необходимость по поводу акцепта определить понятие несостоятельности. «Когда приниматель векселя по слуху в народе банкрутом учинился (то есть в неисправну и убожество впал) и за тем ответственность биржи или публичного места, где торговые люди сходятся, отлучается, дозволяется потребовать от не­го обеспечения платежа, а если откажет, то протестовать». Закон дает три признака наличности банкротства: неисправность в платежах, поте­ря имущества и скрытие должника.^[21][22]

Устав о таможенном словесном суде 1727 г. относится только к несостоятельности торгового звания. Тех из них, которые разорились не от несчастных случаев, предписывается отдавать для отработки долга в службу каким-либо купцам, согласившимся принять их, и уплачивать полагающуюся им за службу плату в погашение их долгов. А если таких купцов не оказывалось, то должников предписывалось отдавать на воен­ную службу с оплатой обществом кредитору не свыше ста рублей, а не­годных к военной службе - отправлять в ссылку.

Нормы о банкротстве были разбросаны в различных законах, ука­зах и других актах, что создавало препятствия для их применения на практике. Поэтому в 1740 г. Сенатом был принят Банкротный Устав. Однако, «по странному недоразумению, - отмечал Г.Ф. Шершеневич, - устав этот не получил применения в жизни и даже его законная сила бы- 2 ла игнорируема».

В дальнейшем в России было подготовлено еще несколько проек­тов устава о банкротах, которые таковыми и остались. Это проекты 1753, 1763 и 1768 гг.^[23]

Против банкротов принимались и меры личного характера. Так, предусматривалось банкротов не только не выбирать в судьи и магист­раты, но и к выбору не допускать.

В Уставе благочиния 1782 г. было предписано «банкрута» брать под стражу и отсылать в суд, а в городовом Положении 1785 г. было по­становлено банкротов, несостоятельность которых наступила по их соб­ственной вине, исключать из гильдии.

Ввиду отсутствия законодательной базы о банкротстве, а также участившихся случаев несостоятельности, в XVIII в. на практике приме­няли законодательство иностранных государств, обычное право или от­дельно изданные указы. Так, например, все три способа были примене­

ны по делу Грека и Цигенбейна. В 1767 г. Сенат издал Указ, в котором разрешал руководствоваться амстердамским конкурсным правом для принуждения меньшинства кредиторов подчиняться воле большинства, и одновременно ссылался на торговый обычай, запрещавший неправо­мерное удовлетворение требований одних кредиторов в ущерб другим.

Необходимость создания специальной системы норм, образующих конкурсное право и устанавливающих ответственность за банкротство, привела к принятию в 1800 г. Устава о банкротах. Новый закон разде­лялся на две части: первая посвящена торговой (купеческой) несостоя­тельности, вторая содержит постановления относительно вступления дворян в обязательства, а также несостоятельности этих лиц.^[24][25]

Банкротом по Уставу признается тот, кто не может сполна запла­тить своих долгов. Следовательно, в основу понятия о несостоятельно­сти легла неоплатность, недостаточность имущества на покрытие всех 2

ДОЛГОВ.

Данный устав предусматривал несостоятельность как торговую, так и неторговую. Несостоятельность здесь впервые разделяется на три вида: несчастную, неосторожную и злостную.

Две последние объединены под названием банкротства. Банкрот­ство, независимо от гражданско-правового факта несостоятельности, предполагало определенные действия, особо указываемые самим зако­ном. Неосторожное банкротство ведалось конкурсом и наказывалось по определению тюрьмою и лишением доверия. Ответственности за него подлежали лишь торговцы. Злостных банкротов велено предавать суду и наказывать следующим образом: 1) лиц неторгового звания - как за лжи­вый проступок; 2) лиц торгующих - как за публичное воровство.^[26]

В дальнейшем в практике применения «Устава о банкротах» 1800 г. обнаружились его недостатки и возникла необходимость его пере­смотра. В результате 23 июля 1832 г. был принят Устав о торговой несо­стоятельности. Он внес много нового в конкурсный процесс, но, в свою очередь, много из этого нового есть лишь дальнейшее развитие того, что было выработано ранее.^[27]

Устав 1832 г. имеет ряд изменений с более подробным указанием признаков как несостоятельности, так и банкротства; злостных банкро­тов торгового звания он называет злонамеренными банкротами и велит

предавать их уголовному суду за подлог (в обширном значении ложных поступков), а если при том несостоятельный, после учиненной им в суде присяги, покушается на утайку имущества, то и за нарушение присяги.^[28]

1 мая 1846 г. на территории Российской Империи вступило в силу «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» (далее - Уложе­ние о наказаниях).^[29] Уложение о наказаниях действовало с изменениями и дополнениями вплоть до Октябрьской революции 1917 года.

Особенная часть Уложения о наказаниях определяла систему пре­ступлений, в которой И.Я.Фойницкий выделял «посягательства на иму­щество».

Все имущественные посягательства И.Я.Фойницкий подраздел на корыстные и некорыстные и предлагал их следующую систему:

1) похищение чужого движимого имущества (кража, мошенни­чество и др.);

2) присвоение чужого имущества (присвоение вверенного);

3) завладение чужим имуществом (присвоение посредством обма­на);

4) повреждение имущества (поджог, взрыв и другие общеопас­ные повреждения);

5) наказуемая недобросовестность в отношениях по имуществу;

6) посягательства против отвлеченной собственности (автор­ское право, посягательства против права на изобретение);

7) посягательства против отдельных частей собственности (са­мовольное завладение и распоряжение имуществом).^[30]

К наказуемой недобросовестности в отношениях по имуществу относилось наказуемое неисполнение и уклонение от обязанностей гра­жданских, в частности, - банкротство.^[31]

Уложение о наказаниях различало понятие несостоятельности и банкротства. Несостоятельность закон определял как «совершенную, признанную конкурсом или гражданским судом, невозможность удовле­творить полностью претензии кредиторов из наличного или долгового имущества должника.

Для лиц неторгового звания понятие несостоятельности не огра­ничивалось цифрою долгов, лица же торгового звания могли быть при­знаваемы несостоятельными лишь когда цифра долгов их не ниже пол­торы тысячи рублей».^[32]

На формирование понятия банкротства оказал влияние порядок производства дел о несостоятельности, установленный ст.ст. 384-549 Устава Судопроизводства Торгового.

Производство состояло из следующих этапов:

- возбуждение дела о несостоятельности,

- объявление должника несостоятельным,

- определение свойства несостоятельности.

Объявление должника несостоятельным оформлялось вынесением определения суда и влекло важные правовые последствия как для долж­ника, так и для кредиторов. Должник лишался права управления имуще­ством, подвергался аресту и некоторым другим ограничениям.^[33] Креди­торы обязаны были в определенный срок предъявить суду свои требова­ния.

После признания должника несостоятельным назначался присяж­ный попечитель для управления его имуществом, созывалось общее со­брание кредиторов, которые выбирали председателя и членов конкурс­ного управления.

Конечной целью конкурсного управления являлось распределение имущества должника между кредиторами согласно их требованиям. Конкурсное управление определяло конкурсную массу должника, уста­навливало степень его неоплатности и составляло заключение о самом свойстве несостоятельности, признавая должника несчастным, неосто­рожным или злонамеренным (при торговой несостоятельности - злост­ным).

Таким образом, различалось 3 вида несостоятельности: несчаст­ная, неосторожная и злостная (злонамеренная). Два последних вида именовались банкротством простым и злостным.

При анализе данных статей и сравнении их с современным зако­нодательством, регулирующим проблемы банкротства, обращает на себя внимание следующее: уложение о наказаниях четко различало понятие несостоятельности и банкротства, предусматривая и виды последнего.

После признания должника банкротом на него накладывался ряд ограничений: невозможность быть судьей, депутатом, нотариусом. К сожалению, данные положения в настоящее время не восприняты ни гражданским, ни уголовным законодательством, хотя, безусловно, име­ли бы эффективное превентивное воздействие.

Несчастная несостоятельность предусматривалась при наличии следующих случаев: «а) наводнение, б) пожар, в) неприятельское втор­жение и др.».

Уголовная ответственность за злостное и простое банкротство бы­ла установлена ст. ст. 1163-1168 Уложения о наказаниях. Данные статьи помещались в главе 12 «Ответственность за нарушение постановлений о кредите».

А. Лохвицкий отмечал, что «банкротство колеблет вообще торгов­лю, частые и значительные банкротства отзываются финансовым потря­сением целого государства, потому что торговля основана на кредите, купцы и фабриканты связаны друг с другом, банкротство одного ведет к банкротству многих других. Оттого в Уложении постановления о бан­кротстве помещены в разряд преступлений против кредита».^[34]

Согласно ст. 1861 Устава торгового и ст. 1165 Уложения о наказа­ниях, несостоятельность признавалась неосторожной или простым бан­кротством, когда неоплатность последует от вины должника, но без умысла и подлога. Такого рода впадение в несостоятельность могло иметь место, во-первых, «вследствие расточительности торговца, а во- вторых, - несоблюдения им меры осторожности по торговым операци­ям»,^[35] а также при «небрежном ведении дел».^[36]

Надо отметить, что более детальных разъяснений Уложение о на­казаниях не содержало, поэтому И.Я. Фойницкий относил банкротство к явлению «промежуточному между несчастной и злостной несостоятель­ностью».^[37][38] Аналогичного мнения придерживался и А. Трайнин, указывая, что неосторожное банкротство лежит где-то посередине: «это та неосто- рожность, которая не признается ни несчастной, ни подложной».

Субъектом данного преступления могло быть только лицо, произ­водящее торговлю.

За простое банкротство Уложение о наказаниях предусматривало следующие виды наказаний: заключение в тюрьму от 8 до 16 месяцев и лишение прав торговли. При этом статья 1165 Уложения о наказаниях позволяла кредиторам обращаться в суд с представлением о сокращении срока заключения банкрота или о полном его освобождении, а также до­пущении банкрота вновь к торговле.

Злостным (или злонамеренным для лиц неторгового звания)^[39] бан­кротством считалась несостоятельность, соединенная с умыслом или подлогом.

Существенным признаком злостного банкротства является умыш­ленное сокрытие должником своего имущества с целью «получить иму­щественную выгоду, избежав платежа или, по крайней мере, - полной уплаты долгов».^[40]

Сокрытие имущества могло проявляться в уменьшении актива или, наоборот, в увеличении пассива.

Так называемое «сокрытие имущества в активе» могло быть со­вершено следующими способами: «1) в утаивании от кредиторов иму­щества путем уноса, увоза, спрятывания и т.п. и 2) в фиктивном отчуж­дении имущественных ценностей путем перевода их на третьих лиц, обыкновенно близких родственников».^[41][42]

Сокрытие в пассиве проявлялось в виде выдачи обязательств по несуществующим долгам или в выдаче преувеличенных обязательств, предоставления некоторым кредиторам преимущественных прав (брон­зовые векселя).

Как справедливо отмечал С.В.Познышев, злостное банкротство «может иметь место и при фиктивной несостоятельности, т.е., когда должник ложно объявил себя несостоятельным именно для того, чтобы 4 уклониться от платежа долгов».

Сокрытие имущества при злостном банкротстве могло иметь ме­сто в предвидении несостоятельности, во время судебного производства, а также после признания судом должника несостоятельным.

После признания несостоятельным лица торгового звания прини­мали присягу, что при описи и смете долгов откроют все свое имущест­во без утайки и подлога (ст.423 Устава судопроизводства торгового). Если подлог обнаруживался после присяги, то тогда несостоятельный должник привлекался к уголовной ответственности за злонамеренное банкротство.

Необходимо отметить, что Устав торговый предусматривал, что за неправомерное ведение торговых книг в случае несостоятельности, должник признавался злостным банкротом «без всякого оправдания» (ст.687).

Как уже отмечалось, при производстве по делу о несостоятельно­сти на конкурсное управление возлагалась обязанность составить за­ключение о свойстве несостоятельности. После этого материалы переда­вались в уголовный суд. То есть, обязанность дать уголовно-правовую оценку была возложена на органы гражданского правосудия и она осу­ществлялась в порядке гражданского судопроизводства.

Против возложения на конкурсное управление функций судебного следствия обоснованно возражал А.Н. Трайнин, указывая, что «конкурс­ному управлению, органу кредиторов, занятому розыском и распределе­нием конкурсной массы, передается дело публичного обвинения, от­правляемого во имя общественного блага». Более того, определение свойства несостоятельности и, следовательно, решение вопроса о ее преступном характере производится конкурсным управлением по окон­чании всех розысков имущества обвиняемого и долгов несостоятельно­го, то есть через 1-2 года, а подчас - 5-7 лет по объявлении несостоя- 1 тельности.

Однако, лучше всего о практических результатах применения за­конодательства о банкротстве свидетельствуют статистические данные, приведенные А.Н. Трайниным в книге «Несостоятельность и банкротст­во».

Таким образом, на 526 человек, объявленных несостоятельными должниками за 1902 - 1908 гг. Московским коммерческим судом, и на 130, объявленных несостоятельными в Одессе, ни один человек не был осужден за банкротство.

Картина применения законодательства о банкротстве в России вы­глядит несколько иным образом.

Таким образом, в среднем за период 1902 - 1908 гг. ежегодно по всей России осуждалось за банкротство менее 2-х человек, оправдано было 85,9%.

В итоге в дореволюционной России принцип отделения уголовно­го судопроизводства о банкротстве от гражданского процесса о несо­стоятельности отсутствовал. Данное обстоятельство препятствовало своевременному привлечению к уголовной ответственности. Ввиду это­го А.Н. Трайнин предлагал: «немедленно по объявлении несостоятель­ности копия решения суда направляется прокурору надлежащего ок­ружного суда на предмет возбуждения уголовного следствия».¹

Уголовное законодательство предусматривало ответственность не только самого злостного банкрота, но и лиц, участвовавших в подлогах при злонамеренном банкротстве.

Согласно ст. 1164 Уложения о наказаниях такие лица наказыва­лись на одну степень ниже самих злостных банкротов.

Такому же наказанию подвергались и наследники злонамеренного банкрота, получившие от него в наследство капиталы и не предоставив­шие их на конкурс, назначенный для удовлетворения долгов банкрота.

Необходимо отметить, что русское дореволюционное законода­тельство рассматривало конкурсное управление как часть государствен­ного аппарата. В связи с этим, преступные действия должностных лиц конкурсного управления оценивались как «проступки по службе» (п.74 ст. 338 Уложения о наказаниях).

Сопоставление этой нормы с нормами действующего гражданско­го и уголовного законодательства позволяет сделать вывод о более вер­ном подходе в дореволюционной России относительно правового поло­жения, а также ответственности председателей и членов конкурсного управления.

К числу преступлений, совершенных членами конкурсного управ­ления, относились: 1) вынесение незаконного постановления об освобо­ждении несостоятельного должника из-под стражи (ст. 338), 2) вынесе­ние постановления, которое предоставляло председателю конкурса пра­во получать из кредитных учреждений по чекам, подписанным им еди­нолично, деньги, входящие в конкурсную массу (ст. 341), 3) присвоение председателем конкурсного управления денег, входивших в общий объ­ем конкурсной массы (ст. 354), 4) «допущение по нерадению беспоряд­ков в конкурсном праве» (ст.411). За эти преступления члены конкурс­ного управления могли приговариваться к выговору, с внесением его в послужной список, или вычету из времени службы виновного от трех месяцев до одного года или «удалению от должности».

22.03.1903 г. Николаем I было утверждено новое Уголовное Уло­жение (которое полностью так и не было введено в действие). Данное Уложение стало последним по времени принятия фундаментальным за­конодательным актом Российской Империи в области материального уголовного права. В его создании принимали участие такие известные ученые, как Н.С. Таганцев, И.Я. Фойницкий, Н.А. Неклюдов и другие.

Новое Уложение содержало 687 статей. Статьи о банкротстве и ряде деяний, близких к нему по своей природе, содержались в главе 34 (ст.ст. 599-607) «О банкротстве, ростовщичестве и иных случаях недоб­росовестности по имуществу».

Под банкротством в нем понимается неосторожное или умышлен­ное причинение несостоятельным должником ущерба кредиторам по­средством уменьшения или сокрытия имущества. При этом уголовно­правовое понятие банкротства отличалось от гражданско-правового по­нятия несостоятельности, последнее предполагалось первым: «не всякий несостоятельный есть банкрот, но банкротом может быть только несо­стоятельный».¹ «Понятия несостоятельности, с одной стороны, и бан­кротства, с другой, - отмечал Н.С.Таганцев, - должны быть определяемы совершенно самостоятельно, одно - по началам гражданского права, другое - по началам уголовного права. Так, ответственности за банкрот­ство в его значении как преступного деяния могут подлежать только фи­зические лица, а не юридические; несостоятельными могут быть объяв-

лены и лица юридические».^[43] «Уголовное Уложение 1903 г., как и преж­нее Уложение о наказаниях 1846 г., различало злостное банкротство лиц торгового звания и простое банкротство только лиц торгового звания. Уголовная ответственность за злостное банкротство была предусмотре­на ст.ст. 599-602 Уголовного Уложения 1903 г. Под злостным банкрот­ством понималось умышленное сокрытие несостоятельным должником своего имущества с целью избежания платежа долгов. К злостному бан­кротству не относились такие действия, как, например, растрата вверен­ного имущества, неведение торговых книг, удовлетворение полностью некоторых кредиторов или предоставление им преимуществ перед дру­гими.

К объекту преступления относились прочность и непоколебимость общественного экономического оборота. К непосредственному объекту злостного банкротства ст. 599 Уголовного Уложения относила имущест­во, принадлежавшее должнику, однако H.С.Таганцев в качестве предме­та указывал также «имущество, вверенное должнику его кредиторами».

Необходимо отметить, что злостное банкротство признавалось оконченным с момента объявления должника несостоятельным и сокры­тия им имущества. При этом в качестве обязательного признака не тре­бовалось, чтобы кредиторам был причинен ущерб. Это означает, что со­став преступления - формальный.

Сокрытие имущества могло выражаться: 1) в помещении его в не­доступных и неизвестных другим лицам местах, например, увоз движи­мого имущества в квартиру, нанятую на чужое имя, 2) в фиктивном от­чуждении собственного наличного или долгового имущества, 3) в выда­че на себя фиктивных долговых обязательств или в признании фиктив­ных долгов, причем конкурсная масса, хотя и не уменьшается, но искус­ственно увеличивается сумма поступивших на нее претензий. Таким об­разом, скрывается действительное имущественное положение должни­ка».

Ответственность за злостное банкротство была предусмотрена в следующих случаях:

1) при объявлении несостоятельности (п. 1 ст. 599 Уголовного Уложения);

2) после объявления несостоятельности (п. 2 ст. 599 Уголовного Уложения);

3) хотя и до объявления несостоятельности, но в предвидении не­избежности такого объявления в близком времени.

Сокрытие имущества при объявлении несостоятельности означало ложное показание об имуществе перед судом при даче о том установ­ленной законом подписки.

Все деяния должника, в которых выражалось сокрытие имущества после объявления несостоятельности, подвергались наказанию, так как объявление о несостоятельности вносило ограничения в свободе распо­ряжения имуществом и возлагало на должника обязанность воздержи­ваться от деяний, уменьшающих актив или увеличивающих пассив имущества.

Наконец, актив может быть существенно уменьшен, а пассив уве­личен и до момента объявления несостоятельности. Однако виновный мог быть привлечен к ответственности, если: 1) несостоятельность была впоследствии объявлена, 2) действия должника совершались в предви­дении несостоятельности в близком времени (вопрос о предвидении и близости времени решался при рассмотрении дела), 3) должник пресле­довал цель избежать платежа долгов.

Рассматривая субъективную сторону злостного банкротства, необ­ходимо отметить, что данное деяние являлось умышленным. Обязатель­ным признаком субъективной стороны была предусмотренная в ст. 599 Уголовного Уложения цель - избежание платежа долгов.

Субъектами злостного банкротства являлись:

1) объявленные судом несостоятельными как торговцы, так и ли­ца, не производящие торговлю;

2) лица, заведующие или распоряжающиеся делами общественно­го или частного кредитного установления, товарищества на паях или ак­ционерного общества.

За злостное банкротство предусматривалось наказание - заключе­ние в исправительный дом с разными максимальным и минимальным сроками. Так, лица, не производящие торговлю и объявленные несостоя­тельными должниками, наказывались заключением в исправительный дом на срок не свыше трех лет (согласно ст. 18 Уголовного Уложения, заключение в исправительный дом по общему правилу назначалось на срок от полутора до шести лет).¹ Для лиц, производящих торговлю и признанных несостоятельными, а также для лиц, заведующих или рас­поряжающихся делами общественного или частного кредитного уста­новления, товарищества на паях или акционерного общества, преду­сматривалось заключение на срок не менее трех лет. И только при при­чинении важного ущерба казне, наступления расстройства или упадка кредитного установления, или разорения многих лиц, виновный наказы­

вался каторгой на срок не свыше восьми лет (согласно ст. 16 Уголовного Уложения по общему правилу каторга назначалась на срок от четырех до пятнадцати лет).^[44] Согласно ст. ст. 26, 27 Уголовного Уложения, на­значение наказания виде заключения в исправительный дом и каторги сопровождалось лишением прав; для дворян - потерей дворянства и всех преимуществ с ним соединенных, для лиц духовного звания - потерей духовного сана, звания и всех преимуществ, для почетных граждан, купцов и для людей прочих состояний - потерей прав и преимуществ для каждого состояния.^[45]

Кроме корыстных действий должников, направленных на сокры­тие своего имущества с целью избежания платежа долгов, интересы кре­диторов могли быть нарушены и другими действиями, состоящими в не­радивом или легкомысленном распоряжении собственным имуществом, на которое им был дан кредит. Ответственность за такие действия на­ступала лишь при несостоятельности должника.

Уголовное Уложение предусматривало ответственность и за неос­торожное банкротство (ст. ст. 603, 604). Под неосторожным банкротст­вом понималось, в противоположность корыстному, расточительное, то есть впадение в несостоятельность вследствие расточительного распо­ряжения должником своим имуществом или легкомысленного ведения торговых дел.

Ст. 603 Уголовного Уложения указывала, что признанный в по­рядке торгового производства несостоятельный должник неосторожным (простым банкротом), виновный в легкомысленном ведении торговых дел или в расточительности, причинивших его несостоятельность, нака­зывался заключением в тюрьму.^[46] Также суду предоставлялась возмож­ность лишить виновного права торговли на срок от одного года до пяти лет или навсегда.

Ст. 604 Уголовного Уложения предусматривала, что виновный в легкомысленном ведении дел кредитных установлений, товарищества или общества или в расточительности по их делам, если причинил пре­кращение платежей установлением, товариществом или обществом или объявлением их несостоятельности, наказывался заключением в тюрьму.

Кроме этого, суду предоставлялось право лишить виновного права заведовать или распоряжаться установлениями, товариществами или обществами на срок от одного до пяти лет или навсегда.

Под расточительностью понималось любое распоряжение имуще­ством, несоответствующее «правилам доброго хозяйства и приводящее расточителя к разорению».^[47] К таким действиям относились:

1) чрезмерное распоряжение имуществом для целей, не имею­щих отношения к торговым операциям виновного. «Были ли такие цели сами по себе предосудительны или нет, безразлично: мотовство для кар­точной игры, на любовну, на вино и роскошную не по средствам обста­новку, а также мотовство на подарки для поощрения сценических талан­тов, вклады на благотворительные учреждения и другое»;^[48]

2) распоряжение имуществом для целей, относящихся к торговой деятельности, не являющихся несомненно разорительными, например, спекуляция на разницу в ценах;

3) дарение имущества посторонним лицам, случаи безвозмездного предоставления другим лицам каких-нибудь прав на имущество, напри­мер, «отдача его в заклад по долгу, который закладом обеспечен не был, отдачи его в наем с показанием получения платы или за низкую плату и т.п. Однако, если эти действия переходят в сокрытие имущества к выго­де самого должника и в ущерб кредиторам, таким образом, применение получат правила о корыстном банкротстве»;^[49][50]

4) «Издержание и даже истребление собственного имущества с

4 целью лишить кредиторов удовлетворения».

Субъектами простого банкротства признавались объявленные в порядке торгового производства несостоятельные должники (то есть только лица, производящие торговлю), а также лица, заведующие или распоряжающиеся делами общественного или частного кредитного ус­тановления, товарищества на паях или акционерного общества.

Во всех случаях простого банкротства виновные подвергались за­ключению в тюрьму. Согласно ст. 20 Уголовного Уложения, заключение в тюрьму назначалось на срок от двух недель до одного года. Кроме то­го, суд мог лишить виновного права торговать, заведовать или распоря­жаться установлениями на срок от одного до пяти лет или навсегда.

Уголовное Уложение, как и прежнее Уложение о наказаниях 1846 года, предусматривало ответственность в случаях злостного банкротства для лиц торгового и неторгового звания, а при простом банкротстве - только для лиц торгового звания.

Таким образом, в дореволюционной России уделялось значитель­ное внимание проблеме банкротства как законодателем, так и учеными-

правоведами. Вместе с тем, необходимо отметить, что положительный опыт, накопленный в уголовном законодательстве и судопроизводстве по анализируемой проблематике, не был воспринят российским законо­дателем в послеоктябрьский период развития нашего государства: уго­ловно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за неза­конное банкротство, были декриминализированы, так как они были чу­жды принципам социализма. Однако иначе дело обстояло с граждан­ским законодательством: в ГК РСФСР, принятом в 1922 г. - в период НЭПа, ряд норм регулировал круг субъектов несостоятельности и по­следствия признания неоплатными должниками (банкротами) юридиче­ских и физических лиц. Вместе с тем, эти нормы фактически не приме­нялись, т.к. ГПК РСФСР практически не урегулировал процедуру объ­явления несостоятельности (банкротства).^[51]

Общеизвестно, что в СССР правоотношения, связанные с несо­стоятельностью предприятий, практически никак не регулировались, т.к. считалось, что таких «позорных пятен» просто не может быть в социа­листическом обществе, хотя официально существовали так называемые планово-убыточные предприятия.^[52] Однако жизнь брала свое и переход России к рыночным отношениям требовал принятия закона, регули­рующего процесс несостоятельности (банкротства).

2.2.