Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

§ 2. Принцип публичности (официальности): понятие, сущность и содержание


Если суммировать все многообразие научных подходов, то можно констатировать, что в настоящее время принцип публичности (официальности) в уголовном судопроизводстве понимается как:
пронизывающее весь уголовный процесс требование неотвратимости уголовной ответственности (1);
специфическая интерпретация принципа активности (2);
особая «конструкция» уголовного судопроизводства (3);
обязанность соответствующих компетентных органов в силу требования закона и по долгу службы возбуждать, расследовать и рассматривать уголовные дела (4).
По мнению JI.H, Масленниковой, все имеющиеся подходы к пониманию принципа публичности не вызывают возражений, но они и не раскрывают со-держание публичного начала, тем более факторов, оказывающих влияние на его изменчивый характер77. То, что публичность постоянно эволюционирующая категория, подчеркивает и А.В. Кряжков.
Мы уже отмечали, что понимание содержания принципа публичности менялось под воздействием объективных причин развития общества и государства. Поэтому научные юридические понятия могут и должны «схватить», «вобрать», «включить» в себя реальные противоречия объективного движения и изменения отражаемой правовой действительности .
Предметом нашего дальнейшего рассмотрения является поиск более определенной дефиниции принципа публичности, отвечающей современным реалиям уголовного судопроизводства, раскрытия его содержания и форм проявления в новом УПК РФ.
Диссертант полагает, что нельзя рассматривать содержанием, стержнем принципа публичности требование неотвратимости уголовной ответственности. В этом отношении следует согласиться с Н.Н. Ковтуном, который считает, что неотвратимость уголовной ответственности и принцип публичности суть два разных принципа уголовного процесса, которые «имеют самостоятельное содержание» .
Тем более, что исследования, проведенные в последнее время, раскрывая преемственность между принципами неотвратимости уголовного наказания и неотвратимости уголовной ответственности, отрицают присутствие их в позитивном уголовном законодательстве России и их взаимосвязь с уголовно- процессуальным принципом публичности. Как отмечает JI.B. Головко, «отречение от уголовно-правового принципа неотвратимости ответственности ни в коей мере не привело к отречению от процессуального принципа публичности..,» .
Несколько иной подход к определению сущности и содержания принципа публичности содержится в работе JI.A. Названовой . Ученый, называя ст. 3 УПК РСФСР лишь основной формулой принципа публичности , предлагает раскрыть сущность принципа публичности через активность субъекта уголовного-процесса, наделенного властными государственными полно-мочиями.
Л.А. Названова рассматривает гносеологические предпосылки существования принципа публичности. Отталкиваясь от понимания уголовного судопроизводства как деятельности, она определяет ее как разновидность познавательно-практической деятельности, которая осуществляется в соответствии с
83
основными гносеологическими закономерностями .
В качестве объекта познания, по ее мнению, выступает преступление, на которое направлена активность органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, являющихся субъектами уголовно-процессуальной деятельности. Уголовно-процессуальная деятельность должна быть основана на активности субъектов, ее осуществляющих.
Принцип публичности, в ее понимании, это «специфическая законодательная интерпретация динамического принципа активности... Генетически принцип публичности обуславливается принципом активности и, объяснять публичность только должностным характером уголовно-процессуальной деятельности — значит просто обеднять содержание рассматриваемого принци- па» .
В связи с этим необходимо отметить, что на сочетании полноты власти компетентных государственных органов с активностью и инициативой в расследовании и разрешении уголовных дел в свое время обращала внимание и
85
Т.Н.
Добровольская .
С одной стороны, эта позиция ученого не вызывает каких-либо возражений, с другой стороны, следует подчеркнуть, что активность — только одно из внешних проявлений принципа публичности и полностью им не исчерпывается.
Во-первых, уголовный процесс не сводится целиком только к познава-тельно-практической деятельности по доказыванию совершенного преступления, тем более к ее разновидности, это более широкое понятие . Содержание принципа публичности заключается и в обязанности принятия необходимых властно-распорядительных мер, направленных на достижение, например, факультативных элементов цели уголовного судопроизводства, таких как принятие мер по возмещению причиненного в результате преступления вреда, выявление причин и условий, способствующих совершению преступления.
Во-вторых, активность в познавательной деятельности присуща не только органам государственной власти, ведущим уголовный процесс. Так, например, адвокат, осуществляя свою деятельность по защите интересов обвиняемого, также «обязан активно участвовать в установлении обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающего ответственность» . Однако нельзя согласиться с тем, что его действия есть реализация принципа публичности.
В-третьих, по мнению JI.A. Названовой, активность государственных органов и должностных лиц обусловлена и непосредственно связана с процессом целеполагания и служит необходимым условием достижения задач уголовного судопроизводства.
Если это так, то тогда возникают вопросы: «Что происходит с принципом публичности, когда уголовное дело публичного обвинения может быть прекращено в связи с примирением сторон? Будет ли в этом случае в полном объеме реализован принцип публичности в уголовном процессе?» Если в определении принципа публичности исходить только из познавательной активности, то нет. Хотя диссертант уверен, что принцип публичности и в этом случае будет полностью реализован.
3. В уголовно-процессуальной науке существует подход к определению принципа публичности как к специфическому построению уголовного процесса, «при котором расследование, разбирательство и разрешение уголовных дел производится государственными органами... в государственных интересах и в силу их должностных обязанностей...» .? РОССИЙСКАЯ л. ГОСУДАРСТВЕН!!^ 41 БИБЛИОТЕК ,
Сходная позиция прослеживается и у А.С. Александрова, который полагает, что принцип, в том числе и принцип публичности, это - идея, на которой строится та или иная форма уголовного судопроизводства. Отсюда ученый делает вывод, что о публичности можно говорить только применительно к следственному процессу, для состязательного уголовного судопроизводства это по-
89
ложение должно быть оспорено .
Понимание принципа публичности в таком аспекте дало повод некоторым ученым исключить из субъектов реализации принципа публичности суд
ОП
(судью) , что поставило под сомнение деятельность этих органов в государственных интересах. В этом отношении следует согласиться с позицией С.Д. Шестаковой, полагающей, что публичные начала не исключают состязательности, равно как диспозитивные - не противоречат розыску . Подобной точки зрения придерживается и Л.В. Головко , отрицающий жесткую взаимо-связь между принципом публичности и формой уголовного судопроизводства.
4. Наиболее распространенным в научной литературе является взгляд на принцип публичности как исключительно на обязанность компетентных госуг дарственных органов возбуждать уголовные дела и проводить по ним расследование в каждом случае обнаружения признаков преступления. В современных условиях подобный подход вызывает некоторые сомнения.
Во-первых, все преступления, совершаемые организованными преступными группами, особенно в сфере экономической деятельности, отличаются тщательной подготовкой, большим количеством вариантов ухода от уголовной ответственности, скрытностью. Поэтому при обнаружении признаков совершенного преступления, вряд ли целесообразно немедленно во всех без исключения случаях возбуждать по данному факту уголовное дело. Необходимо собрать достаточное количество информации, которая была бы позднее в виде доказательств положена в основу выдвинутого обвинения. Дело в том, что как только будет возбуждено уголовное дело, пусть даже по факту совершенного деяния, об этом сразу станет известно преступному сообществу, учитывая все несовершенство нашей регистрационно-учетной системы и работы с кадрами. Преступники могут свернуть свою противоправную деятельность и уничтожить следы совершенного преступления.
Однако закон обязывает компетентные органы в каждом случае обнаружения признаков преступления отреагировать на них: возбуждать уголовные дела и проводить предварительное расследование. Чтобы не допустить утраты важных доказательств, оперативные работники и органы предварительного следствия идут на нарушение этой нормы, тем самым ставя под сомнение реализацию принципа публичности в уголовном судопроизводстве вообще.
Во-вторых, формулировка принципа публичности требует привлечения к ответственности каждого, кто совершил преступления. Опять-таки реализация этого положения на практике вызывает определенные затруднения. В частности, при выявлении и раскрытии преступлений в сфере экономической деятель-ности большую роль играют конфиденциальные источники информации. Часто эти источники сами являются непосредственными исполнителями преступных деяний. Плодотворное же сотрудничество с ними возможно только в обмен на прекращение в отношении них уголовного преследования, что противоречит тому же принципу публичности, требующего неотвратимости наказания для всех лиц, совершивших преступление.
Эти выводы подтверждаются результатами опроса 40 оперативных сотрудников ОБЭП Нижегородского и Владимирского областных управлений внутренних дел, 73 следователей органов внутренних дел ГУВД Нижегородской области и 26 прокурорских работников районных прокуратур г. Нижнего Новгорода. Так, например, 63,8 % из опрошенных оперуполномоченных и 78,5 % следователей полагают необходимым принимать решение о возбуждении уголовных дел об экономических преступлениях, где присутствуют сложные схемы финансово-хозяйственных операций, только после того, как будет задокументирована вся преступная деятельность. По сути, к моменту возбуждения уголовного дела должны быть выяснены все элементы состава преступления, установлены организаторы и исполнители.
Почти 54,3 % из опрошенных согласились с необходимостью освобождать от уголовной ответственности участников организованных преступных групп, оказавших деятельное содействие (гласное или негласное) в раскрытии преступления. Однако в открытых вопросах высказали пожелания, что эти вопросы должны быть формально урегулированы и решались исключительно с согласия прокурора. Вместе с тем, только 25,7 % опрошенных из числа прокурорских работников поддержали эту идею, 43,9 % отнеслись к ней отрицательно и 30,4 % опрошенных затруднились с ответом на поставленный вопрос.
Вышесказанное, по мнению диссертанта, с достаточной долей вероятности ставит под сомнение раскрытие содержания принципа публичности только исключительно через обязанность компетентных государственных органов и должностных лиц, так как именно в этом случае она делает недостижимой цель уголовного процесса.
Представляется оправданным, что в этих случаях прокурор должен принимать решение о возбуждении уголовного дела или о его прекращении исходя не исключительно из своего собственного усмотрения, а из требований, прямо предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Тем более в научной литературе существует мнение, что принцип публичности находит свое выражение не только в нормах, сформулированных законодателем в виде обязанностей, но и, например, в нормативной регламентации отдельных следственных
ч «*93
действии .
Этимологически публичность и официальность суть два однопорядковых понятия. Причем одно идет в развитие другого. Так, публичность (от лат. publicus ~ общественный) означает наличие общественных интересов, а офици- альность (от лат. officialis — должностной) — обязанность государственных органов выполнять свои функции по их защите. Как справедливо отмечает Л.Н. Масленникова, «общественный интерес, защита которого обеспечена государственной властью, приобретает характер публичного интереса» . Далее в связи с этим автор указывает, что «публичный интерес есть официально признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит приоритетным условием и гарантией ее существования и развития» .
Опираясь на эту методологическую установку диссертант полагает, что под принципом публичности (официальности) в уголовном судопроизводстве следует понимать: мировоззренческую идею, выражающую опосредованный нормами уголовно-процессуального права публичный интерес относительно не-зависимой от воли других лиц деятельности органов уголовного преследования и суда по достижению цели уголовного судопроизводства при неуклонном соблюдении конституционных прав и свобод участников уголовного процесса, а также в деятельности по реабилитации незаконно подвергнутых уголовному преследованию лиц, принятию мер по возмещению ущерба, причиненного в результате преступления, выявлению причин и условий, способствовавших его совершению.
Сущность и содержание принципа публичности (официальности) в уголовном судопроизводстве может быть познано через анализ официально воспринятого и охраняемого государством общественного интереса, средств его осуществления и субъектов уголовного судопроизводства, на которых лежит обязанность по реализации этого интереса.
Любое общество представляет собой сложно организованную систему, условием существования которой является относительно сбалансированное состояние. Одним из гарантов общественного равновесия и его нормального поступательного развития является государство как организация политической власти. Совершение любого деяния, которое по своей сущности способно дестабилизировать общественные отношения, выводит эту систему из равновесия, и заставляет государство принимать соответствующие меры по его сохранению. Иными словами, в результате совершения вредных для общества деяний возникают конфликтные общественные отношения, которые, с точки зрения общества и государства, подлежат разрушению .
Конфликтные отношения, возникшие в результате совершенного преступления, несут в общество состояние напряженности, дискомфорта, что представляет собой потенциальную угрозу для существования политической власти. Это состояние учеными определяется как «потребность», «нужда» в ликвидации этих негативных тенденций. Однако для того чтобы снять возникшее напряжение, государство должно осознать его наличие.
Как только властью будет осознано, осмыслено существование возникшей потребности, она становится интересом и заставляет государство искать пути и средства преодоления возникшего общественного напряжения. Пока потребность не осознана, ни о каком интересе, а тем более деятельности по снятию этого напряжения со стороны государственной власти, говорить не приходится.
Анализируя категорию интереса, ученые отмечают, что формирование интереса происходит в борьбе мотивов. На этой же стадии определяются цели (задачи) и наиболее выгодные и эффективные средства удовлетворения интереса (соответственно потребности) . Здесь же происходит и формирование принципов, в соответствии с которыми будет осуществляться деятельность по достижению обозначенных целей и задач.
Цель или задачи деятельности оказывают самое действенное и непосредственное влияние на содержание принципов. Поэтому от того, как будет сформулирована цель, зависят сущность и содержание принципов деятельности.
Ученые справедливо указывают, что сами задачи должны всегда соизмеряться с принципами и не могут с ними расходиться. Отмечается также, что категория «задача» отвечает на вопрос, на что направлена деятельность, а категория «принцип» - как, каким образом она осуществляется .
Осознавая эту необходимость, власть гарантирует каждому гражданину государственную защиту его прав и свобод (ст. 45 Конституции РФ) и берет на себя обязанность по их признанию, соблюдению и защите (ст. 2 Конституции РФ), в том числе и от совершения преступных деяний .
Беря на себя обязательство государственной защиты граждан, власть не разделяет, в каких случаях эта защита будет предоставлена, а в каких защита своих прав - дело рук исключительно того лица, чьи права и законные интересы были ущемлены. Власть обязана предоставить эту защиту каждому преду-смотренными законодательством средствами, в том числе и уголовно- процессуальными, в каждом случае нарушения его прав и законных интересов. Предоставление этой защиты государством не обусловлено чьей-либо просьбой — она всегда обязательно-инициативна, это, по сути, воля государства.
Для достижения продекларированных в конституции задач и для исполнения взятых на себя обязательств государство осуществляет определенную деятельность, которая по своему характеру неоднородна, а реализуется по конкретным направле-ниям. Одним из таких направлений является «охранительная деятельность, то есть пресечение правонарушений и борьба с ними. Государство стремится реализовать
1 ПО
эту функцию, в основном, методом жестких властных предписаний» . Осуществ- ление этой функции происходит в рамках политики борьбы с преступностью, частью которой является уголовная политика государства.
Под уголовной политикой государства ученые понимают «научнообосно- ванную политику в области уголовно-правовой деятельности, а именно: стратегию и тактику данной деятельности, ее конкретные принципы, направления, средства, методы, осуществляемые на основе уголовного и смежного с ним за-конодательства, правоохранительными органами, в тесном взаимодействии с иными государственными органами, а также с гражданами, их объединениями и населением в целом» .
Осуществление уголовной политики имеет свои четкие задачи, на решение которых нацелены отдельные направления деятельности. В целом, эти задачи можно определить как защиту граждан и общества от преступных посягательств на личность, собственность, установленные порядки государственного управления, предупреждение преступлений, создание надежной и справедливой системы, гарантирующей быстрое раскрытие преступлений, наказание виновных в совершении лиц, укрепление законности, правопорядка и т. д.
Вся деятельность в области уголовной политики обусловлена интересом государственной власти по достижению обозначенных задач. И поэтому следует согласиться с мнением Н.Н. Полянского, что публичное начало лежит в основе всей государственной деятельности, в том числе и в сфере уголовной политики.
Вместе с тем, принцип публичности конкретизируется в различных направлениях этой деятельности, приобретает свои специфические черты, обусловленные ее задачами и характером. Так, например, некоторые ученые справедливо полагают, что принцип публичности присущ, в том числе и оперативно-розыскной деятельности.
Правовое выражение этого принципа они связывают со ст. 1 Федерального закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности», а содержание принципа публичности ученые видят в «обязанности органов, осуществляющих опера- тивно-розыскную деятельность, в пределах своей компетенции принимать все необходимые меры по защите конституционных прав и свобод человека и гражданина, собственности, а также по обеспечению безопасности общества и государства... Выполнение этой обязанности не должно ставиться в зависимость от личных желаний и интересов оперативных сотрудников, а также от влияний кого бы то ни было» .
Однако ряд других ученых, оперируя термином «публичность» и включая этот принцип в систему принципов оперативно-розыскной деятельности, вкладывает в него несколько иное содержание, подразумевая открытость, доступность использования информации, полученной в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий , что, по нашему мнению, несколько искажает изначальный смысл этого термина.
Система уголовной политики, в широком ее понимании, включает в себя ряд подсистем, в том числе уголовно-правовую (уголовно-правовая политика), уголовно-процессуальную (уголовно-процессуальная политика), уголовно- исполнительную (уголовно-исполнительная политика) и другие, например, оперативно-розыскную политику.
Обозначенные направления деятельности реализуются, в основном, исключительно в правовых формах, которые, по сути, являются выражением воли государственной власти по достижению целей и задач, поставленных для удовлетворения возникшего интереса.
Уголовно-процессуальное право определяет порядок производства по уголовным делам в случаях, когда нарушен уголовно-правовой запрет. Уголовный процесс - это само производство, движение уголовных дел соответственно точно установленной уголовно-процессуальным правом процедуре, переход уголовного дела из одной стадии в другую. Компонентами уголовного процесса являются уже урегулированная правом уголовно-процессуальная деятельность и соответствующие правоотношения .
Как только возникает вопрос о деятельности, параллельно с ним, причем с постоянной необходимостью, поднимется другой вопрос: «Какова цель этой деятельности?» Выше мы говорили об объективной связи цели с формированием сущности и содержания принципа. Следует отметить еще и то обстоятельство, что содержание общественных отношений в уголовном судопроизводстве должно быть выражено в его задачах, а через постановку цели, указаны пути их достижения.
Как представляется диссертанту, публичный интерес в сфере осуществления уголовно-процессуальной политики охватывает два основных направле-ния, ориентирован на решение двух основных задач:
раскрытие преступлений, изобличение лиц, их совершивших, и привлечение к уголовной ответственности;
отправление правосудия, то есть решение основного вопроса о виновности или невиновности лица в совершении преступления на основе исследованных в судебном заседании доказательств, а также проверку законности и обоснованности вынесенного решения.
Однако, как в свое время справедливо заметил Н.Н. Полянский, если бы уголовный процесс имел своей единственной целью реализовать право государства на наказание, «то законодатель и ограничился бы тем, что наделил бы суд и вспомогательные органы всеми полномочиями, нужными для энергичного осуществления репрессии» .
Поэтому другой не менее важной задачей следует считать обязанность государственных органов и должностных лиц, ведущих уголовный процесс, соблюдать и охранять конституционные права и свободы лиц, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства, принимать меры по реабилитации незакон- но привлеченных к уголовной ответственности, возмещению вреда, причиненного в результате совершенного преступления, выявлению причин и условий, способствовавших совершению преступления. Как верно подметил в связи с этим Н.А. Громов, защита прав и законных интересов, участвующих в процессе лиц, является публично-правовой обязанностью следователя, прокурора, суда и составляет конструктивный элемент начала публичности .
Таким образом, принцип публичности (официальности) выражает две стороны уголовно-процессуальной деятельности: государственный интерес, нацеленный на раскрытие преступлений, изобличение лиц, виновных в их совершении, и осуществление правосудия, а также в принятии комплексных мер по защите прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Достижение этих задач в уголовном процессе способствовало бы удовлетворению потребности общества и, соответственно, государственной власти в социальной справедливости.
О целях и задачах уголовно-процессуальной деятельности было опубликовано достаточно много научных исследований. В уголовно-процессуальной науке можно выделить те или иные устоявшиеся и признанные концепции определения целей и задач уголовного судопроизводства.
Диссертантом был проведен опрос среди граждан, не имеющих никакого отношения к правоохранительной деятельности, среди должностных лиц правоохранительных органов, а также судей относительно цели и назначения уголовного судопроизводства. Было выяснено следующее: абсолютное большинство опрошенных граждан, прокурорско-следственных работников и оперативных сотрудников придерживаются мнения, что уголовно-процессуальное право предназначено для осуществления борьбы с преступностью и назначения ему наказания. Вместе с тем, 45,4 % из опрошенных судей затруднились с ответом на вопрос, считать ли уголовное судопроизводство одной из правовых форм борьбы с преступностью или нет? Интересен еще и тот факт, что граждане старше 40 лет на вопрос о том, должен ли суд бороться с преступностью, в 78,3 % случаев ответили утвердительно.
С принятием УПК РФ, по мнению диссертанта, возникла необходимость вновь вернуться к этому вопросу, так как сама формулировка ст. 6 УПК РФ (Назначение уголовного процесса) вызывает определенные возражения.
Во-первых, мы полагаем, что сам термин «назначение» не совсем удачен. «Назначение» имеет следующее смысловое содержание: 1. Поставить на какую- нибудь работу, должность. 2. То, что осуществляется с помощью данного предмета, к чему он применяется. 3. Цель, предназначение (книжн.)ш.
Представляется, что законодатель подразумевал именно последнее значение, вводя в название статьи термин «назначение». Тогда справедливо возникает вопрос: «Зачем использовать при конструкции совершенно конкретной юридической нормы термин, который лишь дублирует смысловой отгенок другого слова: цель, задача?» Закон - не литературное произведение. При формулировке правовой нормы необходима терминологическая и содержательно-смысловая конкретика. Поэтому замена вполне устоявшегося термина «цели» или «задачи» уголовного судопроизводства на другой — «назначение» ничем не оправдана. Лишь вносит неопределенность и сумятицу в понимание сущности этой деятельности.
Диссертант полагает, что в данном случае законодатель смешал два понятия: «назначение уголовно-процессуального законодательства» и «задачи (цель) уголовно-процессуальной деятельности».
Во-вторых, представляется немного методологически некорректным отнесение нормы, в которой закреплено назначение или задачи уголовно-процес-суальной деятельности, ее основные направления, в главу, посвященную принципам. Дело в том, что, несмотря на тесную взаимосвязь между целью уголовно-процессуальной деятельности и принципами ее построения, они имеют разную природу и назначение, что неоднократно подчеркивалось в юридической
109
литературе .
В-третьих, диссертант полагает, что при определении цели и задачи уголовного судопроизводства необходимо опираться на то концептуальное определение цели и задач уголовного процесса, которое в свое время выработал В.Т. Томин .
Указание на то, что целью уголовного процесса является раскрытие преступлений, изобличение лиц, их совершивших, и разрешения в судебном заседании вопроса о их виновности или невиновности, акцентирует эту деятельность, придает ей наступательность, активность, познавательность. Наоборот, размытое, по нашему мнению, указание на «назначение уголовного процесса» придает этой деятельности оттенок инертности и вряд ли сделает ее целеустремленной и активной в острой борьбе с преступностью.
Диссертант полагает, что необходимо изменить название главы 2 УПК
ф
РФ на: «Цель, задачи и принципы уголовного судопроизводства» и статью 6 УПК РФ изложить в следующей редакции:
«Статья 6. Цель и задачи уголовного судопроизводства
Цель уголовного судопроизводства состоит в полном, всестороннем и объективном раскрытии преступлений, изобличении и привлечении к уголовной ответственности лиц, совершивших преступления, и отправлении правосудия с целью установления их виновности или невиновности.
Органы уголовного преследования и суд обязаны соблюдать конституционные права и свободы граждан, принимать меры к реабилитации незаконно подвергнутых уголовному преследованию лиц, способствовать возмещению причиненного в результате преступления вреда, выявлять и устранять причины и условия, способствовавшие совершению преступления».
Раскрыв преступление и констатировав виновность лица в его совершении, при условии соблюдения прав и свобод участников судопроизводства, должностные лица и государственные органы, ведущие уголовный процесс, тем самым решают социальные задачи, стоящие в целом перед уголовной политикой государства, о которых говорилось выше. Оправдание невиновного также в полной мере отвечает решению этих социальных задач.
Каждое направление, реализуемое в рамках общей уголовной политики государства, достигая своих специфических целей, в конечном итоге способствует реализации задач уголовной политики в целом и удовлетворению интереса публичной власти, направленного на сохранение равновесия в обществе, путем изменения угрожающих ему криминальных общественных отношений.
Следовательно, ч. 3 ст. 6 УПК РФ необходимо сформулировать так: «Порядок производства по уголовным делам, установленный настоящим уголовно- процессуальным законодательством, должен способствовать защите от необоснован} юго обвинения и осуждения, укреплению законности, предупреждению преступлений, защите интересов личности, общества и государства от преступных посягательств».
Таким образом, принцип публичности (официальности) изначально обусловлен государственной властью, воспринявшей и выражающей общественные интересы. Именно он выражает их суть, способствует наиболее оптимальному, эффективному построению деятельности, в том числе в борьбе с преступностью и отправлении справедливого правосудия.
Таковы наши аргументы относительно того, что в сущности принципа публичности лежит опосредованный уголовно-процессуальными нормами и официально воспринятый государственной властью общественный интерес в обеспечении потребности общества в социальной справедливости, путем раскрытия преступлений и изобличения лиц, виновных в их совершении, а также в полном и всестороннем судебном исследовании обстоятельств совершенного преступления, необходимом для вынесение справедливого и обоснованного приговора, с учетом соблюдения прав и законных интересов личности, вовлеченной в уголовное судопроизводство.
Вместе с тем, принцип публичности имеет и свое внутреннее содержание, которое оказывает влияние на построение всей технологии уголовно-процессу- альной деятельности. Это содержание имеет две стороны, что «обусловлено тесным взаимодействием и взаимопроникновением норм материального и процессуального права» .
Материальная сторона принципа публичности Материальная сторона принципа публичности, то есть указание на характер и тяжесть совершенного преступления, определяет конкуренцию в отечественном уголовном судопроизводстве между публичным и частным интересом в осуществлении уголовного преследования.
В соответствии с ч. 1 ст. 20 УПК РФ уголовное преследование осуществляется в публичном, частно-публичном и частном порядке. Как можно видеть из конструкции нормы, публичный интерес делим и предусматривает три основных формы (вида) уголовного преследования. Основанием такого деления является материальный критерий, то есть указание на характер и тяжесть со-вершенного преступления.
Характер преступления является качественной стороной общественной опасности совершенного деяния и определяется объектом преступления, то есть содержанием тех общественных отношений, социальных (публичных) интересов, которым они причиняют вред. Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 11 июля 1999 года № 40 «О практике назначения судами уголовного наказания» определил, что характер общественной опасности преступления зависит от установленных судом объекта посягательства, формы вины и отнесения Уголовным кодексом преступного деяния к соответствующей категории преступлений (ст. 15 УК РФ).
Тяжесть совершенного преступления указывает на то, к какой категории в соответствии со ст. 15 УК РФ относится совершенное преступление, какое максимально возможное наказание в виде лишения свободы предусмотрено санкцией статьи Уголовного кодекса.
По мнению законодателя, совершение деяний, предусмотренных статьями 115; 116; 129, ч. 1 и 130 УК РФ, причиняет вред исключительно частным интересам потерпевшего и не затрагивает публичных. Возникает вопрос, чьи интересы затрагивают преступления, предусмотренные статьями 131, ч. 1; 136, 4.1; 137, ч. 1; 138, 4.1; 139, ч. 1; 145; 146, ч, 1; 147, ч. 1 УК РФ? Почему по ним осуществляется частно-публичное уголовное преследование, а не частное?
Сравнительный анализ этих статей показывает, что в преступлениях по делам частного обвинения родовой объект преступного посягательства - это общественные отношения, связанные с обеспечением неприкосновенности личности со всех сторон. Однако и в преступлениях частно-публичного характера родовым объектом выступают эти же отношения.
Может быть, есть отличия по тяжести совершенного преступления? За совершение преступлений, по которым предусмотрено частное уголовное преследование, санкцией статей наказание в виде лишения свободы не предусмотрено. Между тем и по делам частно-публичного обвинения только ст. 131, ч. 1 УК РФ предусматривает санкцию от 3 до 6 лет, а ст. 136, ч. 1; 146, ч. 1; 147, ч. 1 УК РФ - максимальный срок лишения свободы до 2 лет. По остальным преступлениям санкция в виде лишения свободы также не предусмотрена.
Например очевидно, что преступления, предусмотренные ст. 139, ч. 1 УК РФ (Нарушение неприкосновенности жилища) или ст. 137, ч. 1 (Нарушение неприкосновенности частной жизни), причиняют вред исключительно частным интересам потерпевшего, однако по ним осуществляется частно-публичное уголовное преследование.
По мнению диссертанта, указания только лишь на характер и тяжесть совершенного преступления при определении конкуренции публичных и частных интересов в осуществлении уголовного преследования недостаточно. Государство не может отказать гражданину в защите его прав и свобод, это есть его конституционная обязанность (ст. 2 Конституции РФ).
Однако, с одной стороны, констатировать факт причинения гражданину вреда в результате совершения преступления по некоторым составам может только он и никто более. С другой - доказывание обстоятельств совершенного преступления по некоторым уголовным делам требует применение мер уголовно-процессуального принуждения. В силу чего собирание доказательств частным лицом будет весьма затруднено и обременительно для него. Мы считаем, что именно эти обстоятельства были учтены законодателем при определении пределов вмешательства публичной власти в сферу уголовного судопроизводства.
Диссертант полагает, что все же указания только на характер и тяжесть совершенного преступления для разграничения публичной и частной форм уголовного судопроизводства недостаточно. Необходимо указать еще и на степень общественной опасности совершенного преступления.
Пленум Верховного Суда РФ полагает, что степень общественной опасности преступления определяется обстоятельствами содеянного (например, степенью осуществления преступного намерения, способом совершения преступления, размером вреда или тяжестью наступивших последствий, ролью подсудимого при совершении преступления в соучастии). Некоторые ученые полагают, что к степени общественной опасности относится и форма вины лица, совершившего преступление.
Вполне можно увидеть сходство элементов, характеризующих степень общественной опасности совершенного преступления, и элементов, входящих в структуру предмета доказывания по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ).
Доказывание степени общественной опасности, как и обстоятельств, входящих в предмет доказывания по конкретному уголовному делу, сопряжено с определенными трудностями для частного лица и без мер государственного уголовно-процессуального принуждения в некоторых случаях просто не обойтись. Государство в силу своих конституционных обязательств не может возложить бремя собирания доказательств на потерпевшего.
В связи с этим диссертант полагает, что ч. 1 ст. 20 УПК РФ необходимо дополнить указанием на степень общественной опасности и изложить в следующей редакции: «3 зависимости от характера и степени общественной опасности, а также от тяжести совершенного преступления уголовное преследование осуществляется в публичном, частно-публичном и частном порядке».
Другим аспектом проявления материальной стороны принципа публичности (официальности) в уголовном судопроизводстве можно назвать случаи прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), прекращения уголовного дела в связи с изменением обстановки (ст. 26 УПК РФ), прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ). В основании принятия решений о прекращении уголовного преследования и уголовного дела также лежат материальные основания, то есть тяжесть совершенного преступления и его однократность.
Хотя здесь необходимо сделать некоторое уточнение. Так, например, ст. 25 УПК РФ, формулирует следующее положение: «Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, против которого впервые осуществляется уголовное преследование по подозрению или обвинению в совершении преступления небольшой
11
или средней тяжести, если это лицо примирилось (простило) с потерпевшим и загладило причиненный ему вред» .
Вместе с тем, ст. 76 УК РФ содержит правило, согласно которому прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон, допускается, если лицо впервые совершило преступление небольшой тяжести. Сравнивая эти две нормы, необходимо отметить следующее.
Во-первых, конструкция ст. 25 УПК РФ, где упоминается об уголовном преследовании, более корректна, чем упоминание в ст. 76 УК РФ, о лице, впервые совершившем преступление. Как известно, в силу принципа презумпции невиновности лицо признается совершившем преступление лишь на основании вступившего в законную силу приговора суда. В этом случае ни о каком совершенном преступлении, до постановления обвинительного приговора суда, не должно идти и речи.
Во-вторых, у правоприменителя вполне естественно и закономерно возникает вопрос, в каком случае прекращать уголовное дело, если в отношении лица осуществляется уголовное преступление по подозрению или обвинению в совершении преступления небольшой или средней тяжести (ст. 25 УПК РФ) или же только небольшой тяжести (ст. 76 УК РФ)?
Диссертанту представляется все же целесообразным исключить из ст. 25 УПК РФ указание на совершение преступления средней тяжести. Степень общественной опасности для общества при совершении преступления достаточно высока, как высока и вероятность рецидива совершения нового противоправного уголовно наказуемого деяния. Поэтому государство просто обязано довести до конца расследование и постановить в соответствующих случаях обвинительный приговор. Другое дело, при постановлении приговора суд должен учесть эти стремления к примирению сторон и вынести его по тяжести с учетом заглаженной вины и мнения потерпевшего.
Процессуальная сторона принципа публичности Процессуальная сторона принципа публичности (официальности) в уголовном судопроизводстве представляет собой определенный уголовно-процессуальным правом порядок, в рамках которого государственная власть реализует свой исключительный интерес относительно выявления, раскрытия преступления, изобличения лиц, виновных в его совершении, и назначения им справедли- вого наказания. В этом же процессуальном порядке государственная власть осуществляет комплекс мероприятий, направленных на охрану конституционных прав и свобод участников уголовного процесса.
Свое выражение процессуальная сторона принципа публичности получила в главе 3 УПК РФ, а также в ст. 8, 296 УПК РФ и главе 5 УПК РФ и др.
Согласно ч. 1 ст. 21 УПК РФ, от имени государства по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения уголовное преследование осуществляют прокурор, а также следователь и дознаватель, которые обязаны в каждом случае обнаружения признаков преступления принять предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления. Уголовное преследование по делам публичного обвинения, а также в случаях, предусмотренных в ч. 4 ст. 20 УПК РФ, осуществляется прокурором, следователем, дознавателем независимо от волеизъявления потерпевшего и иных заинтересованных лиц,
В соответствии со ст. 8 УПК РФ правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Суд постановляет приговор imeiteM Российской Федерации (ст. 296 УПК РФ). Суд не может отказать гражданину в правосудии даже в отсутствие закона.
Все требования, поручения и запросы суда, прокурора, следователя, дознавателя, органа дознания, предъявляемые в пределах их полномочий, установленных настоящим Кодексом, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами.
Процессуальная сторона принципа публичности (официальности), по мнению диссертанта, включает в себя три составных элемента (этапа): начало уголовно-процессуальной деятельности, формы ее развития и окончания.
По общему правилу, инициирование начала уголовного судопроизводства принадлежит органам уголовного преследования, которые обязаны в каждом случае обнаружения признаков преступления принять предусмотренные УПК? РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК РФ).
Однако в начатии движения уголовного дела известная роль принадлежит и суду, которую, в свою очередь, можно разделить на прямую и косвенную формы.
К прямой форме можно отнести случай, регламентированный п. 2 ч. 1 ст. 448 УПК РФ. Согласно этой норме, суд имеет право принять решение о возбуждении уголовного дела, либо о привлечении в качестве обвиняемого Генерального прокурора РФ115.
К косвенным формам диссертант относит следующие ситуации: 1) когда суд дает заключение о наличии в деянии, например судьи областного суда, признаков состава преступления (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ); 2) когда суд дает согласие на ходатайство прокурора о возбуждении уголовного дела в отношении следователя, адвоката, прокурора (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ); 3) когда суд принимает к своему производству жалобу в порядке ст. 318 УПК РФ.
Кроме этого, к косвенным случаям начала уголовного судопроизводства можно (и необходимо) отнести ситуации, когда суд обращает внимание проку-рора на признаки преступления, которые становятся известными в ходе судебного заседания. Следует отметить, что данный порядок не получил своего закрепления в УПК РФ.
В связи с этим диссертант полагает необходимым дополнить ст. 29 УПК РФ частью 5 и изложить ее в следующей редакции: «Если суд в судебном заседании обратит внимание прокурора на выявление в ходе судебного разбира- тельства какого-либо преступления, за исключением случаев наличия обстоятельств, исключающих уголовное преследование, то прокурор обязан немедленно возбудить в связи с этим уголовное дело. Если в этом случае прокурор примет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, председательствующий в судебном заседании, придя к выводу о незаконности и необоснованности этого постановления, вправе потребовать от вышестоящего прокурора принятия необходимых мер».
Касаясь правовой регламентации процедуры инициации уголовного преследования в УПК РФ со стороны прокурора, следователя, дознавателя по делам публичного обвинения, диссертант считает, что нет оснований полагать об обладании этими должностными лицами правом дифференцированного подхода к вопросу о возбуждении уголовного судопроизводства. Они обязаны принять любое сообщение о преступлении, возбудить уголовное дело, провести расследование и при наличии оснований передать его в суд для дальнейшего судебного разбирательства.
Вместе с тем, необходимо внести ясность в правовую регламентацию процедуры инициации уголовного преследования по делам частного и частно- публичного обвинения со стороны органов уголовного преследования, тем более, что вопрос соотношения воли потерпевшего и воли должностных лиц, ведущих уголовный процесс, в этих случаях остается дискуссионным .
Согласно ч. 4 ст. 20 УПК РФ, прокурор, а также следователь или дознаватель с согласия прокурора вправе возбудить уголовное дело по делам частного и частно-публичного обвинения при отсутствии заявления потерпевшего, если данное преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии, или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащим ему правом .
Диссертант полагает, что есть необходимость в более детальной нормативной проработке обстоятельств, когда прокурор имеет право инициировать производство по делам частного и частно-публичного обвинения. Эта необходимость связана прежде всего с тем, что УПК РФ предусматривает следующую возможность: если уголовное дело было возбуждено неосновательно в случаях, когда на то требуется заявление потерпевшего, то оно подлежит прекращению (п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), тем более с прекращением уголовного дела по этому основанию у подозреваемого или обвиняемого возникает право на реабилитацию (п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ).
В связи с этим мы предлагаем изложить ч. 4 ст. 20 УПК РФ в следующей редакции: «...и при отсутствии заявления потерпевшего, в случаях: если совершенное преступление затрагивает интересы государства или общества; если преступление совершено представителем власти или иным должностным лицом государственных органов, либо в их отношении; если преступление совершено в отношении беременной женщины, старого или находящегося в беспомощном состоянии; если преступление совершено в отношении несовершеннолетнего или в отношении лица, находящего в зависимости от лица, совершившего преступление».
Следующим аспектом, на который необходимо обратить внимание при анализе процессуальной стороны принципа публичности (официальности), можно считать возможность прекращения уголовного дела за примирением сторон, по крайней мере, существование такого права после вступления в уголовное дело прокурора (ч. 4 ст. 318 УПК РФ).
Во-первых, сама формулировка, ч. 4 ст. 318 УПК РФ, по мнению диссертанта, несколько некорректна. Имеет смысл говорить об участии прокурора в уголовном преследовании или уголовном судопроизводстве, ведь именно для этого он принимает участие в производстве по делам частного обвинения в специально оговоренных законом случаях.
Во-вторых, законом указано, что прокурор может самостоятельно инициировать производство по уголовным делам частного обвинения в случаях, когда потерпевшее лицо находится в зависимом состоянии от лица, совершившего преступное деяние. Однако с вступлением прокурора в уголовный процесс никто не оградит потерпевшего от влияния со стороны лица, совершившего противоправное деяние. Нельзя исключить тот факт, что под давлением потерпевший согласится на примирение с обвиняемым. Естественно, о наличии этого давления прокурор вряд ли что узнает. Потерпевший сам в силу наличия определенной зависимости от обвиняемого будет скрывать это обстоятельство.
Поэтому мы можем наблюдать следующую, с точки зрения идеи публичности (официальности), нелогичную схему развития ситуации. Прокурор, обнаружив факт зависимости потерпевшего от лица, совершившего противоправное деяние, возбуждает уголовное дело и поручает провести по нему предварительное расследование. Однако затем обвиняемый при встрече с потерпевшим напоминает о том, что санкции за это преступление минимальны и что жить и работать им вместе долгие годы, поэтому вполне может предложить потерпевшему подумать о том, что не лучше ли примириться, не дожидаясь неблагоприятного для него исхода последующих событий.
Потерпевший прекрасно осознает, что в дальнейшем правоохранительные органы вряд ли окажут ему помощь, а своих сил для обращения за защитой нарушенных прав и свобод у него попросту нет, поэтому единственно верным для него решением будет заключить «мировую» с обвиняемым .
Возникает вполне закономерный вопрос, зачем тогда необходимо было вмешательство прокурора, если в результате уголовное дело было прекращено за .примирением потерпевшего с обвиняемым, мотивом которого как раз и явилась та зависимость, которая была критерием, основанием возбуждения уголовного преследования вне волеизъявления лица, потерпевшего от преступления.
Опираясь на вышеизложенное, диссертант полагает необходимым сформулировать ч. 4 ст. 318 УПК РФ следующим образом: «Вступление в уголовное судопроизводство прокурора лишает стороны права на примирение».
Процессуальная сторона принципа публичности (официальности) имеет и свой внутренний, содержательный аспект. С одной стороны, выполнение своих процессуальных обязанностей государственными органами и должностными лицами, ведущими уголовный процесс, в силу служебного долга активно и инициативно для реализации публичного интереса и достижения цели уголовного судопроизводства, а с другой — на государственных органах, осуществляющих уголовное преследование, лежит обязанность соблюдать права и свободы участвующих в уголовном деле лиц.
Этот внутренний аспект принципа публичности обуславливает определенное противоречие между активным и инициативным исполнением своих обязанностей и соблюдением при этом прав и свобод лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства.
Данное обстоятельство в свое время было отмечено В.Т. Томиным. Анализируя проблемы современного уголовного судопроизводства, ученый указал на противоречие «между задачей обеспечить неотвратимость ответственности лиц, совершивших преступление (цель), и обязанностью блюсти законные ин-
119
тересы лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство» .
Процессуальный аспект разрешения этого внутреннего противоречия процессуальной стороны принципа публичности (официальности) нашел свое нормативное закрепление в следующих положения УПК РФ:
1, Органы уголовного преследования обязаны принять любое сообщение о преступлении, проверить его на наличие или отсутствие признаков преступления и в случае, предусмотренном УПК РФ, возбудить уголовное дело. В свою очередь, решение следователя, дознавателя о возбуждении уголовного дела, должно получить согласие прокурора. Это правило, по мнению законодателя, должно усилить прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного преследования и оградить лицо от необоснованного в отношении него уголовного преследования.
Уголовно-процессуальное законодательство требует от органов уго-ловного преследования принять все предусмотренные законом меры для установления лица или лиц, совершивших преступление. С другой стороны, уголовно-процессуальное законодательство России требует, чтобы следственные действия, затрагивающие конституционные права и свободы граждан, были произведены только по согласованию с прокурором и по разрешению суда.
Часть 4 ст. 21 УПК РФ содержит правило, что требования, поручения и запросы прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя, предъявленные в пределах их полномочий, установленных УПК РФ, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами. Вместе с тем, выемка предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях (п. 7 ч. 2 ст. 29 УПК РФ), может быть произведена только по согласованию с прокурором и на основании разрешения суда. Запросы в учреждения здравоохранения могут быть адресованы только главному врачу и не могут быть получены от лечащего врача, чем гарантировано сохранение врачебной тайны.
Огромное значение для расследования уголовного дела имеют показания потерпевшего, свидетеля, подозреваемого, обвиняемого. Однако законодатель предусмотрел возможность получения юридической помощи во время проведения допросов. Так, например, защитника во время допроса может иметь не только подозреваемый или обвиняемый, но и свидетель (ч. 5 ст. 189 УПК РФ), введен запрет на допрос обвиняемого по тому же обвинению в случае его отказа от дачи показаний (ч. 4 ст. 173 УПК РФ) и др.
<< | >>
Источник: ФЕДУЛОВ Андрей Владимирович. РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПА ПУБЛИЧНОСТИ (ОФИЦИАЛЬНОСТИ) В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2002. 2002

Еще по теме § 2. Принцип публичности (официальности): понятие, сущность и содержание:

  1. § 1. Генезис теоретико-правовых представлений о принципе публичности (официальности)
  2. § 2. Принцип публичности (официальности): понятие, сущность и содержание
  3. § 3. Место принципа публичности (официальности) в системе принципов уголовного судопроизводства
  4. § 2. Средства реализации принципа публичности (официальности)
  5. § 1. Реализация принципа публичности (официальности) в стадии возбуждения уголовного дела
  6. § 2. Реализация принципа публичности (официальности) в стадии предварительного расследования (общие условия предварительного расследования)
  7. 1.1 Понятие, сущность оправдательного приговора и его место в системе уголовно-процессуальных решений
  8. § 1. Понятие, сущность и природа политических прав и свобод граждан в России, их развитие в современном государстве
  9. 1.1 Понятие, сущность приговора суда как акта правосудия
  10. 2.1. Понятие законности в уголовном процессе
  11. 3.1. Понятие принципов уголовного процесса и их классификация
  12. 2. Понятие права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -