1. ДО СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ

Когда французское учредительное собрание, 2 сентября 1790 года, ре

шило уничтожить сословную организацию адвокатуры, выдающиеся члены

сословия требовали при обсуждении этого проекта, чтобы и самое название

было упразднено.

Столь же решительно русская адвокатура отрекается от всякого сме

шения с дореформенными ходатаями и стряпчими. Точно так же и В.Д. Спасович в речи своей на прощальном

обеде в честь К.К. Арсеньева, говоря об упрочении

адвокатов, между прочим, заметил: пробиться

сквозь путы формализма было бы донкихотством, и задача стряпчего, фор

мальное участие которого сводилось к рукоприкладству и составлению

бумаг, могла заключаться только в стремлении запутать дело, затемнить

его, или в воздействии закулисными средствами на всемогущую канцелярию.

Только для этого к стряпчему и обращались, и только с такой точки зрения

оценивались его способности и знания.

.

С такими стряпчими конкурировали чиновники, которым, как выше

указано, запрещалось выступать поверенными только в тех местах, где они

служат. Упомянутый уже журнал Комиссии составления законов считает

такую роль чиновников неизбежной..

Законодательство наше не обманывало себя относительно действитель

ного положения стряпчества. Так, например, Высочайше утвержденный

14 декабря 1797 г. доклад Правительствующего Сената, заключающий по

пытку урегулировать правозаступничество для Литовской губернии, кон

статирует, что люди, в судах по делам ходящие, злоупотребляют во зло

знание законов и прав тамошних, вместо того, чтобы помогать тяжущимся

в получении, а судам в отдании справедливости, наичаще умножают только

ябеды, распри, ссоры и бывают причиной вражды и разорения фамилий.

Чтобы бороться с этим явлением, доклад поднимает сословный и имуще

ственный ценз адвокатов.

деревни в данном повете или, по меньшей мере, в Литовской губернии.

Но законодатель явно не верит, чтобы такое облагорожение состава про

извело заметное влияние. Поэтому указ попрежнему считается с возмож

ностью измены своему верителю, подговора начать тяжбу с тем, чтобы он

выиграл ее и дал ему некоторую часть прибытка. Доклад предусматривает

употребление беспричинных ругательств по адресу противной стороны.

Мало того, в числе причин, влекущих за собою отрешение от стряпчества,

упоминается, между прочим, и такая: и т.п. Вот какие прегрешения

законодатель считал необходимым предусмотреть, вот какое представление

имеется у него о нравственном образе лиц, занимавшихся судохождением.

Комиссия по составлению законов 1820 г., о которой уже не раз упо

миналось, так характеризует стряпчих:.

Это положение, официально констатированное, оставалось неизменным

до самого конца дореформенного периода.

;рчасто должны бывают во

зиться в такой грязи, прибегать к таким средствам, что тяжело и совестно

делается. Дух старого подьячего действует и на них; и они иногда прибегает

к ябедническим изворотам, до нелепости ложному толкованию самых не

опровержимых доводов противников, мастерству впутывать в дело обсто

ятельства, вовсе к нему не относящиеся, пересыпают все это перцем ка

бацких острот и ругательств, в ожидании, что неопытный противник бро

сится сгоряча на эти посторонние обстоятельства, дело запутается, и

тогда привольно в мутной воде ловить рыбу>.

К концу дореформенного периода относятся и воспоминания П.А. Потехика, который делит

ходатаев на три группы. К первой относятся чиновники, состоявшие на службе, прежде всего, конечно,

чиновники судебных мест секретари, столоначальники, повытчики. Мы видели выше. что закон

запрещал им выступать поверенными лишь в тех местах, где они состояли на службе. Но и это скром

ное ограничение, по уверению автора воспоминаний, свободно обходилось.

веренных, которые мегкду собою конкурировали, секретаря палаты и столоначальника низшего суда,

П.А. Потехин замечает:. Вторая группа профессиональных адвокатов, занимавшихся

исключительно ведением судебных дел, составлялась, главным образом, из отставных чиновников, и

чаще таких, которые вышли в отставку..

Таким образом, во всех случаях, которые Правительствующий Сенат

приводит, вопрос о совместительстве стряпчества с государственной служ

бой разрешался отрицательно. Тем не менее он возникал снова и снова, и

в упомянутом случае по жалобе Лунина, давшем повод для всех приведенных

прецедентов, Правительствующий Сенат, вновь ответив отрицательно,. Отсюда и возник законодательный вопрос,

переданный для предварительного рассмотрения в Комиссию составления

законов. Комиссия широко раздвинула рамки своей задачи. Она нашла,

что, при

ходит к выводу, что это зло органическое и что для устранения его необ

ходимо ввести институт стряпчества. на сей конец верющие письма, подвергаются в первьш

раз денежной пене; за вторичное же ослушание закона лишаются своих

мест. Комиссия полагает, что сии меры достаточны будут для достижения

цели, которая бьыла в виду при прежних по сему предмету узаконениях и

при заключении Сената. О новом устройстве для стряпчих, так как еще

ни права, ни обязанности сего звания людей в России не определены, то

необходимо нужно доставить им с одной стороны потребное уважение, без

коего ни один честный человек не захочет посвятить себя званию, которое

ныне предоставлено корыстолюбию и пронырству; с другой же стороны

надлежит обеспечить, сколько возможно, тяжущихся от опасности, дабы

стряпчие, коих они отныне будут иметь единственными поверенными по

своим делам, не употребляли доверие их во зло. Поелику правительство в

рассуждении сего изъявило уже свои намерения, то остается рассмотреть

основания, на коих должно быть учреждено звание стряпчих, советуясь с

примерами, представленными ныне Францией, Англией и Германией.

веденное в сих странах судебное устройство имеет, может бьть, во многих

других отношениях свои недостатки, каких по счастию нет у нас в России,

но в рассуждении устройства стряпчих и способов защищения могут они

без сомнения служить нам примером. Одинаковые причины проиэводят

одинаковые и действия, и положение нашего Государства отныне не пре

пятствует введению в оном такого установления, которое повсюду имело

благотворные действия как для частных людей, так и для правнтельств,

коим оно во всякое время доставляло правоведов и судей отличных по

своим знаниям и почтенных по своим правилам, каковы была дАгессо.

Блакстон, Бурк, Эркскин, Кармер и многие другие. Вследствие сего Ко

миссия предполагает учредить сословие стряпчих на следующих основаниях:

министру юстиции собрать сведения обо всех занимающихся ныне стряп

чеством по разным судебным местам так, как и о желающих посвятить

себя сему званию. Из них отберет министр только тех, коих способности

и поведение достаточно засвидетельствованы для включения их в список

стряпчих, коих число может он по усмотрению на первьй случай определить

соразмерно с числом тяжущихся, так как ему оное лучше всех известно,

по количеству входящих дел. Список сей, вероятно, не очень будет велик

сначала; сие не мешает потому, что стряпчие по обязанности их должны

быть люди опытные и сведующие в делах, без чего и с большим числом

оных установление сие еще менее принесло бы пользы.

Сперва следует рассмотреть должность каждого стряпчего в особен

ности, а потом обязанности, принадлежащие всему их сословию совокупно.

1) Вообще каждый стряпчий должен пещись об успехе дела, ему поручен

ного, по своей совести и по своему разумению. 2) Он должен поступать

в точности по наставлению, какое дано ему от доверителя, испрашивать у

него пояснения на каждый проект, недовольно ясный; и ежели за отсут

ствием доверителя или по другим причинам объяснения от него в надлежащее

время получить не может, обязан сам собою принимать меры, какие

ему кажутся успешными для доверителя, поступая со всею осторожностью,

какую всякий рассудительный человек употребил бы в собственном своем

деле.

стве порядка, наблюдая предписанные законом сроки для представления

доказательств и объяснения в суде, особенно же не пропуская подачи апел

ляций и прошений, куда следует, о пересмотре дела, буде объявленное ему

решение суда не удовлетворяет требованиям его доверителя. 4) Стряпчий

должен стремиться объяснить дело членам Присутственного места, рас

крывая им все обстоятельства, на коих утверждается справедливость за

щищаемой им стороны, без употребления однако при том непозволенных

средств, ябед и проволочек. 5) Он должен вести верный реестр всем бу

магам, прошедшим через его руки и оставлять у себя с каждой представ

ляемой им в суде бумаги отпуски, а с сообщаемых ему документов копии,

засвидетельствовав верность оных; ибо сии акты могут во многих случаях

служить для доказательств и для поверки. 6) Кроме того, священный долг

каждого стряпчего есть способствовать дружелюбному примирению тяжу

24

щихся, поколику то совместно с соблюдением выгод защищаемой им сто

роны. Таковы суть главные обязанности каждого стряпчего, и пока он

может доказатъ, что не нарушил их, останется он всегда чист от укоризны,

чем бы ни кончилась тяжба, которая может быть выиграна одною кото

роюнибудь стороною и оканчивается решением в последней инстанции.

Определяя обязанности стряпчих к их доверителям и к присутственным

местам, надлежит также определить ответственность и наказания, коим

они подвергаются, когда от их вины или неисправности тяжущиеся потерпят

убыток. Наказания сии во всех землях состоят, смотря по важности про

ступка и по степени умышленности оного, в удалении от должности на

время, в отрешении от оной, в тюремном заключении и наконеи в ли

шении чинов, кроме денежных штрафов и уплаты тяжущимся всех убьтков.

Обязанности стряпчнх к присутственным местам состоят главнейше в ис

правном наблюдении предписанных форм и в явке для выслушания дела в

надлежащие сроки.

нежные штрафы, которых платеж должен бьть обеспечен залогом, вноси

мьм от каждого стряпчего в судебное место и ежегодно дополняемьм в

случае уменьшения оного. Во Франции таковые залоги соразмеряются с

числом присутственных мест, в коих стряпчий ходит по делам. Ежели он

производит практику свою только в суде первой инстанции, то вносит 500

франков залогу; если в двух судах имеется хождение, то 1000 франков, и

так далее, так что стряпчие, защищающие дело в высшей инстанции, должны

вносить до 4000 франков залогу. Кажется, что с некоторыми переменами

установление сие могло бы быть введено и у нас; однако мера сия, клоня

щаяся к удержанию стряпчих в пределах обязанности их относительно к

судам, в коих они имеют хождение, может бьть еще недостаточна для

обеспечения частньых людей от явного обмана или убьтка, каковой будет

им причинен бессовестным стряпчим. На таковой конец надобно будет в

некоторых случаях обложить общею ответственностью все сословие стряп

чих. Поелику тяжущийся не может не вверять иногда для производства

дел в руки стряпчему не только денежные суммы, но и документы, на коих

утверждаются права и достояния семейств, то какой другой способ будет

надежнее для обеспечения отсутствующего хозяина сих сумм или документов

в целости оных, как учинив всех стряпчих ответственными друг за друга

в известных случаях так, как на бирже артельщики друг за друга ответствуют

в случае вверяемых им денежных сумм и векселей. Таковая общая ответ

ственность между стряпчими могла бы быть:

1) В случае, ежели кто из них не взял апелляции или не объявил не

удовольствия на решения, коими оскорблены права защищаемой им сто

25

В цитированной уже книге Е. Васьковского приводится письмо Екатери

ны II, в котором она высказывалась, что.. В этом последнем отношении Екатерина II оказа\ась

совершенно права, и Император Николай 1 с такой же уверенностью говорил

князю Голицыну, отстаивавшему необходимость введения адвокатуры: Как глубоко и безапелляционно Император был убежден в ненуж

ности у нас адвокатуры, можно судить по следующему примеру. У Пушкина,

в его Истории пугачевского бунта, имеется ныне такое примечание: может быть, судьи о том не подумали;

тем не менее, казнь сего злодея противу закона. Вот один из тысячи примеров,

доказывающих необходимость адвокатов>. Примечание это, свидетельствую

щее о глубокой вдумчивости и проницательности гениального поэта, было

вычеркнуто цензурой, во главе которой, как известно, стоял в данном случае

сам Император. Мысль о необходимости адвокатуры признавалась безусловно

вредной и опасной, и Император не упускал случая искоренять ее, где бы он

с ней ни встречался.

Необходимо оговориться, что такое предубеждение против адвокатуры

отнюдь не составляет какойлибо национальной или вообще специфической

особенности. Оно встречается весьма нередко и при самых разнообразных

обстоятельствах, но непременно при одном условии при отсутствии прин

ципа законности и господстве произвола. Так, например, учредительное

собрание во Франции, о чем уже упоминалось выше, постановило унич

тожить сословную организацию адвокатуры, а Наполеон 1 по поводу пред

ставленного ему проекта организации адвокатуры написал: Точно так же во времена второй реставрации были люди, которые

громко кричали, что адвокат, защищающий политического преступника,

делается сообщником в преступлении.

Напрасно поэтому монархи и властители в объяснение своего пред

Васьковский 1..В.. Указ. соч., с. 320 Прим. авт.

Там же. с. 123. Прим. авт.

Лохвицкий Л.В.. Французская адвокатура. Русское Слово. 1834. с. 7.8. Прим. авт.

убеждения против адвокатуры ссылаются на политическую роль, какую

она играет и играла, особенно во Франции. Мирабо, Марату и Робеспьеру,

деятельность которых служила для Императора Николая основанием пред

убеждения против адвокатуры, можно противопоставить знаменитых за

щитников Людовика XVI и Марии Антуанеты, Мальсерба, де Сеза,

ШовоДелагарда и др., из коих один сложил голову на эшафоте, а другие

спаслись бегством.. Слова эти, дышащие такой непримиримой ненавистью к адво

катуре, диктовал тот самый Робеспьер, призрак которого путал Николая 1

и который столь неожиданно сошелся с Императором в своей ненависти

к адвокатуре.

Таким образом и яркий представитель абсолютизма и страстные деятели

революции одинаково враждебно, и притом по одним и тем же мотивам, от

носились к адвокатуре. Не потому вовсе, что, как объясняла Екатерина II,

адвокатура защищает то справедливое, то несправедливое, а, напротив, именно

потому и постольку, поскольку она неустрашимо исполняет свой высокий долг.

Понятно поэтому, что чем меньше в стране законности, чем безудержнее

господствует произвол, тем враждебнее и нетерпимее должна относиться власть

к адвокатуре. А отсюда и политическая окраска, которою характеризуется

профессия адвоката и которая подчас приобретает весьма яркие оттенки. Нужно

твердо помнить: не профессия адвоката сама по себе, а такое или иное отношение

к ней власти придает профессии то более, то менее яркий политический оттенок,

порою застилающий самое существо профессии. Исполняя свой профессио

нальный долг, отстаивая силу закона и протестуя против всяких на него по

сягательств, адвокат тем самым выступает против правительства, поскольку

оно само насаждает произвол, и при таких условиях государственной жизни

деятельность адвоката неизбежно приобретает

характер.

Едва ли поэтому нужно пояснить, что отмеченное отношение к адво

катуре было вполне понятно и последовательно, и что на пути к коренной

судебной реформе необходимость введения у нас европейской адвокатуры

должна была служить самым серьезным препятствием.

Из них, однако, только Робеспьер был адвокатом. Прим. авт.

В нашей литературе эта мысль нашла себе выражение у М.М. Винавера.. Винавер М \1. Очерки об адвокатуре. Спб.. 1902, с. 6. Прим. авт.

К концу пятидесятых годов, однако, после крымского разгрома, мысль

о судебной реформе окончательно созрела, и неотложность последней при

обрела характер неумолимой наглядности. По условиям времени, реформа

должна была совершиться в направлении введения состязательного начала,

как основного регулятора процесса. Тогда господствовало убеждение, что

.

Но были виновниками революции 1789 г. и что адвокатура А еще десять лет спустя, накануне

перехода к новому политическому строю, появилось Вые. утв. 8 июня 1905 г.

мнение Государственного Совета, с безнадежной запоздалостью доказы

вавшее, что и в самодержавном государстве закон должен сохранять обя

зательную силу. Тем самым этот официальный документ констатирует, что

до того сила закона не признавалась, и что отстаивать ее, защищать право

и стремиться осуществлять закон значило вступать в коллизию с властью

и, следовательно, придавать этой деятельности политический характер.

Для большей ясности любопытно сопоставить отмеченное отношение

официальных кругов к адвокатуре, с теми перипетиями, которые пришлось

пережить суду присяжных. Сопоставление это обнаруживает изумительный

с первого взгляда параллелизм. Ко времени разработки судебной реформы

против института суда присяжных существовало такое же по существу и

столь же сильное предубеждение, как и против адвокатуры. Как сообщает

Гр, Джаншиев, обсуждение Государственным Советом в 1857 г. проекта

судебной реформы началось с чтения Высочайшего повеления, коим вос

прещалось касаться вопросов о суде присяжных и адвокатуре. И точно

Е.В. Васьковский. Указ. соч., ч. 1, с. 320. Прим. авт.

Факт этот категорически подтвержден мне А.С. Зарудным со слов отца его (Зарудно

T С.И. Прим. сост.). Прим. авт. Зарудный Сергей Иванович (18211887) выдаю

щийся русский ученыйюрист, специалист по гражданскому праву и процессу. С 1869 года сенатор.

Участвовал в подготовке крестьянской (1861) реформы. Один из создателей Судебных Уставов, един

ственный, по мнению А.Ф. Кони, кто был. (См. Кони А.Ф. Собрание сочинений. М., 1969. Т. 8.

106.) (Прим. сост.).

33

3 1335

так же, как проф. Кистяковский по отношению к адвокатуре, сенатор Буц

ковский составлял записки, в которых старался доказать, что суд присяжных

возможен и необходим не только при представительном строе, что он полезен

и совместим и с самодержавным режимом, так как это есть институт юри

дический, а не политический. Точно так же и здесь спор этот не прекращался

в течение всего полувека действия Судебных Уставов, особенно же страстно

он разгорелся во время работ комиссии Н.В. Муравьева. Точно так же и

здесь на всякие бесспорные доводы, что суд присяжных есть институт чисто

юридический, противники и враги этого института отвечали ссылками на

бесспорные факты, свидетельствовавшие, что у нас и деятельность суда при

сяжных приобретает противоправительственный характер.