§ 1. Предмет уголовно-правового регулирования

Функции уголовного права состоят в обеспечении устойчивости социальных связей, в их гарантированности от произвола преступных посягательств на индивидуальные и коллективные интересы членов общества. В теории этот процесс обеспечения чаще всего называют уголовно-правовым регулированием общественных отношений.

Функциональное назначение уголовного права, обозначенное в столь общей форме, исторически изменчиво и по-разному проявляется в различных исторических условиях. Его конкретное социально-историческое содержание зависит прежде всего от особенностей того общественно-политического строя, устойчивость которого обеспечивается уголовно-правовыми средствами. Феноменологический смысл объективно существующих функций уголовно-правового регулирования, естественно, получает свое герменевтическое выражение и в текстах законов. Так, в период становления советского политического режима в ст. 1 УК РСФСР 1926 г. указывалось, что «уголовное законодательство РСФСР имеет задачей охрану социалистического государства рабочих и крестьян и установленного в нем правопорядка от общественно-опасных действий (преступлений) путем применения к лицам, их совершившим, указанных в настоящем Кодексе мер социальной защиты».

Хрущевская «оттепель», попытки создать «социализм с человеческим лицом» привели в 1960 г. к переформулировке целей нового УК. Как отмечалось в ст. 1, он имел «задачей охрану общественного строя СССР, его политической и экономической системы, личности, прав и свобод граждан, всех форм собственности и всего социалистического правопорядка от преступных посягательств». Как видим, прежний объект уголовно-правовой защиты — социалистическое

29

государство — в соответствии с требованиями времени оказался замененным на новый — общественный строй СССР, его политическая и экономическая система, личность, права и свободы граждан, все формы собственности и весь социалистический правопорядок. Способы же решения этой задачи остались старыми — определение, какие общественно опасные деяния являются преступными, и установление наказания лицам, их совершившим.

Смена общественно-политического строя в первой половине 90-х годов заставила законодателя иначе сформулировать и функции уголовного права. Теперь, как провозглашается в ст. 2 УК РФ, принятого в 1996 г., «задачами... Кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений».

Таким образом, формирование нового общественно-политического строя, т. е. качественное изменение характера образующих его общественных отношений, повлекло за собой и соответствующее изменение функционального содержания уголовно-правового регулирования, а следовательно, и самого уголовного права. Иными словами, предмет правового регулирования и с точки зрения науки уголовного права, всегда обобщающей социально-юридическую практику, является тем фактором, который определяет метод уголовно-правового воздействия. Это ставит уголовное право в один ряд с другими отраслями правовой науки и означает, что открытые наукой основные законы формирования, развития и функционирования системы права распространяются и на него.

Учитывая вышесказанное, нет нужды пояснять, почему вопрос о предмете уголовно-правового регулирования относится к числу ключевых проблем науки уголовного права. Между тем вплоть до конца 30-х годов понятие «предмет уголовно-правового регулирования» отсутствовало в юридической литературе. Причина этого, однако, состояла не в том, что вопрос об объекте воздействия уголовного закона никем не ставился, а в том, что он традиционно связывался лишь со спецификой двух основных отраслевых понятий — преступления и наказания, т. е. со степенью общественной опасности правонарушения, и обусловленной ею интенсивностью мер государственного принуждения. Последнее приводило к неопределенному сужению сферы действия уголовных кодексов; в противном случае их объектом оказывалась одна лишь воля потенциального или

30

актуального преступника. Исходя из этого, в учебной литературе со времени появления первого учебника по уголовному праву и до наших дней понятие уголовного права, как правило, связывается не с особенностями предмета и метода правового регулирования, как это имеет место, например, в науках государственного, административного, гражданского или трудового права, а лишь с констатацией того, что уголовное право определяет, какие деяния являются преступлениями и какие наказания подлежат применению к лицам, их совершившим.1 Только с середины 70-х годов XX в. в связи с развитием теории уголовной ответственности понятие уголовного права стало связываться также с определением оснований и пределов уголовной ответственности, а равно условий освобождения от этой отвественности и наказания.2

Такое представление о содержании и предмете уголовного законодательства наглядно проявлялось и в названиях памятников (источников) уголовного права России, и в структуре их общих предписаний. Например, название «Уложение о наказаниях уголовных и исполнительных» (1845 г.) полностью соответствовало представлению о том, что центр тяжести материальной части уголовного законодательства лежал на наказании.3 Отказ от аналогии и признание того факта, что содержанием уголовных законов является определение не только наказания, но и преступления, вызвало «необходимость составить для совокупности уголовных законов имя из означений отдельных предметов их содержания ».4 Такому требованию отвечало бы, несомненно, название «Уложение о преступлениях и наказаниях ». И только «в видах же сокращения этого последнего, длинного названия»' было найдено другое, «более краткое, простое и отвечающее требованиям техники».6 Так, в 1903 г., несмотря на определенное сопротивление Редакционной комиссии, предложившей

1 Курс советского уголовного права: В 6 т. Т. 1 / Под ред. Н. А. Беляева, М. Д. Шаргородского. Л., 1968. С. 8; Курс советского уголовного права. Т. 1. М., 1970. С. 7; Уголовное право Украины. Общая часть. 2-е изд. / Под ред. М. И. Бажанова, В. В. Сташиса, В. Я. Тация. Харьков, 1998. С. 4; Мороз В. В., Безлюдов О. А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: Учебник. Минск, 1997. С. 10.

1 Советское уголовное право: Часть Общая / Под ред. М. А. Гельфера, П. И. Гришаева, Б. В. Здравомыслова. М., 1972. С. 3; Уголовное право. Общая часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. М., 1997. С. 5.

3 Свод замечаний на проект Общей Части Уложения о наказаниях, выработанный редакционною комиссией. Т. I. СПб., 1884. С. 38.

4 Там же. С. 30. ' Там же. С. 38. 6 Там же. С. 30.

31

озаглавить новый кодекс «Уложение о наказаниях», оформилось название «Уголовное уложение».

В структуре общих предписаний норма, определяющая круг отношений, являющихся предметом уголовно-правовой охраны (регулирования), появилась только в 1919 г. Между тем еще в ходе обсуждения проекта Общей части «Уложения о наказаниях» раздавались призывы отдельных криминалистов «указать, что и для чего должно охраняться новым уложением».7 В новых исторических условиях на эти вопросы ответили с откровенно классовых позиций авторы «Руководящих начал по уголовному праву РСФСР ». Например, в ст. 2 говорилось: «Уголовное право имеет своим содержанием правовые нормы и другие правовые меры, которыми система общественных отношений данного классового общества охраняется от нарушения (преступления) посредством репрессии (наказания)». В ст. 3 определялось, что советское уголовное право «имеет задачей посредством репрессии охранять систему общественных отношений, соответствующую интересам трудящихся масс, организовавшихся в господствующий класс в переходный от капитализма к коммунизму период диктатуры пролетариата». УК РСФСР 1922 г. кардинально изменил подход к определению предмета уголовно-правового регулирования. В соответствии со ст. 5 УК РСФСР 1922 г. к задачам Кодекса относилась защита государства трудящихся не только от преступлений, но и от «общественно опасных элементов). При этом под общественно опасными элементами понимались не только те лица, кто совершил общественно опасные действия, вредные для общества, но и те, чья деятельность свидетельствует о серьезной угрозе общественному порядку (ст. 7), а также лица, связанные «с преступной средой данной местности »(ст. 49). Аналогичным образом определялись контуры предмета уголовно-правового регулирования и в УК РСФСР 1926 г. (ст. 7). В Основах 1958 г., как и вУКРСФСР 1960 г., подчеркивалось, что только советский социалистический правопорядок берется под охрану (регулируется) уголовным законодательством. Так постепенно складывалась законодательная основа для формирования в науке уголовного права понятий предмета и метода (средств) уголовно-правовой охраны (регулирования).

Впервые понятие «предмет правового регулирования» как таковое появилось в уголовно-правовой науке в ходе дискуссии о системе советского права (1938-1941). Сторонником введения этого

' Там же. С.:

термина в науку и законодательную практику в свое время был М- А- Шаргородский, который писал: «Предметом уголовного права, как будто не вызывающим никаких сомнений, являются те общественные отношения, которые мы понимаем под словом "преступление", и связанное с ним наказание ».8 Еще ранее подобное мнение высказывал М. А. Аржанов.' Аналогичные утверждения преобладали и в учебной литературе 40—50-х годов.10 Как видим, несмотря на введение в предвоенные годы нового понятия, оно является по существу лишь модификацией традиционного — попыткой углубить трактовку все того же преступного деяния. В этом случае новизна свелась к истолкованию преступления как общественно опасного противоправного виновного поступка, порождающего отношение между преступником и обществом или потерпевшим. Виновное действие и общественное отношение здесь если и не срослись, то предполагают друг Друга, находясь в единстве. Между тем уже УК РСФСР 1960 г. и тем более УК РФ 1996 г. не дают основания для такого отождествления, ибо предполагают охрану уголовным правом общественного строя, т. е. такой системы общественных отношений, которые существуют независимо от преступлений. Тем не менее концепция «предмет — преступление» нашла последователей и в современной научной и учебной литературе.11

Как известно, в ходе первой дискуссии о системе права большинство ученых и практиков пришли к выводу, что именно общественные отношения являются предметом регулирования той или иной отрасли права. Сторонники концепции «предмет — преступление >>, поддерживая это положение, тем не менее предмет уголовного права определяют как общественно опасную деятельность, поскольку, на их взгляд, преступление как вид социального поведения представляет собой общественное отношение. Например, в 70—80-е годы подобную трактовку преступления в связи с анализом предмета уголовно-правового регулирования предложил М. И. Ковалев. Он писал:

8 Шаргородский М. Д. Предмет и система уголовного права // Советское государство и право. 1941. № 4. С. 41. — М. Д. Шаргородский впоследствии отказался от этой позиции и присоединился к сторонникам концепции «предмет — общественные отношения» (Курс советского уголовного права. Т. 1. Л., 1968. С. 9).

9 Аржанов М. А. О принципах построения системы советского социалистического права// Сов. государство и право. 1939. № 3. С. 31.

10 Уголовное право. Общая часть / Научн. ред. В. Д. Меньшагин. М., 1948. С. 8; ГерцензонА. А. Уголовное право: Учебное пособие. М., 1948. С. 12-13.

11 Уголовное право. Общая часть. Особенная часть: Курс лекций / Под ред. А. Н. Игнатова, Ю. А. Красикова. Лекция 1. М., 1996. С. 1, 3.

33

32

«Преступление является общественным и одновременно правовым отношением, а не просто юридическим фактом».12 Более подробно этот вопрос был рассмотрен М. П. Карпушиным и В. И. Курляндским, которые попытались не только выделить элементы структуры преступления (предмета уголовно-правового регулирования) как «незаконного общественного отношения» (объект, субъекты, содержание), но и показать значение такого понимания преступления при исследовании ряда проблем науки уголовного права.13 В настоящее время наиболее последовательно данную позицию отстаивает П. А. Фефелов. По его мнению, преступное деяние должно рассматриваться, во-первых, как конфликтное общественное отношение, противоположное охраняемому уголовным законом общественному отношению, во-вторых, как момент человеческой практики общества в целом, как социальный прецедент.14 П. А. Фефелов считает, что такое понимание сущности общественной опасности преступного деяния «является предпосылкой для раскрытия особенностей уголовной ответственности, охранительной функции уголовного права, принципов действия уголовно-правового охранительного механизма, принципов борьбы с преступностью».1' Еще дальше в этом же направлении пошел В. К. Глистин. Он считает, что преступление есть отношение человека к другому человеку (или социальным общностям, включая государство), а преступность — разновидность общественных отношений с антисоциальной направленностью. «Следовательно, преступление можно рассматривать в двух аспектах: как разрушительную силу и как созидательную антиобщественную силу».16 Такой подход, по мнению В. К. Глистина, дает «объяснение общественно

12 Ковалев М. И. Советское уголовное право: Курс лекций. Свердловск, 1971. Вып. 1. С. 63. — Примечательно, что еще в 1887 г. Н. С. Таганцев рассматривал «преступное деяние, как юридическое отношение, заключающее в себе два отдельных момента: отношение преступника к охраняемому законом юридическому интересу — преступление и отношение государства к преступнику, вызываемое учиненным им преступным деянием — наказание» (Таганцев Н. С. Лекции по русскому уголовному праву. Часть Общая. Вып. 1. СПб., 1887. С. 10).

13 Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974. С. 71 и др.

14 Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны: Основные методологические проблемы. М., 1992. С. 25-26, 28.

15 Там же. С. 40-41.

16 Глистин В. К. Понятие преступления. Общественная опасность — основной признак преступления // Уголовное право на современном этапе. Проблемы преступления и наказания/ Под ред. Н. А. Беляева, В. К. Глистина, В. В. Орехова. СПб., 1992. С. 207.

опасной сущности предварительной преступной деятельности», которая «состоит в том, что и на этой стадии виновный создает антиобщественные связи».17

Итак, некоторые юристы до сих пор считают возможным и даже необходимым рассматривать преступление как специфическое общественное отношение. В то же время немало криминалистов, которые отрицают правомерность такого подхода.18 Правда, многие из них в своих высказываниях довольно противоречивы. Так, например, В. Г. Смирнов, соглашаясь с мнением И. А. Ребане, что преступление не является общественным отношением, тут же отмечает: преступление как антисоциальное общественное отношение — юридический факт особого свойства.19 Б. Т. Разгильдиев исключает возможность признания преступления в качестве общественного отношения, поскольку, если «это возможно, тогда всякое совершенное преступление, разрушая одни общественные отношения, порождает другие».20 Однако далее он пишет: «С момента совершения преступления общественные отношения, охранявшиеся конкретной уголовно-правовой нормой, которая отражает совершенное преступление, уже уничтожены... То, что было до совершения преступления, с его совершением исчезло, имеется в виду охраняемое общественное отношение ».21 А. И. Санталов вопреки собственному предостережению «не смешивать понятия "отношение" и "акт проявления отношения", ибо уголовный закон запрещает под угрозой наказания не те или иные неугодные отношения, а наиболее опасные акты поведения людей, поступки, рассматриваемые здесь в качестве формы проявления отношения»,22 при их оценке пришел к неожиданному выводу, что «индивидуальные отношения могут представлять угрозу существующим условиям жизни общества (преступления или антиобщественные отношения)».23

17 Там же. С. 211.

18 Прохоров В. С. Преступление и ответственность. Л., 1984. С. 57-58; Мальцев В. В. Категория «общественно опасное поведение» в уголовном праве. Волгоград, 1995. С. 77-79; Кропачев Н. М. Уголовно-правовое поведение и общественные отношения// Вести. ЛГУ. Сер. Право. 1984. Вып. 2. С. 65-66.

19 Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965. С. 46, 129.

20 Разгильдиев Б. Т, Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. Саратов, 1995. С. 90.

21 Там же. С. 94-95.

22 Санталов А. И. Общественные отношения и преступления// Вести. ЛГУ. 1974. № 4. С. 129.

23 Санталов А. И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982. С. 37.

35

34

Преступление нарушает общественное отношение и тем самым выражает отношение преступника к обществу. В этом смысле оно — акт индивидуального произвола отдельного человека, но акт социально значимый. Можно ли, однако, на том основании, что преступление — это отношение человека к другим людям, сделать вывод, что преступление тоже является общественным отношением? М. П. Карпушин и В. И. Курляндский, например, полагают, что преступление — специфическое, «незаконное» общественное отношение, и подчеркивают необходимость более глубокого теоретического обоснования данного положения.2'1 Структура «незаконного » общественного отношения, по их мнению, следующая: субъектами являются стороны общественного отношения (преступник и потерпевший, а также государство, запретившее такое отношение); объектом «незаконного » отношения — то, на что оно посягает, причем «объект преступления не есть что-то такое, что лежит за рамками преступления, это элемент преступления »;25 содержание преступления (общественного отношения) — «поведение, а именно: как относится субъект преступления к объекту».26 На наш взгляд, едва ли можно признать удачной попытку возвести преступление «в ранг» общественного отношения.

Концепция «преступление — общественное отношение» ничего не дает, по крайней мере, для решения тех задач, которые поставили перед собой М. П. Карпушин и В. И. Курляндский, — анализа предмета уголовного права и исследования вопроса об общественной опасности как признаке преступления, поскольку элементы «незаконного» общественного отношения в действительности оказались теми же самыми традиционно выделяемыми элементами преступного поведения (объект «незаконного » отношения — объект преступного поведения; объективная и субъективная стороны преступного поведения — содержание «незаконного» отношения). Что же касается субъекта преступного поведения и субъектов «незаконного » отношения, то при непосредственном исследовании предмета уголовно-правового регулирования, а также общественной опасности в качестве признака преступления М. П. Карпушин и В. И. Курляндский не обращаются к интерпретации преступления и правоотношения как трехсторонних отношений. И это не случайно, поскольку тогда было бы трудно

" Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. С. 72, 73. " Там же. С. 77. 2'Там же. С. 81.

ответить на ряд справедливо возникающих вопросов: в чем заключается общественная опасность преступления (в нарушении индивидуального, частного интереса, «противостоящего в отношении субъекта»,27 или в нарушении условий существования общества);28 как соотносится преступление (общественное отношение между государством и преступником) и уголовно-правовое отношение, порожденное фактом совершения преступления, в чем их различие; какова социальная природа преступления (отношения), и др.

На некоторые из этих вопросов попытались ответить Г. И. Буланов и Ю. А. Демидов. Так, Г. И. Буланов считает, что преступление — идеологическое общественное отношение, чуждое, противостоящее основным важнейшим общественным отношениям социалистического общества. И именно противоречие преступления интересам общества позволяет относить его (преступление) к числу общественных отношений.29 Безусловно, противоречие поступка интересам общества говорит и о его общественной значимости, но, поскольку данное свойство поведения традиционно закреплялось в термине «социально-негативное» поведение в отличие от термина «социально полезное», нет необходимости, на наш взгляд, акты поведения называть общественными отношениями. Дело в том, что Г. И. Буланов, исследуя сущность общественной опасности по уголовному праву, стремился доказать равновеликое значение субъективных и объективных признаков в образовании ее свойства, что, по его мнению, возможно лишь в случае трактовки преступления как общественного отношения, поскольку в последнем неразрывно связаны субъект и объект, субъективная и объективная стороны.30 Примечательно, что аналогичная конструкция «преступление — общественное отношение » используется П. А. Фефеловым для обоснования прямо противоположных выводов. Поскольку, по его мнению, преступная деятельность должна рассматриваться как общественное отношение и, следовательно, как частица человеческой практики, постольку опасность конкретного преступления для общества «заключается не только в причиненном, объективном вреде обществу и не главным образом в этом, а прежде всего в том, что это конкретное деяние может стать образцом типичным и в этом типичном выражении способным действительно

27 Коржанский Н. И, Объект посягательства и квалификация преступлений. Волгоград, 1976. С. 36.

28 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 536.

29 Буланов Г. И. О понятии и структуре общественной опасности по советскому уголовному праву// Сб. учен. тр. Свердл. юрид. ин-та. 1973. Вып. 28. С. 21.

30 Там же. С. 19.

37

36

причинять серьезный вред положительным ценностям общества».31 Исходя из этого, П. А. Фефелов делает вывод, что «субъективная сторона (вина) является важнейшим структурным элементом общественной опасности преступного деяния»,32 что «для раскрытия механизма причинения вреда общественным отношениям необходимо установление связи в направлении не от объекта к умыслу и неосторожности, а от умысла и неосторожности (субъективной стороны) к объекту».33

Таким образом, вместо того, чтобы выявить сущность преступления — соотнести его с предметом уголовно-правового регулирования, показать их взаимодействие, установить механизм образования ущерба, причиняемого обществу преступлением, т. е. вскрыть социальные качества общественно опасных деяний, Г. И. Буланов, приписав преступлению свойства общественного отношения, ограничился анализом внешних проявлений преступного поведения. Однако они — лишь исходный момент познания общественной опасности, поскольку ни последствия преступления как составная часть объективной стороны преступления, ни общественная опасность личности субъекта преступления не могут получить своей действительной оценки, если не принимать во внимание тот фундамент, на котором стоит вся многокомпонентная конструкция общественной опасности преступления: способы посягательства и его внешние условия, разнообразные вредные последствия, особенности воли и другие субъективные обстоятельства и т. п. — все то, что полностью характеризует главное свойство преступления — дезорганизовывать отношения между людьми.

Ю. А. Демидов считал, что характеристика преступления (общественного отношения) как конфликтного или как незаконного34 не раскрывает социальной сущности этого феномена. Например, социальную природу преступления при социализме он видел в остатках досоциалистических общественных отношений. «Преступление как отношение к вещам... — писал Ю. А. Демидов, — есть в конечном счете отношения между людьми и представляют собой общественные отношения, точнее, если речь идет о социализме, остатки досоци-

31 Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны... С. 31.

32 Там же. С. 29.

33 Там же. С. 27.

34 Фролов Е. А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность: Автореф. докт. дисс. Свердловск, 1971. С. 8-9; КарпушинМ. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. С. 72-73.

алистических отношений».35 Не отрицая того, что социальная жизнь неоднородна, что она включает в себя общественные отношения, в том числе носящие «родимые пятна» прошлого и просто нетипичные, побочные явления, мы не можем согласиться с трактовкой преступления как общественного отношения, хотя, по-видимому, на взгляд Ю- А. Демидова, только такое понимание преступления могло позволить избежать еще довольно часто в то время встречавшихся в литературе высказываний о том, что причины преступлений — лишь пережитки прошлого в сознании советских людей.36 Однако для того чтобы обосновать зависимость преступного поведения от общественных отношений, нет необходимости называть само преступное поведение общественным отношением. Именно соотнесение преступления с предметом правового регулирования — общественными отношениями, а не отождествление преступления и общественных отношений позволяет установить общее внутреннее объективное свойство (качество) всех без исключений преступлений, раскрыть их генетическую однородность и, следовательно, общий источник зарождения, сферу существования, историческую изменчивость, средства, методы и цели борьбы с преступностью, т. е. выявить сущность общественной опасности преступного посягательства не только как уголовно-правовой, но и как социальной категории.

Преступление как вид социального поведения, акт проявления общественного отношения нельзя рассматривать в качестве конфликтного, антиобщественного отношения. И вовсе не потому, что если преступление является общественным отношением, «то преступления нельзя относить к деяниям общественно опасным. Они становятся деяниями общественно полезными. С чем согласиться, конечно же, нельзя».37 Следуя логике рассуждения Б. Т. Разгильдиева, общественно полезное поведение, несомненно, является общественным отношением. Отнесение преступления к категории общественных отношений даже с оговоркой, что речь идет о специфическом и незаконном общественном отношении, необоснованно, так как: 1) общественные отношения — форма связи, или «сцепления», людей, тогда как преступление напротив разрывает, по крайней мере, одну из многих связей человека с другими людьми и обществом; 2) общественные отношения

35 Демидов Ю. А. О социально-исторической сущности преступления // Личность преступника и уголовная ответственность. Саратов, 1979. Вып. 1. С. 36.

36 Советское уголовное право. Часть Общая / Под ред. М. А. Гельфера, П. И. Гришаева, Б. В. Здравомыслова. С. 75.

37 Разгильдиев Б. Т. Задачи уголовного права Российской Федерации и их реализация. Саратов( 1993. С. 37.

39

38

предполагают организованность и порядок; преступление — это акт, дезорганизующий порядок; 3) общественные отношения, в отличие от преступления, опосредуются различными социальными институтами и учреждениями; 4) общественные отношения — форма/результат массовой деятельности людей, и поступок «вкладывается» в мир общественных отношений тогда, когда он соответствует этой деятельности; преступление — чужеродное образование, внедрившееся в ткань общественных отношений; 5) общественные отношения — форма, в которой осуществляется социальная деятельность; преступление антисоциально (или, по крайней мере, асоциально) и поэтому также остается «одиночным актом, тонущим в море актов противоположных»;38 6) общественные отношения имеют и определенный круг субъектов, в том числе организованных определенным образом; ни отдельно взятый преступник, что очевидно, ни сколь угодно большая масса так или иначе организованных преступников не придают совершаемым ими преступлениям качество общественных отношений.39

Вместе с тем имеются и более глубокие — методологические — основания для отрицания рассматриваемой точки зрения. Еще Гегель утверждал, что сущность любого предмета или явления заключена не в них самих, а «находится » вовне, будучи опосредована той тотальной целостностью, моментами которой выступают изучаемые феномены.40 На этих же позициях стоит и современный системный анализ; в его понятийном аппарате лишь понятие «тотальная целостность» заменено понятием «система». Но и в том, и в другом случае предмет исследования обнаруживает сущностные (системные) свойства, приданные ему тем целым (системой), частью (элементом) которой он является. Право, преступление, наказание известны только в обществе, порождены и детерминированы той тотальностью (системой) общественных отношений, которая делает их социальными явлениями. Но если сущность и определяющая ее тотальность общественных отношений находятся вне каждого отдельного преступления (как, впрочем, и уголовно-правовой нормы, это преступление определяющей), то преступление, в принципе, не может отождествляться с общественным отношением. Это различные, не совпадающие друг с другом феномены. В противном случае сущность опосредствовала бы не

* Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 159.

' Прохоров В. С. Преступление и ответственность. С. 58.

0 Гегель Г. В. Ф. Наука логики: В 2-х т. Т. 2. М., 1971. С. 7-9.

явление, а саму себя, и наука, потеряв свой предмет, превратилась бы в искусство тавтологии, в свод определений по типу Ыет рег Шет.

Конечно, нельзя не учитывать, что как общественные отношения обусловливают не только общественно полезное и общественно опасное поведение, так и различные виды негативного социально отклоняющегося поведения, внедрившись в ткань общественных отношений, в известном смысле воспроизводят и выражают их свойства. Именно поэтому, изучая общественно опасное поведение, мы тем самым с определенной стороны познаем и общественное отношение, в рамках которого оно совершается. В этом, на наш взгляд, заключается положительное зерно концепции «предмет — преступление». Строго говоря, сущность может быть понята в процессе познания явлений, в которых (перед которыми) она является. С этой точки зрения характеристика любого общества должна включать в себя характеристику и его преступлений, и его права, в том числе уголовного.

В результате в отечественной науке все больше получают признание в качестве предмета уголовно-правового регулирования общественные отношения, отнюдь не тождественные совершаемым Преступлениям. Однако до сих пор не существует единства мнений по поводу того, что именно следует понимать под общественными отношениями как предметом правового регулирования. В частности, В конце 60-х годов широкое распространение в науке получило положение о том, что общественные отношения, регулируемые уголовным правом, существуют только в форме правовых. Это привело к возникновению концепции «предмет уголовно-правового регулирования — правоотношение», которая и в настоящее время имеет многочисленных сторонников. Причем если до середины 80-х годов подобное понимание предмета уголовного права было свойственно только сторонникам так называемого узкого понимания предмета уголовно-правового регулирования,41 то в настоящее время в литературе можно в равной мере встретить и утверждение, что уголовное Право регулирует только уголовно-правовые отношения, порожденные преступлениями,42 и утверждение о том, что в предмет уголовного права входят также «общие охранительные правовотношения»,

" Курс советского уголовного права. Т. 3/ Под ред. Н. А. Беляева, М. Д. Шаргород-ского. Л., 1973. С. 60; Советское уголовное право. Общая часть. М., 1974. С. 3-4; Советское уголовное право. Часть Общая/ Под ред. М. А. Гельфера, П. И. Гришаева, Б. В. Здравомыслова. С. 4.

" Петрова Г. О. Уголовно-правовое отношение. М., 1986. С. 4-5; Уголовное право Украины. Общая часть. С. 5; Мороз В. В., Безлюдов О. Л. Уголовное право Республики

41

40

«уголовные правоотношения с пассивными обязанностями субъектов»43 и т. п.

Нам представляется, что предмет уголовно-правового регулирования не может отождествляться с уголовно-правовыми отношениями. При этом речь идет именно об уголовном правоотношении, но для исключения из предмета уголовно-правового регулирования общественных отношений, регламентируемых прочими отраслями права, нет никаких оснований.

Подмена проблемы предмета уголовного права проблемой уголовно-правового отношения как объекта его охраны, во-первых, не нацеливает на исследование многообразных отношений, которые могут и должны подвергаться, но не подвергнуты уголовно-правовому регулированию,44 а также тех общественных отношений, «которых еще нет в конкретный период и даже в современных условиях, но которые могут или должны будут появиться в предвидимом будущем».45 Между тем именно общественные отношения обладают той властной силой, которая предопределяет деятельность законодателя. Во-вторых, такая подмена ведет к противопоставлению уголовно-правовой нормы и уголовного правоотношения, тогда как одним из условий законности является «соответствие смыслового значения содержания» нормы с юридическим содержанием правоотношений. В-третьих, она дает основание считать, что уголовные правоотношения могут возникать до и помимо норм уголовного права, а затем уже ими регламентируются и закрепляются. Наконец, она затрудняет совершенствование действующего законодательства и практики его применения, поскольку нельзя определить, эффективны ли средства и способы правового воздействия, не подвергая анализу сами отношения, в которых заключена, говоря словами Гегеля и К. Маркса, «правовая

Беларусь. Общая часть... С. 9; Романов А.К. Уголовно-правовое регулирование общественных отношений. М., 1992. С. 43, 56, 58, 91.

43 Хомич В. М. Теоретические проблемы уголовной ответственности: Автореф. докт. дисс. Минск, 1997. С. 14; Ораздурдыев А. М. Введение в Общую часть уголовного права. Ашхабад, 1990. С. 22; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 15.

н Так, например, Б. Т. Разгильдиев отрицает за уголовным правом способность регулировать общественные отношения. Поэтому вовсе не удивительно, что он считает: «Если это общественное отношение, значит, оно необходимо обществу, его членам, значит, оно законно. Если же отношение незаконно, значит, оно не является общественным» (Разгильдиев Б.Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 90).

45 Орехов В. В. Социология в науке уголовного права. Л., 1985. С. 26.

природа вещей»; последняя не может приспосабливаться к закону, а требует, чтобы закон приспосабливался к ней.46

Правовая сторона общественных отношений не есть нечто внешнее по отношению к их собственному содержанию, представляя собой лишь более или менее адекватное отражение их внутренней урегулированности и порядка, им свойственного. Когда говорят, что первична сама социальная связь, фактическое общественное отношение, а правовая норма, правоотношение — вторичны, тем самым подчеркивается лишь то, что содержание (социальная связь) предопределяет форму, что общественные отношения как объект будущего правового регулирования, как правило, складываются еще до издания правовой нормы, но отнюдь не утверждается возможность существования «бесформенного содержания » или «бессодержательной формы».46* Лишь в рамках единого целого можно анализировать элементы системы правового регулирования, выделяя их «фактическую» и «правовую» стороны. Поэтому можно согласиться с утверждением, что общественные отношения, регулируемые уголовным правом, существуют только в правовой форме, если, разумеется, не рассматривать в качестве предмета регулирования отношения, которые могут, должны подвергаться, но не подвергнуты уголовно-правовому регулированию, и не предлагать уголовные правоотношения на роль «основного» или «второго» предмета уголовно-правового регулирования.

Параллельно с вышеперечисленными концепциями в науке уголовного права возникло и получило развитие другое направление — концепция «предмет уголовного права — фактические общественные отношения» (при этом понятие «фактические общественные отношения» включает и понятие правоотношений, если только они регулируются не уголовно-правовыми нормами). Это направление имеет несколько модификаций.

Перечень видов общественных отношений, предложенных в юридической литературе на роль предмета уголовно-правового регулирования, разнообразен: 1) отношения между преступником и государством; 2) отношения между государством и гражданином, совершившим общественно опасное деяние, по поводу применения принудительных мер медицинского характера (П. С. Дагель, Р. И. Михеев, Г. В. Назаренко); 3) между государством и гражданином по поводу его

* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 122.

** Прохоров В. С., Кропачев Н. М., ТарбагаевА. Н. Механизм уголовно-правового регулирования: Норма, правоотношение, ответственность. Красноярск, 1989. С. 24.

43

42

общественно полезного поведения в сфере борьбы с преступностью или предотвращения вреда (3. А. Астемиров, А. Н. Тарбагаев, И. Э. Звечаровский); 4) между государством и преступником по поводу различных видов социально положительного поведения последнего (П. С. Дагель); 5) между государством и преступником по поводу различных видов антиобщественного непреступного поведения последнего (Р. А. Сабитов, И. Э. Звечаровский); 6) между государством и лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, совершившим общественно опасное деяние (Б. Т. Разгильдиев); 7) отношения между государством и морально неустойчивыми лицами по поводу удержания последних от совершения преступлений (А. В. Наумов, Г. А. Кригер); 8) политические отношения, складывающиеся по поводу предупреждения преступлений (Г. И. Начкебия); 9) отношения, возникающие на основе отдельных норм Особенной части УК, которые «самостоятельно (не "в паре" с нормами других отраслей) обязывают к активным действиям» (А. А. Пионтковский, О. Э. Лейст, Н. Д. Дурманов); 10) отношения, связанные с удержанием лица от совершения преступления посредством угрозы применения мер уголовно-правового воздействия, содержащихся в уголовно-правовых нормах (А. В. Наумов, А. Н. Тарбагаев, В. С. Прохоров). При этом некоторые авторы ограничивают предмет уголовно-правового регулирования только каким-то одним видом общественных отношений, другие предлагают различные классификации общественных отношений — предмета уголовно-правового регулирования. Трудности в установлении действительного предмета уголовного права имеют, на наш взгляд, главным образом, технико-юридические предпосылки. Таких предпосылок, по крайней мере, две: во-первых, хотя традиционно в статьях уголовного кодекса, посвященных задачам и функциям уголовного права или понятию преступления, упоминаются конкретные виды общественных отношений, однако столь же традиционно в уголовных кодексах говорится не о регулировании, а об охране этих общественных отношений; во-вторых, вполне может сложиться впечатление, что в уголовном законодательстве ничего не говорится о регулировании отношений, возникающих вследствие общественно опасных действий, однако даже поверхностный анализ нормативного материала свидетельствует об обратном.

Первое обстоятельство предопределило появившееся в науке предложение различать понятия правового регулирования и правовой охраны. Второе вызвало незатихающие по сей день споры не только о субъектах отношений, возникающих вследствие общественно опасных действий (преступник, невменяемый, потерпевший, общество,

государство, его органы), об их социальной природе (антисоциальные, общественно полезные, политические), но даже о временных рамках существования (с момента совершения общественно опасного деяния, с момента привлечения в качестве обвиняемого и т.

д.).

Идея различать понятия уголовно-правового регулирования и уголовно-правовой охраны принадлежит, по-видимому, О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородскому. По мнению этих ученых, нормы уголовного права регулируют только отношения, возникающие вследствие совершения преступлений, — иные отношения уголовное право «не регулирует, а охраняет».47 «Обладатель блага, охраняемого уголовным законом, совершает определенные положительные действия, — писали эти авторы в более поздней работе, — но он совершает их как участник не уголовных, а других правоотношений, поскольку уголовное право лишь охраняет его благо, но не регламентирует принадлежащих ему правомочий ».48

В собственно уголовно-правовой литературе данная позиция наиболее развернуто была сформулирована в работах В. Г. Смирнова в начале 60-х годов. Он писал: «Если все иные отрасли советского права создаются в целях организации определенного порядка каких-либо отношений, которые затем в этих же целях и обеспечиваются соответствующими методами правового воздействия, то уголовное законодательство, напротив, создается в целях охраны, обеспечения нормального процесса социалистических общественных отношений ».49

Подлинная специфика уголовного права, по мнению В. Г. Смирнова, состоит в том, что уголовное право хотя и запрещает действия, которые могут нарушить порядок отношений, регулируемых другими отраслями права, однако сам порядок отношений не определяет, а потому эти отношения и не регулирует.50 При этом «нормы уголовного законодательства определяют права и обязанности сторон общественного отношения, возникающего вследствие совершения какого-либо преступления».51

В 70—80 годы такая позиция защищалась в работах А. В. Баркова, Я. М. Брайнина, В. А. Владимирова, Ю. И. Ляпунова, Н. С. Лейкиной, Г. О. Петровой, А. В. Ушакова, Е. А. Фролова.

47 Шаргородский М. Д., Иоффе О. С. О системе советского права // Сов. государство и право. 1957. № 6. С. 108.

48 Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 216. — См. также: Лейст О. Э. Санкции в советском праве. М., 1962. С. 105-106.

49 Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. С. 17.

50 Там же. С. 12.

51 Там же.

44

В настоящее время наиболее последовательно данную позицию отстаивает П. А. Фефелов и И. Я. Козаченко. Так, например, И. Я. Козаченко считает, что уголовное право сориентировано на два предмета регулирования: первый — охрана наиболее важных для общества отношений независимо от сферы человеческой деятельности (производственной, управленческой, имущественной, духовной и т. д.); второй — регулирование отклоняющихся (аномальных) отношений, противоречащих интересам не только отдельных граждан, но и

общества в целом."

Характер взаимосвязи этих двух «видов общественных отношений» — предметов уголовно-правового регулирования (охраны) — оценивают в литературе по-разному: самостоятельные, относительно самостоятельные, противоположные. Однако в любом случае речь идет именно о двух самостоятельных предметах уголовного права: отношения, существующие до совершения преступления, и отношения, возникающие в связи с совершением преступления. И это несмотря на казалось бы аксиоматичный постулат, что «отрасль права представляет собой обособленную совокупность юридических норм, институтов, регулирующих однородные (курсив наш. — Авт.) общественные отношения».53

В уголовно-правовой теории противопоставление двух предметов уголовного права происходит в двух направлениях: при характеристике их социальной природы (наиболее важные — аномальные) и правовой формы (охраняются — регулируются). И если связующий компонент этих сфер — преступление — не вызывает ни у кого сомнений, то границы отношений, претендующих на роль предмета уголовно-правового регулирования (у некоторых авторов — «охраны»), являются объектом жесточайших споров. Одни исследователи стремятся включить в число регулируемых уголовным правом все новые и новые виды отношений; другие пытаются расширить границы отношений, охраняемых уголовным законом. Так, по мнению В. М. Хомича, уголовное право регулирует, но охранительные отношения (общие и конфликтные);54 Б. Т. Разгильдиев, наоборот, считает, что уголовное право лишь охраняет общественные отношения

" Уголовное право. Общая часть... / Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 15. — См. также: Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны... С. 220-221; Ораздурдыев А. М. Введение в Общую часть уголовного права. С. 18—19.

!3 Теория государства и права: Учебник для юридических вузов и факультетов / Под ред. В. М. Корельского, В. Д. Перевалова. М., 1997. С. 317.

54 Хомич В. М. Теоретические проблемы уголовной ответственности... С. 14-16.

46

и до и после совершения преступления;55 наконец, Г. И. Начкебия утверждает, что уголовное право регулирует только отношения до совершения преступления, а «правовое положение лица, совершившего преступление, уголовным правом устанавливаться не может».56

Если учитывать то, что предмет правового регулирования обусловливает метод правового регулирования, то несомненно, что ответ на вопрос, какие отношения регулируются уголовным правом, следует искать в текстах уголовного законодательства. Раз так, то у непосвященного читателя (цитируемых работ) может сложиться впечатление, что уголовное законодательство категорически не желает давать ответ на поставленный выше вопрос.

Аналогичная ситуация сложилась в науке гражданского права после того, как Основы и республиканские гражданские кодексы установили гражданско-правовое регулирование личных неимущественных отношений, не связанных с отношениями имущественными (честь и достоинство, право на собственное изображение, на письма, дневники, заметки). Возник естественный вопрос, можно ли и впредь определять гражданское право как отрасль права, регулирующую имущественные и только связанные с ними личные неимущественные отношения, или прежнее определение нуждается в пересмотре?57 Нам представляется, что результаты поиска ответа на поставленный вопрос поучительны и для науки уголовного права.

В цивилистической литературе было предпринято множество попыток определить предмет гражданского права. С точки зрения наших интересов, все они могут быть сведены к двум, которые назовем условно — формальный и сущностный.

О. С. Иоффе ответ на вопрос, поставленный гражданским законодательством, связывал с введением в научный оборот понятий правового регулирования и правовой охраны. И это несмотря на то, что в гражданском законодательстве и раньше и теперь говорится о том, что все отношения, отнесенные законодателем к предмету гражданско-правового регулирования, именно регулируются гражданским законодательством (ст. 1 Основ 1961 г., ст. 1 Основ 1991 г., ч. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ 1994 г.). По мнению О. С. Иоффе, правовое регулирование в широком смысле включает в себя также и правовую охрану. В узком же смысле под регулированием он понимает лишь

" Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач УГОЛОВНОГО права РФ. С. 94-95.

" Начкебия Г. ИЛ) Предмет науки уголовного права: Автореф. докт. дисс. Тбилиси, 1997. С. 46-47; 2) Предмет уголовного права. Тбилиси, 1997 (резюме на рус. яз.). С. 246.

" Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Ч. 1. Л., 1975. С. 92.

47

нормирование общественных отношений в нормальном состоянии, а под охраной — применение санкций к правонарушителям. Исходя из этого, О. С. Иоффе пришел к выводу, что гражданское право регулирует лишь имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения. Личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными, гражданское право только охраняет, но не регулирует.'8 Необходимо признать, что О. С. Иоффе не ограничился формальным противопоставлением предложенных им понятий регулирования и охраны, а попытался, насколько мог, доказать несовместимость фактической природы имущественных отношений с природой личных неимущественных отношений, не связанных с имущественными. Последние «возникают в силу иных факторов и между другими субъектами, — писал он, — нежели имущественные отношения. Поэтому они не однородны отношениям имущественным и не входят в предмет гражданско-правового регулирования ».59

Иной подход представлен в работах Ю. К. Толстого, Е. А. Флейшиц, А. Л. Маковского. Так, по мнению Ю. К. Толстого, общим существенным признаком всех отношений, регулируемых гражданским правом, является равенство их участников.'0 Е. А. Флейшиц и А. Л. Маковский однородный характер предмета гражданского права видели в имущественных отношениях, с которыми, в конечном счете, так или иначе связаны обе группы личных неимущественных отношений.61

Не беря на себя смелость оценивать предложенные концепции, подчеркнем, что если идея О. С. Иоффе нашла многочисленных последователей в уголовном праве, то исследования природы общественных отношений, образующих предмет уголовного права, представлены в литературе намного беднее.

По мнению большинства криминалистов, основным материальным признаком отношений, возникающих в результате совершения преступления, является общественная опасность действия, породившего эти общественные отношения. Так считают, например,

М. И. Ковалев62 и М. Д. Шаргородский,63 однако им возражает В. Г. Смирнов, который пишет: «Чтобы раскрыть предмет уголовно-правового регулирования, надо ориентироваться не на юридический факт, порождающий уголовно-правовые отношения, а на специфику общественного отношения, вызывающего необходимость урегулирования его мерами уголовно-правового воздействия».64 Поскольку вид правонарушения произведен от предмета правового регулирования, то он не может не отражать своеобразие общественных отношений, составляющих самостоятельный предмет отрасли, а потому правы те авторы, которые связывают особенности названных отношений с общественной опасностью преступления. Между тем, считая такую характеристику отношений «первоочередной >>, «главной и основной », они не учитывают, что характеристика отношения через деятельность, в связи с которой складывается это отношение, хотя и является необходимой, однако далеко не единственной и не главной. Видимо, понимая недостаточность такой характеристики, В. П. Божьев, А. Ф. Возный, Р. Р. Галиакбаров, И. Н. Даныпин, Ю. А. Демидов, Н. И. Загородников, П. С. Тоболкин, Е. А. Фролов и др. в работах 70-80-х годов предлагали определять отношение между преступником и государством как социально вредное общественное отношение, чуждое по своей природе социализму. «Они чужды по своей природе советскому строю, — писал И. Н. Даньшин, — они не базируются на его экономической, политической и идеологической основе. В настоящее время ставится задача вытеснения их из советской действительности, задача их полной ликвидации».'5 Несмотря на идеологически устаревшую терминологию, мысль названных авторов совершенно ясна и имеет, так сказать, универсальный характер: в данном контексте речь может идти в равной степени и о современной постсоветской эпохе с той только разницей, что теперь говорилось бы о вытеснении из формирующейся капиталистической действительности «пережитков социализма». Поэтому не случайно эта позиция нашла последователей и в литературе 90-х годов.66 Причем,

" Иоффе О. С. Охрана чести и достоинства граждан// Сов. государство и право.

1962. № 7. С. 61-62.

" Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР. С. 92—93.

60 Толстой Ю. К. 1) Кодификация гражданского законодательства в СССР (1961-1965 гг.): Автореф. докт. дисс. Л., 1970. С. 19-20; 2) Гражданское право и гражданское законодательство// Правоведение. 1998. № 2. С. 134.

" Флейшиц Е. А., Маковский А. Л. Теоретические вопросы кодификации гражданского законодательства // Сов. государство и право. 1963. № 1. С. 89.

48

62 Ковалев М. И. Советское уголовное право... С. 64.

63 Курс советского уголовного права. Т. 1. Л., 1968. С. 25-26.

" Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. С. 50.

65 Даньшин И. Н. Правовые отношения в уголовном праве // Вопросы государства и права. М., 1974. Вып. 2. С. 237.

" Глистин В. К. Понятие преступления. Общественная опасность — основной признак преступления. С. 207; Ораздурдыев А. М. Введение в Общую часть уголовного права. Общая часть. С. 9,21; Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. С. 221; Уголовное право. Общая часть... / Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 14-17.

49

например, для В. К. Глистина и П. А. Фефелова подобная оценка социальной природы предмета уголовно-правового регулирования имеет определенное методологическое значение. Для В. К. Глистина это возможность доказать общественную опасность «негодных посягательств », предварительной преступной деятельности и деликтов создания опасности,67 а для П. А. Фефелова — основное средство раскрытия сущности общественной опасности преступного деяния.68 Представляется, что одной из ошибок, которая привела указанных авторов к подобным выводам, является отождествление понятий «деятельность» и «отношение». Так, Н. И. Загородников и Р. Р. Галиакбаров не раз упоминают, что и «уголовные правонарушения представляют собой отношения между их субъектами» или что «конфликтное общественное отношение выступает в качестве преступления ».69 Отождествление общественно опасного, негативного, социально отклоняющегося по своей природе поведения и отношения, образовавшегося вследствие такого поведения, и приводит Н. И. Заго-родникова и Р. Р. Галиакбарова к мысли о том, что сами эти отношения являются антисоциальными, не базируются на экономической и политической основе данного общества, и потому в осуществлении и закреплении таких отношений это общество не только не заинтересовано, но и всемерно стремится к полной их ликвидации.70

Ни преступление, ни отношения, возникающие в результате его совершения, не могут рассматриваться как пережитки прошлого, не имеющие никаких связей с реальной действительностью современного общества. Общественное отношение — интегрированный результат множества отдельных человеческих поступков, как лежащих в рамках нормативных требований, так и нарушающих их. Однако несовпадение свойств деяний и общественных отношений, в которых эти деяния совершаются, позволяет обратить внимание, во-первых, на то, что включаться в состав общественных отношений может не каждый поступок человека, а лишь такой, который объективно согласуется с ними, т. е. способен интегрироваться системой, в известном смысле,

" Глистин В. К. Понятие преступления... С. 207, 210-211, 225.

" Фефеяов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны... С. 28-33, 221.

" Загородников Я. И. О содержании уголовных правоотношений // Сов. государство и право. 1962. № 11. С. 86; Галиакбаров Р. Р. Перспективы общественных отношений, связанных с негативными сторонами деятельности человека // Межвуз. сб. научн. тр. Свердл. юрид. ин-та. 1977. Вып. 4. С. 20.

70 Галиакбаров Р. Р. Уголовное право и общественные отношения конфликтного характера// Там же. 1973. Вып. 28. С. 75.

растворяться в ней, а не оставаться неким «инородным телом»;71 во-вторых, на то, что, интегрируясь и «растворяясь », поступок никогда полностью не теряет своих собственных качеств, и, следовательно, в рамках отмеченного единства между действием и общественными отношениями сохраняется различие, позволяющее рассматривать общественные отношения как нечто детерминирующее и самостоятельное по отношению к деянию.71а Не случайно один и тот же поступок может быть совершен в разных социальных системах, хотя оцениваться он будет неодинаково. Следовательно, характеристика отношений через конкретный поступок человека, в связи с которым они образовались, недостаточна для раскрытия всех свойств общественного отношения.

Каждое лицо, совершившее преступление, является субъектом того общества, на общественные отношения которого посягает его деяние. При этом во многих случаях лицо может оказаться даже субъектом конкретного единичного отношения, являющегося непосредственно объектом его покушения. Так происходит, в частности, тогда, когда объектом преступления выступают абсолютные правоотношения (например, собственность, политические, должностные). При таких условиях преступник уничтожает общественно полезную связь, соединяющую его с другими участниками общественного отношения, и вызывает необходимость государственного вмешательства, цель которого — локализовать конфликт между человеком и обществом, вернуть нарушенное общественное отношение в состояние упорядоченности, предупредить возможность новых нарушений.

В криминалистической литературе социальные свойства так называемых обычных общественных отношений традиционно сводятся к следующему: подчеркивается, что, во-первых, они наиболее ценны для общества; во-вторых, складываются в самых различных областях общественной жизни; в-третьих, внешним условием их возникновения и движения является социально полезное поведение, соответствующее требованиям уголовно-правовой нормы; в-четвертых, субъекты этих отношений — либо все граждане (вменяемые и Достигшие установленного в законе возраста), либо определенный круг лиц (должностные лица, работники транспорта и т. д.), дей-

71 Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980. С. 134. п'ПрохоровВ. С., Кропачев Н. М., Тарбагаев А. Я. Механизм уголовно-правового регулирования... С. 39—40.

51

50

ствующих в конкретных областях общественной жизни, а также

государство.72

Такая довольно развернутая характеристика общественных отношений хотя и верно указывает направление научного поиска, однако слишком абстрактна, а потому при отсутствии дополнительной (уточняющей) аргументации вызывает, на первый взгляд, обоснованные возражения: данная точка зрения «фактически граничит с отрицанием самостоятельности уголовного права, предмета и метода регулирования, ведет к непродуктивной идее о том, что, во-первых, уголовно-правовое регулирование осуществляется и тогда, когда норма права не реализуется, а во-вторых, что сам процесс регулирования происходит вне правоотношений».73 Эти опасения, на наш взгляд, связаны с укоренившимися среди криминалистов представлениями о том, что критерием деления права на отрасли является комплекс близких друг другу, но известным образом и обособленных общественных отношений. Причем подразумевается, что каждая самостоятельная отрасль права, в том числе и уголовное право, регулирует свой собственный вид общественных отношений.

Такая позиция ошибочна. Весь ход развития законодательства убедительно свидетельствует, что система права не совпадает и не может полностью совпадать с объективно существующей системой общественных отношений. В настоящее время в философской литературе используются различные классификации общественных отношений, но ни одна из них не способна объяснить реально функционирующую систему права. Этому, впрочем, есть вполне логичное объяснение. Дело в том, что любые общественные отношения не могут быть урегулированы в полном объеме какой-то конкретной отраслью права. Любое общественное отношение столь многогранно, а уровни и формы поведения, образующие его содержание, столь различны, что охватить их каким-то одним правовым режимом не представляется возможным. Разные проявления одного и того же общественного отношения требуют вмешательства различных отраслей права. Так, например, отношения собственности регулируются, во-первых, гражданским правом — имущественные отношения, обусловленные использованием товарно-денежных форм, а также личные неимущественные отношения; во-вторых, административным

71 Никифоров Б. С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М., 1960. С. 19-28; Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. С. 11; Ковалев М. И. Советское уголовное право... С. 70.

" Романов А. К. Уголовно-правовое регулирование общественных отношений. С. 49.

дравом — передача оборудования одним государственным или муниципальным предприятием другому государственному или муниципальному предприятию по распоряжению вышестоящего органа, на основе административного акта; в третьих, финансовым правом — плановая аккумуляция и распределение государственных денежных средств; в-четвертых, уголовное право на равных правах с другими отраслями также участвует в регулировании указанных общественных отношений.

Формируя уголовно-правовые нормы, законодатель тем самым создает модель правомерного поведения — либо нейтрального с точки зрения его воздействия на отношения собственности, либо социально полезного, необходимого. При этом те действия и поступки, которые потенциально могут повлечь за собой общественно опасные последствия, признаются преступными и наказуемыми, а все другие действия являются правомерными с позиции уголовного закона. Законодатель стремится к тому, чтобы субъекты отношений собственности в ситуациях, предоставляющих человеку возможность поступить как правомерно, так и противоправно, всегда делали правильный выбор, который должен соответствовать общей модели, установленной вюридической норме. В результате осуществления гражданами правомерных форм поведения достигается общее предупреждение преступлений, укрепляется режим законности в этой области общественной жизни.

Общественные отношения — предмет правового регулирования — составляют материальную основу системы права, однако выделение каждой конкретной отрасли связано, как правило, не с существованием определенного вида общественных отношений, а лишь с какой-то одной или несколькими сторонами, свойствами, проявлениями системы общественных отношений или ее отдельных элементов. Нормы всех отраслей права, в том числе и уголовного, хотя и регулируют подчас сходные и даже качественно однородные отношения, покоятся, однако, на собственной основе, поскольку каждая из них регулирует только ей присущие грани сходных общественных отношений.

Таким образом, общественные отношения (их свойства и проявления) порождают, обусловливают возникновение в рамках права того или иного «юридически различимого образования» — правовой отрасли. Однако это никак не означает, что предмет правового регулирования — общественные отношения — обособляет, отграничивает одну отрасль права от другой. Поэтому нельзя согласиться с А. К. Романовым, который пишет, что своеобразие

53

52

отрасли права, ее отличие от всех других составляют не ее характеристики как способа правового регулирования — в этом все отрасли одинаковы, «неразличимы» по сути, а определяются тем социальным благом, в связи с которым люди прибегают к правовому способу выяснения своих отношений.74

Общественные отношения — категория общесоциологическая, а не юридическая. Отрасль права — элемент системы права, область правовой материи, а не урегулированная нормами права область фактических общественных отношений. Поэтому отрасли права прежде всего отличаются именно по правовым признакам, методу регулирования, принципам и функциям права, механизму правового регулирования, т. е. отличаются отраслевым юридическим режимом, лишь в конечном счете определяемым природой регулируемых ими общественных отношений.

Итак, чтобы ответить на вопрос, почему уголовное право отличается от других отраслей права, следует не просто очертить группу или вид общественных отношений, образующих предмет уголовно-правового регулирования, но и показать те их стороны и проявления, которые объективно требуют существования особого уголовно-правового режима регулирования. А для того чтобы определиться, чем уголовное право отличается от других отраслей, необходимо охарактеризовать прежде всего совокупность юридических черт отрасли, которые придают ее правовому режиму известную замкнутость, своего рода суверенность. Именно в этом смысле исследование механизма уголовно-правового регулирования — один из путей познания специфики уголовного права.

Изложенное позволило нам в свое время утверждать, что предмет уголовно-правового регулирования можно охарактеризовать как аспект, сторону общественных отношений, складывающихся в самых различных областях общественной жизни, в рамках которых осуществляется поведение, соответствующее требованиям уголовно-

правовых норм.75

С целью дальнейшей конкретизации предмета уголовно-правового регулирования, более полного раскрытия понятия «аспект, сторона отношений» следует уяснить, какие явления общественной

74 Там же. С. 78.

" Прохоров В.С., Кропачев Н. М., ТарбагаеВА. Н. Механизм уголовно-правового регулирования... С. 34. — Эта позиция нашла поддержку в юридической литературе (см., напр.: Бойцов А. И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. СПб., 1995. С. 31; ЗвечаровскийИ. Э. Уголовная ответственность. Иркутск, 1992. С. 6).

жизни обусловливают появление и существование уголовно-яравового режима регулирования общественных отношений.

По мнению А. К. Романова, «уголовно-правовые отношения как действительный предмет регулирования этой отрасли возникают не с момента совершения преступления... Они возникают между людьми как участниками процесса общественного производства, но не по поводу средств и предметов труда и потребления, а по поводу ставшего неизбежным, имеющим место не от случая к случаю, а постоянно осуществляющегося в обществе физического насилия, применяемого для поддержания необходимых условий общественного функционирования. Сначала — уголовно-правовые отношения как предмет регулирования, а потом — преступление как его результат».76 С подобным утверждением нельзя согласиться, поскольку, на наш взгляд, А. К. Романов поменял местами причину и следствие.

Преступность в криминологической литературе определяется как общественное явление, посягающее на господствующие общественные отношения и выражающееся в социально обусловленном отклонении поведения отдельных членов общества от норм, установленных уголовным правом.77 Поэтому конкретное преступление вовсе не результат уголовно-правового отношения как предмета уголовно-правового регулирования — «правового отношения, складывающегося в обществе по поводу применения физического насилия как средства поддержания общественного порядка и принуждения к соблюдению общих необходимых условий для нормального течения процесса общественного производства при том или ином типе производственных отношений».78 Необходимость уголовно-правового регулирования (в том числе и применения физического насилия) объективно обусловлена сохранением преступности, ее социальных причин — конкретных противоречий общества, существующих в различных сферах его жизнедеятельности.

В любом обществе постоянно раздаются призывы с требованиями решительной борьбы с преступностью. Обсуждение вопросов о степени эффективности этой борьбы и тем более о возможности «полной ликвидации» преступности не входит в задачу настоящей работы. Необходимо лишь констатировать, что преступность — своеобразный интегративный итог социального развития, результат

™ Романов А. К. Уголовно-правовое регулирование общественных отношений. С. 59. " Криминология: Учебник / Под ред. В. Н. Бурлакова, В. П. Сальникова. 1998. С- 44. С. 20.

" Романов А. К. Уголовно-правовое регулирование общественных отношений. С. 60.

55

54

противоречивого взаимодействия всех социальных факторов, определяющих общественную эволюцию. Вместе с тем преступность и общество — антагонисты. Противоречие между ними «не снимается» как результат саморазвивающегося процесса, а преодолевается в результате деятельности государства и общества, которые применяют специальные меры по предупреждению, сдерживанию и

пресечению преступлений.

Современное свободное общество гарантирует, что эта деятельность осуществляется в строгих правовых рамках. А это предполагает четкое определение, во-первых, прав и обязанностей лица, совершившего преступление, и противостоящего ему государственно-организованного общества; во-вторых, уголовно-правового статуса лица, не совершившего преступления, и все того же общества, организованного в государство. Первое достигается посредством подробной регламентации института применения мер ответственности за преступления, второе — в результате провозглашения и реализации принципа: «нет преступления и наказания без указания на то в законе >> (пи11ит сптеп пи11а роепа зте 1е§е).

Фактический статус субъектов общественных отношений, образующих предмет уголовного права, полярен, поэтому определение правовых границ взаимодействия преступника и государства означает ограничение власти последнего в выборе средств и методов воздействия на преступника. Не менее значимо для современного общества гарантировать свободу от всесильного государства и тому, кто не нарушает уголовно-правовых запретов. В такой гарантии заинтересован любой, кто попадает в пределы территории, на которую распространяется властный императив государства. Это и гражданин, и иностранец, и лицо, не достигшее возраста уголовной ответственности, и невменяемый, а не только тот, кто может отвечать за нарушение требований уголовного законодательства. Любой из них хотел бы верить не только в то, что посягнувший на его интересы преступник будет наказан, но и в то, что его свобода не может быть ограничена, если он не нарушил уголовного запрета.

Уголовный кодекс — «кодекс свободы». Этому тезису должно соответствовать уголовное законодательство, которое не только провозгласило принцип «нет преступления и наказания без указания на то в законе >>, но должно и реально гарантировать его реализацию. Свобода личности не обеспечивается, если уголовный закон имеет обратную силу, если он не содержит исчерпывающего перечня преступлений и наказаний, если не определены территориальные пределы его действия, границы возраста уголовной ответственности

56

и т. п. Поэтому и предмет уголовно-правового регулирования в такой Законодательной системе ограничивается отношениями между преступником и государством.

Современное российское уголовное право имеет своим предметом две группы отношений, субъектами которых являются, с одной стороны, в первом случае — законопослушный гражданин, во втором случае — преступник, с другой — государство. Что же органически объединяет эти виды общественных отношений?

Уголовно-правовые меры воздействуют на различные стороны бытия человека: телесную неприкосновенность (телесные наказания), свободу (лишение свободы), имущественные отношения (штраф, конфискация), жизнь (смертная казнь), политические свободы (лишение гражданства, изгнание, лишение политических прав).

Ограничение видов, способов и пределов воздействия на эти стороны бытия человека, совершившего преступление, осуществляется в строго определенных целях (иногда и неосознаваемых) с помощью средств уголовного законодательства. А потому такого рода ограничения, безусловно, представляют собой именно процесс целенаправленного уголовно-правового регулирования. Предметом уголовно-правового регулирования в этом случае выступают на разных исторических этапах развития честь, достоинство, свобода, Жизнь, здоровье, материальное благополучие человека (семьи, общности) и т. д.

Воздействуя именно на эти стороны бытия человека (общности), государство пытается «устранить » (преступника, а то и целую нацию), «покарать», «восполнить казну», «устрашить», «исправить и перевоспитать», «искоренить преступность» и т. п.

Вместе с тем уголовное право может выступать не только в роли «правовой основы борьбы с преступлениями», но и в роли социального института юридической защиты (охраны) законных прав и интересов людей, а стало быть, и общественных отношений, в которых они участвуют.

История определения пределов воздействия уголовного права на различные стороны бытия человека начинается с упоминания в первых источниках уголовного права отдельных видов наказаний, содержание которых лишь со временем законодательно оформляется. Современное понятие уголовного права и, соответственно, уголовно-правовых отношений, возникающих в связи с совершением преступления (так называемых охранительных), по поводу применения мер ответственности, с взаимными правами и обязанностями строго определенных сторон, с четко очерченным содержанием каждой меры

57

ответственности, а также юридических фактов, влекущих изменение и прекращение этих правоотношений, здесь еще может применяться лишь с большой долей условности. Но уже в это время общество «понимает», с одной стороны, что «покарать», «устранить» и «искоренить» преступность оно может только воздействуя на честь, достоинство и свободу личности, а с другой — пределы и сфера такого воздействия должны быть ограничены. Процесс осознания обществом природы преступности и способов воздействия на нее сопровождается постепенным изменением ценностных установок (отказом от целей «уничтожения преступников», «устрашения», «возмездия» и т.п.); выведением за пределы уголовно-правового регулирования действий невменяемых, родственников и близких преступника, невиновных и т. п.; законодательным оформлением содержания отдельных видов наказаний, обстоятельств, учитываемых при определении меры ответственности; отказом от членовредительских наказаний и т. п. В итоге постепенно уточняется и субъектный состав, и содержательная сторона общественных отношений — предмета уголовно-правового регулирования.

Провозглашение принципа «нет наказания без указания на то в законе» отражает начало следующего этапа в развитии общественных отношений — предмета уголовного права. Субъекты отношений (человек, освободившийся от родовых и сословных уз, и общество, освободившееся от тирании государства и объединившее отдельных субъектов) могли гарантировать друг другу свободу и ответственность в этой области своих взаимоотношений (отношений по поводу применения мер, ограничивающих свободу, имущественное благополучие человека в связи с совершением преступления) лишь в случае законодательного оформления юридического (формального) равенства личности и государственно-организованного общества. Именно с этого момента и начинается история уголовного права как юридического социального института.

Содержание отношений между законопослушным лицом и обществом как свободными и взаимно ответственными сторонами также определяется необходимостью обеспечения равенства свободных субъектов общественных отношений, защищенных от необоснованного применения мер, ограничивающих честь, достоинство, свободу личности. Юридическим гарантом такого равенства фактически неравных сторон является принцип «нет преступления без указания на то в законе». Обеспечивая неприкосновенность чести, достоинства, имущественного благополучия законопослушной личности от безосновательного (т. е. при отсутствии факта преступ-

58

Ления) вмешательства общества, уголовное право закрепляет правовые гарантии свободной деятельности людей, свободного общества.

Итак, необходимость закрепления условий применения (неприменения) мер, ограничивающих свободу, неприкосновенность, достоинство и т. д. личности, является системообразующим признаком» объединяющим две, на первый взгляд, самостоятельных группы общественных отношений, образующих на определенном этапе развития общества и права единый предмет уголовно-правового регулирования.

Быть может, наши слова кому-то и покажутся странными, но мы убеждены, что, регулируя отношения и «до», и «после» совершения преступления, уголовное право закрепляет условия именно свободной деятельности людей. Применительно к законопослушному гражданину речь идет о деятельности в различных областях общественной жизни, свободной от применения мер, умаляющих честь, достоинство, Неприкосновенность личности; применительно к лицу, совершившему преступление, — о деятельности (существовании, в том числе в исправительном учреждении, тюрьме и т. д.), свободной от беспредельного ограничения тех же чести, достоинства, здоровья личности. «Закрепляя условия свободной деятельности людей, ограниченной только необходимостью обеспечивать свободу остальных»/9 уголовное право тем самым обеспечивает предпосылки для нормального функционирования всех других видов жизнедеятельности человека (экономической, политической, культурной и т. п.), перечисленных в ст. 1УК РФ.

Значение предмета как составной части механизма уголовно-правового регулирования заключается в том, что именно им определяются границы использования обществом (и его членами) мер, ограничивающих свободу, честь, достоинство и неприкосновенность личности, а стало быть, и содержание всех элементов рассматриваемой регуляционной системы. Верно, что предмет правового регулирования определяет отраслевую специфику уголовного права «лишь в конечном счете», но не менее верно и то, что он, в конечном счете, определяет и эту специфику, и уголовную политику в целом. Последняя же включает в себя и функцию охраны общественных отношений, и функцию защиты их законопослушных субъектов, их жизни, чести, достоинства, свободы, собственности и т. д. от преступных посягательств.

79 Спиридонов Л. И. Теория государства и права: Курс лекций. СПб., 1995. С. 103.

59

Ближайшим же образом предмет правового регулирования обусловливает конкретное содержание уголовно-правовых норм. По существу, входящие в норму запреты и ограничения, адресованные государству (см., например, ст. 299,301,302,303,304,305 и т. п., а также ч. 2 ст. 3, ч. 1 ст. 10, ч. 2 ст. 14 и др. УК РФ) и личности, есть попытка установить взаимную их ответственность и тем самым предотвратить единичные покушения на целостность конкретного общественного отношения, попытка, обусловленная такими его объективными свойствами, которые делают действительно возможным этим посягательствам с той или иной степенью вероятности достигнуть преступного результата.

С этих позиций процесс уголовного законотворчества должен начинаться с анализа общественного отношения с точки зрения его охраны от всех возможных преступных посягательств и выявления таких его свойств и элементов, нарушение или утрата которых тем или иным способом влечет (или может повлечь) за собой исчезновение или деструктивное изменение самого этого отношения. По существу, любые уголовные кодексы содержат перечни деяний (способов), которые объективно могут причинить вред социальным связям — этим клеточкам всякого общественного организма, и потому подлежат запрету (правда, знание это получено не в результате научных изысканий, а как итог исторического опыта — деятельности, осуществляемой преимущественно методом проб и ошибок, которые иногда обходятся слишком дорого). Достаточно обратиться к какому угодно разделу Уголовного кодекса, чтобы убедиться в этом. Например, раздел VII действующего УК РФ перечисляет преступления против личности, описывая такие ее свойства, которые потенциально могут быть утрачены в результате нарушения уголовно-правовых запретов (жизнь, здоровье, свобода, честь, достоинство, политические права, условия воспроизводства и т. д. и т. п.); глава 31 раздела X содержит перечень преступлений, которые могут причинить ущерб или повлечь за собой утрату свойств и элементов общественных отношений, гарантирующих честь, свободу и неприкосновенность личности.

Само собой разумеется, что здесь речь идет не о воспроизведении в нашей работе текстов законодательной деятельности Государственной Думы, а об исследовательском процессе, который если и применим, то лишь на стадии разработки законодательных проектов. Но результаты именно этого исследовательского труда дают знание об истинной роли предмета правового регулирования и его связи с уголовно-правовой нормой.

<< | >>
Источник: Н.М.Кропачев. Уголовно-правовое регулирование. Механизм и система. — СПб. Санкт-Петербургский государственный университет. — 262 с.. 1999

Еще по теме § 1. Предмет уголовно-правового регулирования:

  1. М.П. Некрасова ЗАДАЧИ, ПРЕДМЕТ И СУЩНОСТЬ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ПРОКУРОРОМ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
  2. 5.1. ПРЕДМЕТ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
  3. 5.2. Предмет и метод правового регулирования
  4. ГЛАВА I. ПОНЯТИЕ, ПРЕДМЕТ РЕГУЛИРОВАНИЯ, ПРИНЦИПЫ И ИСТОЧНИКИ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА
  5. 13. ПРЕДМЕТ И МЕТОДЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
  6. §2. Предмет и метод правового регулирования
  7. 20. Проблемы соотношения предмета и метода правового регулирования.
  8. 21.2. Предмет и метод регулирования правовой информатики
  9. § 2. Предмет гражданско-правового регулирования
  10. § 1. Место корпоративных отношений в предмете гражданско-правового регулирования
  11. 1.2. Уголовно-правовые детерминанты предмета доказывания.
  12. 1.Предмет, область, сфера административно-правового регулирования (взаимосвязь и соотношение)
  13. §2. Единый предмет правового регулирования. Постановка вопроса
  14. Предпринимательские отношения как предмет правового регулирования
  15. 8.3.5 Предмет правового регулирования Пространства свободы, безопасности и правосудия
  16. § 2. Правовое регулирование и виды международной правовой помощи по уголовным делам
  17. 2. Предмет и метод правового регулирования как основания деления норм права на отрасли
  18. 6. Критерии определения содержания предмета гражданско-правового регулирования
  19. Уголовное право является одной из отраслей российского права. Ему присущи все признаки, свойственные системе права России в целом (нормативность, формальная определенность, обязательность для исполнения и т.п.). В то же время оно обладает специфическими признаками, обусловленными своим предметом и методом правового регулирования.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Исполнительное производство - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Политология - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника -