§4. Субъективная сторона состава преступления

Н.К. Семернев дает следующее определение субъективной стороны преступления: «субъективная сторона - это элемент состава преступления, дающий представление о внутренних психических процессах, происходящих в сознании и воле лица, совершившего преступление, характеризующийся конкретной формой вины, мотивом, целью и эмоциями»1.

Злоупотребление должностными полномочиями - преступление, совершаемое с прямым или косвенным умыслом. Виновное должностное лицо сознает общественную опасность деяния, что оно действует (бездействует) вопреки интересам службы с использованием служебных полномочий, результатом чего может быть наступление последствий, существенно нарушающих охраняемые законом права и интересы граждан, организаций, государственные либо общественные интересы, желает или сознательно допускает последствия либо относится к их наступлению безразлично. В отношении последствий прямой или косвенный умысел виновного часто бывает не конкретизированным, когда лицо предвидит вредные последствия, их размер лишь в общих чертах, но желает, сознательно допускает либо относится безразлично к любым из возможных последствий.

Многие ученые придерживаются данной точки зрения, в том числе Б.В. Волженкин, П.С. Яни, В.В. Прудников и др. Но, не все. Так, Т.Н. Борзенков считает, что «субъективная сторона злоупотребления должностными полномочиями совершается только с прямым умыслом. При этом должностное лицо ...желает наступление одного или нескольких из указанных последствий как непосредственной цели своей деятельности»1. В обоснование своих доводов Т.Н. Борзенков указывает, что «именно такой вывод следует из содержания ст. 285 УК РФ, которая установила для состава данного преступления наличие корыстной или иной личной заинтересованности»[40].

Данную точку зрения можно оспорить. Исходя из систематического толкования диспозиции ст. 285 УК РФ, можно придти к выводу, что умысел может быть как прямой, так и косвенный.

Кроме того, как отметил П.С. Яни: «при легкомысленном, без достаточных к тому оснований, расчете должностного лица на предотвращение возможного вреда, деяние в силу ст. 24 и 26 УК РФ состава преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, не образует. Такое деяние при определенных

обстоятельствах может быть квалифицировано по ст. 293 УК РФ как

• преступная              халатность»1.

Указанное обстоятельство важно, особенно практическим работникам, при разграничение преступлений, предусмотренных ст. 293 и ст. 285 УК РФ.

В ходе анализа уголовных дел, установлено что, как правило, злоупотребление должностными полномочиями совершается с косвенным умыслом.

Так, приговорен к двум годам лишения свободы условно по ч. 1 ст. 285 УК РФ сотрудник ОУР Железнодорожного РУВД г. Новосибирска гр. Д, который получил информацию о местонахождении угнанной автомашины, информацию должным образом не оформил, в инициативном порядке затребовал 10000 руб. от заявителя гр. П за предоставление информации о местонахождении автомашины2.

В данном случае сотрудник милиции имел косвенный умысел к наступившим последствиям, так как имел цель получить денежное вознаграждение, а не существенно нарушить права и законные интересы гражданина, либо охраняемые законом интересы государства, и к последствиям

• относился              безразлично.

Говоря о форме вины, остановимся на проблеме так называемой двойной или смешанной вины, возможность которой допускалась рядом известных отечественных криминалистов.

Так, довольно распространенной в период действия УК РСФСР 1960 г. была точка зрения, согласно которой в составах злоупотребления властью или служебным положением необходимо различать вину по отношению к действию (бездействию) и в отношении последствий. При должностном злоупотреблении, как считали сторонники такого решения, деяние совершается

'Яни П.С. Взяточничество и должностное злоупотребление / П.С. Яни - М.: ЗАО «Бизнес - школа «Интел-Синтез», 2002. - С. 83.

л

См.: Архив федерального суда общей юрисдикции Железнодорожного района г. Новосибирска, уголовное дело № 53796, по обвинению Дедюхина А.С.

умышленно, к последствиям же такого деяния вина может быть как умышленной, так и неосторожной[41].

Данное решение вызывало возражения со стороны других криминалистов, утверждавших, что дробление единого понятия вины в составе одного и того же преступления теоретически несостоятельно. Понятие вины не может определяться раздельно в отношении действия (бездействия) и последствия, поскольку в составе злоупотребления властью и служебным положением само по себе действие (бездействие) вне причиняемых им последствий не является преступлением[42]. М.Д. Лысов указывал: «Теоретически и практически, сложная (смешанная) форма вины возможна лишь при совершении тех умышленных материальных преступлений, где кроме основного ближайшего преступного результата предусмотрен и другой, отдаленный результат в качестве квалифицирующего преступление

і

обстоятельства» .

На наш взгляд, эта точка зрения представляется не совсем правильной, не соответствующей сегодняшнему пониманию преступления, совершаемых с двумя формами вины, которое закреплено в ст. 27 УК РФ.

Здесь стоит согласиться с точкой зрения Ю.И. Ляпунова, который критикует концепцию «двойной» вины применительно к должностным преступлениям, считая ее надуманной искусственной конструкцией. Он констатирует, что «конструкция «двойной» вины теоретически обоснована и практически необходима при установлении субъективной стороны так называемых составных преступлений, которые по существу складываются из двух самостоятельных уголовно наказуемых деяний, специально объединенных законодателем в одно преступление...

В качестве обязательных субъективных признаков рассматриваемого преступления закон указывает корыстную или иную личную заинтересованность. Отсутствие необходимого для данного состава преступления мотива не позволяет считать деяние преступлением и применять к виновному лицу меры уголовной ответственности. Как указал В.В. Прудников «значение установления мотива должностного преступления обусловлено тем, что мотив может по-разному характеризовать общественную опасность содеянного и лица, виновного в нем. Он учитывается судом при определении меры наказания виновному»[44].

Согласно п. 15 постановления Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 30 марта 1990 года «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» злоупотреблением должностными полномочиями совершенном из корыстной заинтересованности следует считать: «неправомерные действия должностного лица, которые совершены с целью получить имущественную выгоду без незаконного безвозмездного обращения государственных или общественных средств в свою собственность или собственность других лиц (например, сокрытие путем запутывания учета образовавшейся в результате недостачи с целью избежать материальной ответственности)»[45].

Корысть в русском языке определяется как «выгода, материальная ^ __

польза» . Таким образом, корыстные побуждения - это побуждения, связанные со стремлением получить материальную выгоду от содеянного в результате либо обогащения, либо избавления от материальных затрат.

Как правильно указывал Б.В. Здравомыслов:              «корыстная

заинтересованность может проявляться также в действиях должностного лица, направленных на освобождение от платежей либо иного расходования личных средств, на незаконное получения выгод за счет личного имущества граждан

•5

(например, под видом штрафов)» .

Указанные способы извлечения виновным имущественной выгоды предметно отграничивают данные преступления от хищения чужого имущества: здесь нет незаконного безвозмездного изъятия в корыстных целях чужого имущества и обращения его в свою собственность.

В ходе проведения опроса практических работников, ни у кого не вызывала затруднения квалификация злоупотребления должностными полномочиями совершенного по мотиву «корыстная заинтересованность».

Так, в 2002 году осужден к трем годам лишения свободы условно по ч. 1 ст. 285 УК РФ начальник налоговой инспекции Железнодорожного района г. Новосибирска гр. П, который, не нуждаясь в улучшении жилищных условий, из корыстной заинтересованности сфальсифицировал документы и инвестировал бюджетные деньги в строительство своей квартиры на сумму 351000 рублей[46].

На практике, как правило, вызывает затруднение установления «иной личной заинтересованности» как мотива преступления - злоупотребления должностными полномочиями, так как данная формулировка не конкретна и подразумевает расширительное толкование.

Согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 30 марта 1990 года «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» злоупотребление должностными полномочиями совершенное из иной личной заинтересованности может выражаться: «в стремлении извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленном такими побуждениями, как карьеризм, протекционизм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п.»[47].

Как отмечал Б.В. Здравомыслов, общим для всех проявлений личной заинтересованности является их антисоциальный, антиобщественный характер[48].

При вынесении приговора должен быть конкретно указан соответствующий мотив личного характера, которым руководствуется должностное лицо, совершая злоупотребление должностными полномочиями. В свое время была распространена ссылка на узковедомственные или общественные интересы как на мотив для вынесения приговора о должностном злоупотреблении, что противоречит закону.

На данный момент, именно неопределенная трактовка «иная личная заинтересованность» способствует предъявлению обвинения невиновным лицам.

Так, в 2002 году прокуратурой Первомайского района г. Новосибирска было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 285 УК РФ начальнику дежурной смены Первомайского РУВД гр. JI, который, находясь на службе, умышлено не зарегистрировал заявление о грабеже гр. П. 23.05.2003 г. судья федерального суда общей юрисдикции Первомайского района г. Новосибирска вынесла постановление, где указала, что суд находит вину подсудимого установленной, однако в судебном разбирательстве не нашел своего подтверждения умысел виновного на злоупотребление должностными полномочиями - обязательный мотив, а именно - личной заинтересованности1.

В обзоре дел о должностных злоупотреблениях и подлогах, проведенном Верховным Судом СССР в 1990 г., отмечалось, что 56% этих преступлений совершаются из корысти, а 44 % - из иной личной заинтересованности2. На данный момент, как уже отмечалось, в ходе изучения уголовных дел установлено, что основной мотив данного преступления является корысть - 68%, иная личная заинтересованность составляет 32%. Таким образом, можно констатировать, что тенденция роста злоупотребления должностными полномочиями связана с корыстной заинтересованностью.

Из приведенных положений следует, что не установление в конкретном случае корыстной или иной личной заинтересованности со стороны должностного лица, даже если его действиями и причинен вред правоохраняемым интересам, состав злоупотребления служебными полномочиями отсутствует. Содеянное может образовать лишь дисциплинарный поступок.

Таким образом, подводя итог анализа субъективной стороны преступления - злоупотребления должностными полномочиями, можно констатировать, что данный элемент состава является важным звеном в квалификации преступления, способствует отграничению злоупотребления должностными полномочиями от хищения с использованием служебных полномочий и халатности.