§ 4. Суд и политика

Всякие зигзаги, установки, приоритеты в политике, изменения законодательства, вызванные политическими соображениями, не могут быть безразличны для судов. Это не значит, что суды должны принимать как должное всякие политические веяния. Они не только могут, но и обязаны не следовать политическим переменам, если таковые противоречат Конституции.

Но российские суды не так уж редко проявляют готовность к поддержанию политических кампаний, осуществляемых государственной властью, то есть обнаруживают зависимость от политики. Не будем вспоминать прошлое, когда советские суды реализовывали политику расправы с "врагами народа", раскулачивания, борьбы с прогулами и опозданиями и т.п. Обратимся к современности. На каком-то этапе развития российской демократии вдруг выяснилось, что ущерб народу и государству причиняют олигархи, то есть очень богатые предприниматели, которые не только занимаются экономикой, но и претендуют на участие во власти. Было решено разделаться с ними, отобрав у них капитал и осудив за уклонение от уплаты налогов.

До вынесения приговоров по делам Ходорковского, Лебедева Генеральная прокуратура объявила о том, что намерена предъявить подсудимым новые обвинения, и в дальнейшем предъявила их. Видимо, они оставались у прокуратуры в резерве на тот случай, если указанных лиц суд оправдает. Такое заявление прокуратуры было направлено на подавление воли подсудимых к защите и оказание давления на суд вопреки презумпции невиновности. Прокуратура могла предъявить этим лицам все имеющиеся у нее обвинения, а не растягивать этот процесс на неопределенное время.

Встречались случаи, когда оправданный подсудимый немедленно освобождался из- под стражи в зале суда, но тут же он опять заключался под стражу в связи с наличием новых обвинений. Такие действия правоохранительных органов подрывают силу оправдательного приговора, предпринимаются до официального предъявления нового обвинения и при отсутствии установленных законом оснований для задержания и заключения под стражу (ст. 91, 97, 108 УПК РФ).

Ошибочными бывают не только необоснованные осуждения, но и оправдания подсудимых, совершивших тяжкие преступления. В этом отношении характерно дело по обвинению капитана Ульмана и еще троих спецназовцев, которые убили шестерых мирных жителей Чечни и сожгли их тела, а также автомобиль, на котором они ехали. Ульман утверждает, что он совершил это деяние по приказу своего начальника - майора Перелевского, но последний это обстоятельство отрицает. Участники этого злодеяния говорят, что они полагали, что исполнение любого, в том числе преступного, приказа освобождает военнослужащего от ответственности. Военный суд с участием присяжных, проживающих вне Чечни, дважды выносил этим лицам оправдательный приговор, но Военная коллегия отменила оба приговора, поскольку они были вынесены с грубыми нарушениями закона <1>. Изложенное заставляет задуматься о том, насколько "эффективно" поработала наша пропаганда, внушив присяжным заседателям мысль, что чеченцев надо убивать беспощадно.

<1> См.: Федосенко В.

Правда, третий приговор был обвинительным, однако Ульман и двое его подчиненных к этому моменту благополучно скрылись и были осуждены заочно.

Сохраняется некоторая зависимость правоохранительных органов и судов от органов госбезопасности. Не так давно ФСБ провела кампанию против технарей-интеллигентов, якобы разглашавших государственные тайны.

К уголовной ответственности привлекались:

В. И. Моисеев, зам. директора Первого департамента Азии МИДа РФ кандидат исторических наук, приговоренный Мосгорсудом к 12 годам лишения свободы (в дальнейшем мера наказания снижена до 4,5 лет) за шпионаж в пользу Южной Кореи;

И.В. Сутягин, сотрудник Института США и Канады кандидат исторических наук, осужденный за разглашение сведений в области разоружения. Калужский суд признал его вину недоказанной, но после отмены приговора он все-таки был осужден;

В.А. Шуров, зав. лабораторией Тихоокеанского океанологического института РАН кандидат технических наук, осужденный Приморским краевым судом за разглашение государственной тайны и приговоренный к 2 годам лишения свободы условно (амнистирован в 2003 г.);

А. И. Бабкин, зав. кафедрой ракетных двигателей МГТУ им. Баумана профессор. Осужден в 2003 г. за разглашение государственной тайны Пенсильванскому университету США и приговорен к 8 годам лишения свободы условно с запрещением заниматься научной и преподавательской деятельностью.

Подверглись также уголовному преследованию за разглашение гостайны Никитин, Пасько, Сойфер и др. <1>.

<1> См.: Черный Эрнст. "Шпионы" рождаются на Лубянке. М., 2003. С. 24 и след.

Все эти лица не имели официального допуска к секретным материалам, а опубликованные (разглашенные) ими сведения, по мнению адвокатов, были широко известны и не содержали государственной тайны. Заключения о наличии тайн давали эксперты, работавшие в ведомстве, где проводилось расследование, а суды не подвергли их критической оценке и не решились вынести оправдательные приговоры.

В декабре 2003 г. ФСБ возбудила уголовное дело в отношении академика директора ЦНИИМАШ И. Решетина, а также зам. гендиректора ЗАО С. Твердохлебова и его помощника А. Рожина. 25 октября 2003 г. у них на квартирах были произведены обыски, и они по судебному решению были арестованы. Им предъявили обвинение в незаконном экспорте в Китай научно-технической информации, якобы содержащей государственную тайну <1>. Арест видного ученого и его коллег вызвал возмущение в научном сообществе, и они вскоре были освобождены и реабилитированы. Но в дальнейшем И. Решетин был все-таки осужден.

<1> См.: Андрюхин А. Ученых арестовали за сотрудничество с Китаем // Известия. 2005. 15 нояб.

В соответствии со ст. 9 Закона РФ "Об оперативно-розыскной деятельности" материалы секретного характера рассматриваются не любым, а "уполномоченным на то судьей". По аналогии такое правило отнесено и к уголовному процессу. Но осуществление правосудия "избранными" судьями, которым доверяет ФСБ, умаляет престиж судебной власти.

Власть понимает, что наиболее важные ее мероприятия и непопулярные решения могут быть осуществлены не иначе, как при одобрении их судом. Отсюда почтение к суду и его высокое материально-техническое обеспечение (с 1998 по 2005 г. в 12 раз увеличилось финансирование судебной системы с 3,5 млрд. руб. до 40 млрд. руб.; за последние 5 лет зарплата судей увеличилась в 3 раза <1>). Но, с другой стороны, конечно, все возрастающее финансирование судов способствует повышению эффективности правосудия.

<1> См.: Интерфакс. 22 июня 2006 г. 14.00 (речь Президента В.В. Путина на открытии нового здания Верховного Суда РФ).