<<
>>

Квалификация при конкуренции составов преступлений

В ч. 3 ст. 17 УК РФ установлено, что, «если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме».

Юридическая основа изложенного предписания — классическое правило толкования законов: специальный закон отменяет действие общего (lex specialis derogat legi generali). Фактическая основа приведенного предписания — предусмотренное™ уголовным правом ситуаций, когда совершается одно общественно опасное деяние, но оно оказывается отраженным в нескольких составах преступления. При этом надлежит решить, какому из них следует отдать предпочтение при квалификации деяния. Такие ситуации принято в теории и на практике рассматривать как конкуренцию норм уголовного права.

Однако конкуренция уголовно-правовых норм может возникать при квалификации преступлений, назначении наказания, освобождении от уголовной ответственности и освобождении от наказания92. Квалификация преступлений происходит в соответствии с гипотезой, а остальное — с санкцией нормы. При таких условиях в конкуренции обычно находится не норма в целом, а ее отдельные элементы. Поэтому применительно к ситуации, описанной в ч. 3 ст. 17 УК РФ, точнее говорить о соотношении лишь гипотез норм уголовного права.

См ?

аз к ’’ Иногамова-Хегай Л. В. Конкуренция норм уголовного права. С. 36.

Конкуренция гипотез уголовно-правовых норм появляется в связи с особенностями регулирования составов некоторых преступлений. Она возникает тогда, когда только одна из гипотез «имеет признаки, отсутствующие в другой»93. Так, в уголовном праве, с одной стороны, содержатся составы, которые отражают любой случай совершения определенного преступления. Они излагаются в гипотезе общей нормы. С другой стороны, в нем содержатся составы, которые отражают отдельные случаи совершения того же преступле- Ния- Они излагаются в гипотезе специальной нормы.

В приведенном соотношении общего и специального составы преступлений могут находиться между собой по любым признакам (объекта и объективной стороны, субъекта и субъективной стороны). Скажем, по признаку действия таковому подчиняются составы злоупотребления должностными полномочиями и присвоения ИЛИ растраты, совершенных лицом с использованием своего служебного положения (ст. 285 и ч. 3 ст. 160 УК РФ). Практика уже давно исходит из того, что злоупотребление должностного лица служебным положением, заключающееся в незаконном безвозмездном обращении с корыстной целью чужого имущества в свою или других лиц собственность, должно рассматриваться как хищение. От последнего отличается такое злоупотребление, которое, хотя и было совершено по корыстным мотивам и причинило ущерб, однако не связано с безвозмездным обращением чужого имущества в свою или других лиц собственность (например, сокрытие путем запутывания учета недостачи, образовавшейся в результате халатности, временное пользование имуществом без намерения обратить его в свою или других лиц собственность)176.

Правда, нельзя не заметить, что при изложенном подходе практики к соотношению составов названных преступлений, в настоящее время отраженных в ст. 285 и ч. 3 ст. 160 УК РФ, конкуренции нет177. Одни злоупотребления должностными полномочиями отнесены к ст. 285 УК РФ, другие — к ч. 3 ст. 160. И если иметь в виду существо дела, то данный подход — правильный.

Когда законодатель вводит в уголовное законодательство составы, с помощью которых устанавливает ответственность за отдельные случаи совершения преступлений, любой случай совершения которых отражен в других составах, он тем самым исключает первые из последних. И это происходит закономерно. Смысл такого исключения — в дифференциации (изменении) наказания, т. е. в его смягчении или усилении.

Так, простое убийство по ч. 1 ст. 105 УК РФ наказывается лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет, а убийство матерью новорожденного ребенка по ст. 106 — до пяти лет.

Несомненно смягчение наказания. Убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет либо смертной казнью или пожизненным лишением свободы, а посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа по ст. 317 — от двенадцати лет лишения свободы (остальные параметры остаются без изменения). Очевидно уже усиление наказания.

В результате становится понятно, почему при предусмотренности преступления гипотезой общей и специальной нормы уголовного права предпочтение отдается именно последней. Ради того, чтобы в соответствии с волей законодателя иначе наказать виновное лицо.

Следовательно, действительное содержание составов преступлений, имеющихся в гипотезах общей и специальной нормы, никакой конкуренции не предполагает. Она возникает лишь из-за формы изложения некоторых составов в Особенной части уголовного законодательства.

Не случайно считается, что «можно конкурирующие нормы представить как смежные составы, если дополнить одну из них “недостающими” негативными признаками. Так, злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285) можно дополнить такими признаками, как: “без подлога документов”, “за исключением случаев получения взятки” и т. д., т. е. указаниями на отсутствие признаков всех специальных норм. Этим искусственным путем мы уста

навливаем “пограничную линию между конкурирующими

.96

нормами» ”, что сразу исключает конкуренцию.

Нередко аналогичным образом устраняет конкуренцию сам законодатель. Например, в ч. 1 ст. 127 УК РФ указывается на незаконне лишение человека свободы, «не связанное с его похищением», Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. С. 215. Иное мнение Горелик А. С. Конкуренция уголовно-правовых норм. Красноярск, 1998. С. 10,— РеДставляется неудачной попытка законодателя ограничить от других преступлений Развратные действия по признаку «без применения насилия» (ст. 135 УК РФ). По бук- аг|ьному пониманию закона получается, что применение насилия при совершении Развратных действий исключает состав преступления.

Поэтому названный признак елательно из ст. 135 УК РФ убрать.

L чем исключается конкуренция названной статьи со ст. 126. В ч. 1 ст. 166 УК РФ указывается на неправомерное завладение транспортным средством «без цели хищения», чем исключается конкуренция названной статьи со ст. 158-162. В ч. 1 ст. 179 УК РФ указывается на принуждение к совершению сделки или отказу от ее совершения при «отсутствии признаков вымогательства», чем исключается конкуренция названной статьи со ст. 163.

Вместе с тем даже при изложенном законодательном решении о соотношении отдельных составов, устраняющем конкуренцию, суды порой допускают ошибки в квалификации преступлений. Так, Президиум Владимирского областного суда из обвинения Бабаевых И. и М. по соответствующим пунктам и частям ст. 179 и 163 УК РФ исключил указание на осуждение по первой статье. В ранее приведенном постановлении по делу указано, что уголовная ответственность по ст. 179 УК РФ наступает лишь в случае отсутствия в действиях виновного состава вымогательства, поэтому принуждение осужденными потерпевшей к обмену квартиры, преследовавшее цель незаконного за ее счет обогащения, судом обоснованно квалифицировано по ст. 163 и дополнительной оценки не требует97.

Поскольку же возможную конкуренцию законодатель во всех необходимых случаях подобным образом не исключил, она требует особого рассмотрения. Для ее преодоления при уголовно-правовой оценке содеянного необходимо соблюдать следующее правило, вытекающее из ч. 3 ст. 17 УК РФ: если установленное деяние соответствует составам преступления, предусмотренным гипотезами общей и специальной уголовно-правовых норм, оно квалифицируется по гипотезе специальной нормы.

Однако сформулированное правило, как и предписание ч. 3 ст. 17 УК РФ, излишне абстрактно, ибо не дает для практики критериев определения конкурирующих норм. В законе лучше зафиксировать такое положение: если преступление предусмотрено несколькими статьями или частями статьи, одна из которых содержит состав преступления, отражающий любой случай совершения определенного деяния, а другая — один из случаев совершения этого деяния, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по статье или части статьи, особо предусматривающей совершенное преступление.

Изложенное правило квалификации преступлений при конкуренции общего и специального является типовым. В то же время соотношение между составами преступлений, предусмотренными несколькими 1) статьями и 2) частями одной и той же статьи Особенной части уголовного законодательства, имеет ряд разновидностей. Поэтому типовое правило применительно к отдельным ситуациям не может не выступать в разных проявлениях, позволяющих проще давать уголовно-правовую оценку установленным деяниям.

Конкуренция нескольких статей Особенной части уголовного законодательства проявляется прежде всего через соотношение составов различных преступлений. Так, в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 июня 2002 г. № 14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем» разъяснено, что «если причиной возникновения пожара явилось нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, на взрывоопасных объектах, при ведении горных, строительных или иных работ, нарушении правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых веществ, пиротехнических изделий ит. п., содеянное охватывается специальными составами преступлений (статьями 215, 216, 217, 218 УК РФ и др.) и дополнительной квалификации по статье 219 УК РФ не требует»98. Последнее вытекает из того, что в ст. 219 УК РФ установлена ответственность за любое нарушение правил пожарной безопасности.

Приведенные соображения высвечивают специфическое правило преодоления конкуренции общего и специального в рассматриваемых ситуациях. Оно заключается в том, что если установленное деяние соответствует составам преступления, предусмотренным двумя статьями уголовного законодательства, оно квалифицируется по статье, которая содержит состав, отражающий один из СлУчаев совершения преступления, любой из которых включен в со- став из другой статьи.

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. № 8. С. 4.

Сформулированное правило выявляет ошибочность мнения, что при вынесении заведомо неправосудного приговора, определения или постановления, по которому лицо незаконно помещается в психиатрический стационар, «имеет место идеальная совокупность преступлений и применению подлежат обе статьи: и 128, и 305»". Незаконное помещение в психиатрический стационар по заведомо неправосудному приговору, определению или постановлению (ст. 305 УК РФ) не может совершаться без использования должностного положения, а это всего лишь один из случаев, представляющих «то же деяние, если оно совершено лицом с использованием своего служебного положения» (ч. 2 ст. 128). Отсюда для квалификации соответствующего преступления достаточно ссылки на одну статью — 305 УК РФ.

Особенности уголовно-правового регулирования приводят к тому, что конкурировать между собой как общее и специальное, помимо приведенного случая, могут статьи, предусматривающие основной и привилегированный составы преступлений, а также привилегированный и квалифицированный. С помощью признаков основного состава законодатель устанавливает, как сказано в ч. 2 ст. 2 УК РФ, «какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями». С помощью введения признаков привилегированного и квалифицированного составов производится дифференциация наказания в направлении его соответственно смягчения или усиления. Скажем, в ч. 1 ст. 105 УК РФ установлен основной состав убийства, в ст. 106, 107, 108 — привилегированные убийства, а в ч. 2 ст. 105 — квалифицированные.

Довольно просто решить вопрос о квалификации деяния при конкуренции статей уголовного законодательства с основным и привилегированным составами преступления. Так, в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 разъяснено, что «по ч. 1 ст. 105 УК РФ квалифицируется убийство, совершенное без... смягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 106, 107, 108 УК РФ...»178. Исток такого решения вполне понятен, ибо любой случай убийства отражен в ч. 1 ст. 105 УК РФ, а в ст. 106 — только матерью новорожденного ребенка, в ст. 107 — только в состояний аффекта, в ст. 108 — только при превышении пределов необходимой обороны или мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

В результате напрашивается вполне определенный вывод об уголовно-правовой оценке содеянного при упомянутых составах. Если установленное деяние соответствует основному и привилегированному составам преступления, оно квалифицируется по статье, предусматривающей привилегированный состав.

Сложнее решить вопрос о юридической оценке деяния при конкуренции статей уголовного законодательства с привилегированным и квалифицированным составами преступления. Однако в п. 16 цитированного постановления от 27 января 1999 г. № 1 сказано, что «по смыслу закона убийство не должно расцениваться как совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных пп. “а”, “г”, “е”... ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (в частности, множественность ранений, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц), если оно совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения либо при превышении пределов необходимой обороны»179. Давая приведенное разъяснение, Пленум Верховного Суда РФ, видимо, исходил из того, что, с одной стороны, любой случай убийства двух или более лиц, женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, совершенного с особой жестокостью или общеопасным способом отражен соответственно в п. «а», «г», «д» или «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. С другой стороны, наверное, учитывалось, что отдельные случаи убийств при таких обстоятельствах зафиксированы в ст. 107 и ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Именно приведенное, а не какое-либо другое соотношение статей уголовного законодательства с привилегированным и квалифицированным составами преступления следует из проанализирован- н°го ранее соотношения статей с привилегированным и основным составом. Если основной состав убийства (ч. 1 ст. 105 УК РФ), как °тмечалось, имеется лишь при отсутствии смягчающих обстоя--

тельств (ст. 106-108), то точно так же должно быть и применительно к составу убийства при квалифицирующих признаках (ч. 2 ст. 105). В противном случае не появился бы такой квалифицирующий признак убийства, совершенного в состоянии аффекта, как убийство двух или более лиц, имеющийся и в составе убийства при квалифицирующих признаках (ч. 2 ст. 107 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Все сомнения отпали бы при включении в статьи, отражающие привилегированные составы преступлений, соответствующих квалифицирующих признаков.

Изложенное предопределяет правило преодоления рассмотренной конкуренции. Таковое сводится к тому, что если установленное деяние соответствует привилегированному и квалифицированному составам преступления, оно квалифицируется по статье, предусматривающей привилегированный состав.

Конкуренция нескольких частей одной статьи Особенной части уголовного законодательства проявляется в двух разновидностях. Первая из них вытекает из соотношения основного и квалифицированного составов преступления. По этому поводу в п. 4 постановления от 27 января 1999 г. № 1 Пленум Верховного Суда РФ разъясняет, что «по ч. 1 ст. 105 УК РФ квалифицируется убийство, совершенное без квалифицирующих признаков, указанных в ч. 2 ст. 105 УК РФ...»102. Не согласиться с таким решение нельзя. Любой случай убийства, как уже говорилось, отражен в ч. 1 ст. 105 УК РФ, а в ее ч. 2 изложены отдельные его разновидности.

Отсюда вытекает вывод о пути преодоления и отмеченной конкуренции. Если установленное деяние соответствует основному и квалифицированному составам преступления, оно квалифицируется по статье, предусматривающей квалифицированный состав.

Так, в ч. 2 ст. 264 УК РФ предусмотрено нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека, а в ч. 3 данной статьи — повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц. При конкуренции между собой указанных частей ст. 264 УК РФ деяние следует квалифицировать по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Приведенное решение является следствием того факта, что любое нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транс-

портных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека, отражено в ч. 2 ст. 264 УК РФ. Нарушение же, повлекшее по неосторожности смерть нескольких лиц, — в ч. 3 указанной статьи. В том, что это действительно так, можно убедиться, если из ст. 264 УК рф исключить ч. 3. При таких условиях квалификация соответст- вующих нарушений, повлекших смерть нескольких лиц, по ч. 2 статьи будет несомненной.

Таким образом, для преодоления конкуренции квалифицированных составов преступления существует собственное правило уголовно-правовой оценки содеянного: если установленное деяние соответствует нескольким квалифицированным составам преступления, оно квалифицируется по статье, предусматривающей особо квалифицированный состав.

Изложенные правила квалификации имеют не только логическую, но и нормативную основу. Так, вполне понятны законодательные приоритеты, если в ч. 1 ст. 105 УК РФ используется обобщенный термин «убийство», тогда как в ч. 2 этой статьи, в ст. 106— 108 уточняется, о каком из убийств идет речь. То же самое можно сказать по поводу ст. 160 УК РФ. В ее ч. 1 установлена уголовная ответственность за присвоение или растрату, в ч. 2 и 3 — за «те же деяния, совершенные...», в ч. 4 — за «деяния, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, совершенные...». Получается, что и по закону квалифицированные и привилегированные составы имеют приоритет над основными, а особо квалифицированные — над квалифицированным.

Кроме отмеченных случаев конкуренции, преодолеваемой на основе предписаний ч. 3 ст. 17 УК РФ, в теории рассматриваются еЩе некоторые. К их числу относится «конкуренция норм Общей и Особенной части», которая «может встречаться между нормами о неоконченном преступлении (ст. 30 УК) и самостоятельном преступлении Особенной части УК, а также между нормами о соучастии (ст. 33 и 35 УК) и отдельном преступлении Особенной части УК»103. ВРЯД ли такая конкуренция на самом деле имеет место.

Конечно, в ряде статей Особенной части уголовного законодательства в качестве оконченного преступления по существу крими- Нализованы приготовление к преступлению и покушение на престу-

пление (соответственно ст. 159 (в части приобретения права на чужое имущество), 211 (в части захвата в целях угона) и ст. 162, 277 и др. УК РФ), а в качестве действий исполнителя преступления — действия организатора и подстрекателя (ст. 150, 210 УК РФ и др.). Многие статьи Особенной части имеют квалифицирующие признаки в виде совершения преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. В то же время такие статьи не конкурируют со ст. 30, 33 или 35 УК РФ, поскольку только по последним, в отличие от статей Особенной части уголовного законодательства, квалификация преступления вообще невозможна.

Действительно, содеянному никогда не дается уголовноправовая оценка просто по ст. 30, 33 или 35 УК РФ. В соответствии с ч. 3 ст. 29 УК РФ неоконченное преступление квалифицируется «по статье настоящего Кодекса, предусматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на статью 30 настоящего Кодекса». В соответствии с ч. 3 ст. 34 УК РФ деяния организатора, подстрекателя и пособника квалифицируются «по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса...». О квалификации же со ссылкой на ст. 35 УК РФ вообще нигде не упоминается.

d?iii&dg

В литературе к разновидностям конкуренции, отраженной в ч. 3 ст. 17 УК РФ, относят и ситуацию, «когда в содеянном имеются одновременно признаки исполнения одного преступления и подстрекательства или пособничества в другом преступлении». Преодоление такой конкуренции видится двояким образом. «В первом варианте квалификация с применением ст. 33 выполняет функции специальной нормы по отношению к общей, которая предусматривает ответственность за действия исполнителя (ст. 33 и ст. 292 к. ст. 327), во втором, наоборот, специальными оказываются нормы, в которых в качестве исполнительства описаны действия, по существу являющиеся подстрекательством (пособничеством), а квалификация, < со ст. 33 оказывается общей нормой (ст. 309 к ст. 33 и ст. 307)»104. 'I

Странное складывается положение. В одном случае действия пособника или подстрекателя признаются разновидностью поведе- ния исполнителя, в другом, наоборот, действия последнего оказы-^ ваются разновидностью поведения первого. Такого, естественно, быть не может. Да и обрисовка в ст. 33 УК РФ характера участия соучастников в преступлении не дает оснований для изложенных решений. Более того, субъективная сторона соучастия включает умысел на совместное участие в преступлении (ст. 32 УК РФ). Умысел самостоятельно совершающего преступление лица уже — только в отношении общественной опасности своих действий или бездействия (ст. 25 УК РФ). Наконец, описав в качестве исполнительства поведение, по существу являющееся подстрекательским (пособническим), законодатель вывел его из института соучастия. Оно стало самостоятельно исполняемым преступлением, а не участием в каком-то преступлении. Значит, при любом раскладе соотношение общего и специального отсутствует. В этом плане особо сомнительна практика квалификации подстрекательства несовершеннолетнего к совершению преступления «по ст. 150 УК РФ, а также по закону, предусматривающему ответственность за соучастие (в форме подстрекательства) в совершении конкретного преступления»105.

Вместе с тем конкуренция в уголовном праве не исчерпывается наличием гипотез общих и специальных норм. По п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ без дополнительной оценки по ст. 111 квалифицируется раз- бой с причинением тяжкого вреда здоровью106. Почему ему не производится уголовно-правовая оценка по ч. 1 ст. 162 УК РФ, вполне понятно из предшествующего изложения. Однако умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в принципе подлежит квалификации по ст. 111 УК РФ. Причем нельзя сказать, что в последней статье предусмотрено любое умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, а в ст. 162 УК РФ — только при разбое. При разбое пер-

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 // Судебная практика... С. 357 (п. 9). — Такой подход бытует и в литературе (см., напр.: Клад- 08 А., Суспицына Т. Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступных и сньіх антиобщественных действий (ст. 150, 151 УК РФ) П Уголовное право. 2002. №. 3. (ил \ Косова н- Н- Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступлений и асп ИНЫХ антиобщественных действий: уголовно-правовой и криминологический Є ОтТЫ: ДвтоРеФ- Дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002. С. 14; Пудовочкин Ю. 1041 ТСТВенность 33 преступления против несовершеннолетних. СПб., 2002. С. 103—

108 П

ССс0Добное Решение было принято еще в постановлении Пленума Верховного Суда (П от 5 сентября 1986 г. № 11 (см.: Сборник действующих постановлений... С. 270 вично не это, а нападение в целях хищения чужого имущества. Получается, что состав преступления, отраженный в п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ, просто полнее, нежели установленный в ст. 111. Такая ситуация именуется конкуренцией части и целого. Как ее разрешать, законодательного ответа нет.

Выработанное в теории «общее правило для квалификации преступлений при конкуренции части и целого состоит в том, что всегда должна применяться та норма, которая охватывает с наибольшей полнотой все фактические признаки совершенного деяния». Принципиальная основа данного решения «вытекает из общего положения права: каждый должен нести полную ответст-

107

венность за все свои противоправные действия» , что, в частности, связано с более строгой их наказуемостью.

С приведенной установкой в принципе нельзя не согласиться. Но она нуждается в уточнении с учетом того, что речь необходимо вести о конкуренции лишь в отношении гипотезы нормы уголовного права. В результате получается, что если установленное деяние соответствует составам преступлений, предусмотренным гипотезами уголовно-правовых норм, одна из которых охватывает его в целом, а другая — лишь частично, оно квалифицируется по гипотезе нормы, которая охватывает его в целом.

Спецификой конкуренции части и целого является то, что она возникает в рамках Особенной части уголовного законодательству только между составами преступлений, изложенными в разных статьях. Все возможные ситуации с конкуренцией в рамках одной статьи Особенной части включают лишь составы, предусматривающие любой случай совершения соответствующего преступления, а также отдельные случаи совершения этого же преступления. Отсюда нет никаких оснований распространять конкуренцию части и целого на ситуации, при которых «одна из норм может предусматривать противоправные действия, не повлекшие вредных последствий или создающие лишь возможность их наступления, в то время как другая охватывает и наступившие последствия (например, часть 1 ст. 215 предусматривает нарушение правил безопасности при раз-

решении, проектировании, строительстве и эксплуатации объектов атомной энергетики, “если оно могло повлечь смерть человека или радиоактивное загрязнение окружающей среды”, а часть 2 — то же деяние, повлекшее этот преступный результат)»180. Изложенная ВЫ- ще конкуренция частей статьи с основным и квалифицированным I составами здесь очевидна.

Конкуренция части и целого падает исключительно на признаки объекта, объективной и субъективной стороны. По субъекту преступления ее быть не может181, так как среди признаков такового по ! действующему уголовному законодательству нет таких, которые были бы полнее других.

Возникновение конкуренции части и целого обусловлено прежде всего отражением в уголовном законодательстве помимо элементарных составов преступлений, описывающих самостоятельные деяния, еще и сложных составов, подключающих к себе самостоятельные деяния или соединяющих воедино несколько самостоятельных деяний. Примером первых является разбой (ч. 1 ст. 162 УК РФ) как нападение в целях хищения чужого имущества, но совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья (ст. 112, 115, 117 — при наступлении последствий, указанных в ст. 115), либо с угрозой применения такого насилия (ст. 119). Примером последних — они образуют составные преступления — является грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ), в котором соединены простой грабеж (ч. 1 ст. 161) и побои (ст. 116) или истязание, не повлекшее причинение легкого вреда здоровью (ст. 117)182.

Понятно, что статьи Особенной части уголовного законодательна, отражающие сложный состав преступления, конкурируют с теми, которые предусматривают отдельные составы, входящие в сложный. Причем при внимательном отношении к закону, как пра- Вид0, совсем нетрудно решить вопрос, где речь идет о части, а

где — о целом, и, следовательно, об уголовно-правовой оценке соответствующего деяния. В то же время ошибки на практике все рад. но допускаются. Например, несоблюдение правила квалификации преступлений при конкуренции части и целого привело к изменению приговора по делу Литвинова и Уварова, осужденных по п. «а» «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ и ч. 2 ст. 126 УК РСФСР. Президиум Московского городского суда правильно указал, что по ст. 126 УК РФ квалифицируются действия не только в случае, когда человека похищают и перемещают в другое место, но и когда его в последующем незаконно удерживают. Поэтому, сделан вывод в постановлении от 13 мая 1999 г., действия осужденных, связанные с лишением похищенного свободы, полностью охватываются ст. 126 УК РФ и не требуют дополнительной квалификации111.

Не принял во внимание наличие рассматриваемой конкуренции и Пленум Верховного Суда РФ, разъясняя в п. 12 постановления от 27 мая 1998 г. № 9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильно- действующими и ядовитыми веществами», что в случаях, когда хищение или вымогательство наркотических средств или психотропных веществ «совершены с причинением тяжкого вреда здоровья) потерпевшего, содеянное надлежит квалифицировать по совокупи# сти преступлений, предусмотренных п. “в” ч. 3 ст. 229 и ст. 111 УЩ РФ». Странность этого решения выявляется уже при сопоставлении приведенного разъяснения с содержащимся в том же пункте о том, что «хищение или вымогательство наркотических средств или психотропных веществ, совершенное с применением насилия, опаснот для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, полностью охватываются диспозицией п. “в” ч. 3 ст. 229 УК РФ Я дополнительной квалификации по ст. 162 или ст. 163 УК РФ не требует»112. Решение о самостоятельной квалификации части — ст. 1U УК РФ — в отличие от целого — п. «в» ч. 3 ст. 229 — не согласует! ся и с п. 21 постановления Пленума того же Суда от 27 декабря 2002 г. № 29, которым под насилием, опасным для жизни или здоро* вья, в ст. 162 УК РФ понимается как насилие, повлекшее причинні а| 111

См.: Судебная практика... С. 587-588 (ст. 126 УК РСФСР соответствует ст. 127УК' РФ). Обоснование этого см., например: Кругликов Л. Л. Преступления против личю|. сти: Лекции 3-6. Ярославль, 1998. С. 8-9. 112

Судебная практика... С. 903.

ние тяжкого вреда здоровью, так и применение соответствующего насилия опасного для жизни или здоровья потерпевшего183.

В литературе с применением рассматриваемой конкуренции тоже не все благополучно. Так, высказано мнение, что «совершение виновным преступления с применением оружия, например разбоя с применением огнестрельного оружия (п. “г” ч. 2 ст. 162), квалифицируется самостоятельно. Дополнительного вменения ст. 222 УК РФ не требуется»184. Однако в последней ответственности за применение оружия вовсе не предусмотрено185. Отсюда, если в деянии установлены признаки не только разбоя с применением оружия (а равно любого другого преступления, включающего применение оружия), но и незаконного его оборота, квалификация должна осуществляться все-таки по совокупности преступлений. Конкуренции части и целого здесь нет.

Квалификация преступления по признакам сложного состава относительно проста, пока составляющие такового в статьях Особенной части уголовного законодательства обозначены конкретно. Иногда же это делается обобщенно, и тогда возникают проблемы. Примечательным в отмеченном плане является состав бандитизма.

В п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. № 1 разъяснено, что «ст. 209 УК РФ, устанавливающая ответственность за создание банды, руководство и участие в ней или в совершаемых ею нападениях, не предусматривает ответственность за совершение членами банды в процессе нападения преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений, в связи с чем в этих случаях следует руководствоваться положениями ст. 17 УК РФ, согласно которым при совокупности преступлений лицо несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ»186. Наверное, такое решение побудили следующие предписания ч. 5 ст. 35 УК РФ: «Лицо создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за организацию и руководство ими... а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них... а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали».

Вместе с тем особенности состава бандитизма диктуют иной подход к проблеме его квалификации. Видимо, не случайно в ч. 5 ст. 35 УК РФ не добавлено — в отличие от ч. 1 ст. 17, — что лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление «по соответствующей статье или части статьи настоящего Кодекса». Более того, предписания ст. 209 УК РФ таковы, что в юридической оценке бандитизма допустимо пойти и дальше, чем современная практика. Создание устойчивой вооруженной группы в целях нападения на граждан или организации, руководство бандой и участие в ней — это не только преступления сами по себе, но и умышленное создание условий для совершения других преступлений. Зна- ' чит, если преступления, ради которых создается банда, не совершаются - по обстоятельствам, не зависящим от лица, содеянное помимо ст. 209 УК РФ можно квалифицировать еще по ст. 30 и соответствующей ста-? тье Особенной части Уголовного кодекса117. К счастью, до такой иде-,; альной совокупности преступлений практика не дошла.

В теории уголовного права имеются разные предложения об’ уголовно-правовой оценке содеянного по ст. 209 УК РФ. Одно из них — «по совокупности с бандитизмом квалифицировать деяния»: совершенные в процессе бандитского нападения, отнесенные к кате-> гории тяжких и особо тяжких преступлений». В то же время совер*

ее наличия с умышленным убийством и другими тяжкими преступлениями (см.: Сбор-; ник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924-1977 гг. М., 1978. Ч. 2. . С. 192; Бюллетень Верховного Суда СССР. 1989. № 6. С. 16; Практика Верховного, Суда Российской Федерации по уголовным делам за 1992-1994 гг. М., 1995. С. 62-* 63).

117 Применительно к ст. 210 УК РФ на таковое уже было обращено внимание (сМ-( Мордовец А. Проблемы применения ст. 210 УК // Законность. 2001. № 7. С. 51).

^бнно не понятно, почему вред именно от таких преступлений является «сопутствующей частью нападения, осуществляемого бан-

J ^ 11В

дои» •

Попыткой дать ответ на поставленный вопрос является мнение, чТо «правило квалификации единого составного преступления, к которому относится бандитизм, таково: не требуется совокупности преступлений с конкретными преступлениями, выступающими компонентами составного деяния, если, во-первых, они согласуются по характеру общественной опасности с составным преступлением и, во-вторых, по категории их тяжесть не выходит за рамки составного преступления (компоненты не могут быть равными, а тем более выше по тяжести, нежели основное преступление). По этим критериям умышленное убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, разбой, терроризм, похищение людей, захват заложников и тому подобные действия требуют квалификации по совокупности бандитизма и названных преступлений. Нападения же банды, сопряженные с уничтожением или повреждением имущества, вымогательством, грабежами, кражами являются компонентами бандитизма и не квалифицируются по совокупности»119.

Изложенное решение имеет зерно истины в том, что деяния- компоненты не могут быть выше по тяжести, чем составное преступление. Однако, если одно деяние входит в другое, то по характеру общественной опасности они, естественно, согласованы. Кроме того, бандитизм относится к особо тяжким преступлениям, а выше категории в ст. 15 УК РФ не обозначено. Получается, что решение о юридической оценке бандитизма не соответствует правилу квалификации составных преступлений.

Ближе к истине представляется суждение о том, что составному преступлению при квалификации предпочтение следует отдавать <<пРи наличии трех условий: 1)

более полная норма не должна быть менее строгой по сравне- Нию с менее полной нормой; 2)

...все элементы и признаки состава преступления, преду- С‘МотРенные менее полной нормой, “укладываются” в соответст-

ресьвасница С' Ответственность за соучастие в хищении чужого имущества: Авто- Канд‘ ЮРИД- наУк- Волгоград, 1997. С. 16. гооо^ва Н. Квалификация сложных составов преступлений // Уголовное право.

вующие элементы и признаки состава, установленного более полной нормой...;

3) при применении только одной более полной нормы не нарушается (не упрощается) процессуальный порядок расследования уголовного дела»187. Правда, последнее условие вызывает сомнения. Если оно и должно иметь место, то, скорее всего, может рассматри* ваться лишь как исключение из правила по уголовно* процессуальным соображениям, ибо материально-правового содержания в нем нет. Поэтому следует согласиться с тем, что «сложный состав охватывает включенные в него простые только в той мере, в какой характер и степень опасности последних не превышает опас? ности деяния, предусмотренного сложным составом, причем poja* критериев опасности выполняют размеры соответствующих санк* ций»1 \ г

При решении вопроса о квалификации бандитизма в расчет еле?» дует принять общепризнанную многообъектность данного преступи ления. Законодатель поместил ст. 209 УК РФ в главу 24. Значит, оо*\ новным объектом бандитизма являются отношения по поводу общественной безопасности. $

В соответствии с законом банда создается в целях нападения на граждан или организации. Тем самым бандитизм включает ряд до# полнительных объектов. Ими могут быть отношения неприкосной венности жизни и здоровья человека, отношения собственности W свободы места нахождения, половые отношения и т. п. В то же вре$ мя перечисленные отношения являются и объектами, причем — 00# новными, других преступлений (ст. 105, 111, 126, 131, 162 УК РФ Щ др.). Отсюда напрашивается вывод, что статьи Особенной част# уголовного законодательства, предусматривающие составы банди-, тизма и совершаемых при нападении банды деяний, конкурирую#! друг с другом по объекту преступления. Очевидно, что данная ко»** куренция относится к части и целому (объект бандитизма поливу объектов совершаемых в его ходе нападений, по крайней мере, одно общественное отношение).

В результате нельзя не прийти к выводу, что при конкурент статей о составе бандитизма с другими содеянное должно квалиф*

ццроваться по ст. 209 УК РФ. Это следует и из известного правила, согласно которому посягательство на дополнительный объект охватывается составом соответствующего преступления и самостоятель- н0й квалификации не требует122. Однако из данного правила имеется исключение, относящееся к факультативному (альтернативному) дополнительному объекту, причинение вреда которому в отличие от основного объекта при совершении конкретного преступления может не происходить.

Дело в том, что иногда за посягательство на факультативный в соответствующем составе преступления объект как на основной объект другого преступления особо установлена более строгая санкция. чем за посягательство на тот основной объект, в соотношении с которым рассматриваемый только и относится к числу дополнительных. В таком случае причинение вреда факультативному объекту требует отдельной юридической оценки по статье о посягательстве на него как на основной объект. Иначе законодательная оценка общественной опасности деяния будет не совпадать с правоприменительной (компоненты не могут быть выше по тяжести, чем составное преступление).

При бандитизме посягательство на дополнительные объекты может не происходить. Стало быть, они факультативные. Этим и должна определяться квалификация соответствующих деяний.

Таким образом, нельзя подходить к проблеме возможности наличия идеальной совокупности бандитизма с другими преступлениями ни слишком узко (отрицая ее), ни слишком широко (допуская ее при совершении в процессе нападения любых деяний, содержащих самостоятельные составы преступлений). Она имеет место лишь тогда, когда при бандитизме причиняется вред таким факультативным объектам, посягательство на которые наказуемо более ^ого, чем по ст. 209 УК РФ. Отсюда идеальная совокупность бандитизма не исключена, например, с преступлениями, описанными в 4 2 ст. 105 или ч. 4 ст. 162 УК РФ.

Еще больше трудностей вызывает ситуация, когда включен- н°сть одного состава преступления в другой даже в общем виде не Остановлена уголовным законодательством. Речь идет о квалифика- ДИи преступлений, сам способ совершения которых отдельно преду-

1JJ ^ ——

’ Напр.: Сабитов Р. А. Квалификация уголовно-правовых деяний. С. 24.

смотрен в качестве уголовно-наказуемого деяния, но прямо в сос-щ* вы, отражающие содеянное в целом, не введен.

Правило квалификации преступлений, способ совершения кото- рых является самостоятельным преступлением, известно. Оно основано на соотношении части и целого и заключается в том, что «в те* случаях, когда норма, предусматривающая способ совершения пр$, ступления, находится в конкуренции с нормой, предусматривающей все преступление в целом, должна применяться последняя норма»188. Нужно лишь правильно определить способ совершения COOTS ветствующего преступления.

Так, нередко считается, что «хищение путем подлога есть мо-

124 т т

шенничество» . На практике в унисон данному мнению по одному из дел было указано, что «изготовление и использование Литвиновой подложных доверенностей... следует рассматривать как способ совершения хищения, поэтому дополнительной квалификации... щ требуется»189. В то же время имеются и противоположные решений Пленумом Верховного Суда РФ в п. 3 постановления от 31 марй 1961 г. № 2 «О судебной практике по рассмотрению дел, возникай* щих в связи с незаконной выплатой государственных пенсий» раз» яснено, что «должностные лица, выдавшие частному лицу заведоМЬ подложные документы, дающие право на получение государстве*! ной пенсии, в целях обращения в свою пользу полностью или чащ тично полученных на основании этих документов денежньйс средств, должны нести ответственность... по совокупности», a Bttft дача таких документов «при отсутствии у должностного лица KOpl? стной заинтересованности должна квалифицироваться... как пособ* ничество в хищении и должностной подлог»190. Ф

Дело в том, что подлог — это внесение в соответствующие 00 кументы заведомо ложных сведений, а также исправлений, HCif? жающих действительное содержание документов (ст. 292 УК Значит, путем подлога можно только изготовить подложный ДО*$* мент, но не совершить мошенничество — хищение путем обмані или злоупотребления доверием (ст. 159 УК РФ). Подложный ДОКЗІ

^ент — всего лишь средство обмана, тогда как само мошенническое действие заключается в использовании подложного документа127. Отсюда мошенничеством является вовсе не хищение путем подлога. pfa выступает хищение с использованием подложного документа. Именно последнее является способом совершения мошенничества, ответственность за который особо предусмотрена ч. 3 ст. 327 УК РФ-

Изложенное позволяет считать, что подлог при мошенничестве должен квалифицироваться самостоятельно, а использование подложного документа охватывается составом мошенничества. И все отмеченное — следствие того, что частью состава мошенничества может быть не подлог, а использование подложного документа.

Сформулированное правило квалификации преступлений, одно из которых — способ совершения другого, представляется непреклонным. Во всяком случае, сомнительна рекомендация квалифицировать по совокупности преступлений использование служебного или должностного положения, «если оно равно либо является более тяжким преступлением, нежели основное... Поэтому злоупотребление должностным лицом своим служебным положением (ст. 275) не может оказаться способом совершения преступления, предусмотренным ст. 137»128.

В ч. 2 ст. 137 УК РФ предусмотрена ответственность за совершенные лицом с использованием своего служебного положения «те же деяния», т. е. деяния, описанные в ч. 1 данной статьи. В ч. 1 ст. 285 УК РФ установлено использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, которое «повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан...» Стало быть, соответствующее деяние, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, всего только один из случаев нарушения неприкосновенности частной жизни. Тем самым налицо конкуренция общего и специального, при которой содеянное квалифицируется лишь по ст. 285 УК РФ.

^ См.: Борзенков Г. Н. Ответственность за мошенничество (вопросы квалификации). С- 65; Ворошилин Е. В. Ответственность за мошенничество (ст. 147 УК М., 1980. С. 29.

Узнецоеа Н. Квалификация сложных составов преступлений. С. 31 (видимо, речь 0 ст. 285 УК РФ, но так в тексте).

Помимо статей Особенной части уголовного законодательства предусматривающих составы оконченных преступлений, конкурец. ция части и целого может иметь место между статьями, предусматривающими неоконченные и оконченные преступления1 . Причем она возникает лишь в рамках разновидностей одного и того же состава или составов разных преступлений.

Выделяемая в теории, такая конкуренция между приготовлением к преступлению и покушением на преступление, а также неоконченным и оконченным преступлением в рамках одного и того же состава191 сомнительна. Пока речь идет об одном преступлении, установленное деяние не может содержать признаки приготовления и покушения или приготовления и оконченного преступления либо покушения и оконченного преступления. Так, если после умышленного создания условий для совершения преступления выполняются действия (бездействие), непосредственно направленные на совершен ние преступления, приготовления к преступлению не бывает, ибо оно возможно лишь тогда, когда деяние завершается только созда-; нием соответствующих условий (ч. 1 ст. 30 УК РФ). Приготовлением отсутствует по такой же причине, если после умышленного создав, НИЯ условий ДЛЯ совершения преступления выполняется деяние, СОЧі держащее все признаки состава преступления, предусмотренного!, уголовным законодательством (ч. 1 ст. 29 УК РФ). Если после действий (бездействия), непосредственно направленных на совершением преступления, выполняется деяние, содержащее все признаки состав ва преступления, предусмотренного уголовным законодательством^! не бывает уже покушения на преступление, так как оно возможнее лишь тогда, когда деяние не доводится до конца (ч. 3 ст. 30 УК РФ).Щ

Специальное правило преодоления конкуренции между статья?! ми, предусматривающими неоконченные и оконченные преступлен ния, формулируется разными авторами не всегда одинаково. В 0Mf. них случаях усматривается, что «при конкуренции норм Ф оконченной и неоконченной преступной деятельностью, содерЧ усащим признаки разных составов преступлений, следует отда- ваюь предпочтение той норме, которая полнее в оконченном преступлении»151. В других случаях считается, что «более полной может быть и норма о неоконченном преступном посягательстве»192.

Практика с рассматриваемой конкуренцией встречается в основном по делам о преступлениях против собственности и личности. Она исходит из того, что, «если при совершении хищения умы- ^л виновного был направлена на завладение имуществом в значительном, крупном или особо крупном размере и он не был осуществлен по независящим от виновного обстоятельствам, содеянное надлежит квалифицировать как покушение на хищение в значительном крупном или особо крупном размере, независимо от количества фактически похищенного»193. По делу Михина надзорная инстанция отменила приговор вследствие того, что «нанесение повреждений жизненно важным органам тела, которые, как правило, влекут гибель потерпевшего и не привели к смертельному исходу лишь в силу случайного стечения обстоятельств, не зависящих от воли виновного, надлежит квалифицировать не по результатам наступивших последствий, а как покушение на умышленное убийство»Ь4.

Приведенная практика позволяет заметить единый подход по отношению к квалификации преступлений при конкуренции статей, предусматривающих покушение на преступление и оконченное преступление. Причем он не зависит от того, к разновидностям состава одного и того же преступления или к составам разных преступлений относится конкуренция. Предпочтение составу более тяжкого покушения на преступление отдается, видимо, вследствие того, что вина в нем полнее по предметному содержанию, ибо охватывает предвидение и желание наступления той части общественно опасных последствий, которые фактически не были причинены. Соответствующее психическое отношение к ненаступившим последствиям в составе менее тяжкого оконченного преступления исключено.

Однако имеется и другая практика, относящаяся к соотношению покушения на преступление и оконченного преступления и не замечающая конкуренции между статьями о них. Так, в п. 5 постановления от 27 января 1999 г. № 1 Пленум Верховного Суда РФ сначала обоснованно разъясняет, что «убийство одного человека и покушение на убийство другого не может рассматриваться как оконченное преступление — убийство двух лиц», но далее приходит к странно? му выводу: «В таких случаях независимо от последовательности преступных действий содеянное следует квалифицировать по ч. 1... ст. 105 и по ч. 3 ст. 30 и п. “а” ч. 2 ст. 105 УК РФ»194. При упомянутых условиях ссылка на ст. 30 УК РФ является достаточным свидетельством ненаступления смерти именно двух лиц, т. е. совершения неоконченного преступления. Поскольку очевидно, что умысел в данном случае полнее выполненного преступления, ссылка на ч. 1 ст. 105 УК РФ является явно излишней. Отсюда совокупность прей ступлений отсутствует, и содеянное должно квалифицироваться только по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ195.

В п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 мар-? та 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогав тельстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчаты* веществ и взрывных устройств» сказано, что «в случаях хищения либо вымогательства огнестрельного оружия, комплектующих детар лей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных ус^я ройств, а также их ношения, хранения, приобретения и изготовление с целью совершения другого преступления содеянное должно квар лифицироваться как совокупность оконченного хищения оружий) комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых вещестр или взрывных устройств, незаконного их ношения, хранения, при? обретения или изготовления и приготовления к совершению ИНОГО! преступления, если ответственность за это предусмотрена зако?

цом»196- Вместе с тем в сравнении с оконченным незаконным обороті оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств умысел при приготовлении к соответствующему преступлению полнее на психическое отношение к завершению деяния. Значит, совокупность преступлений отсутствует. По изложенным соображениям вызывает сомнение, что хищение валютных ценностей или нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и природных драгоценных камней с целью их незаконного оборота (при квалифицирующих обстоятельствах) должно квалифицироваться по совокупности преступлений: как хищение или

нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней и приготовление к их незаконному обороту197, а «похищение билетов и других знаков, совершенные лицом с целью использования по назначению как средство оплаты транспортных услуг, надлежит квалифицировать... как хищение бланков и приготовление к причинению имущественного ущерба... путем обма-

139

на» .

Возможно, проблема заключается в том, что приготовление к преступлению оказывается влекущим менее строгое наказание, чем оконченное преступление. В то же время при таких условиях содеянное, естественно, подлежит квалификации по совокупности преступлений. Как уже отмечалось, часть преступления не должна быть наказуемой более строго, чем оно в целом. В противном случае законодательная оценка общественной опасности преступления будет не совпадать с правоприменительной.

Следовательно, можно сформулировать правило преодоления конкуренции статей, отражающих неоконченное и оконченное преступление. Им выступает то, что если установленное деяние соответствует составам неоконченного и оконченного преступления оно квалифицируется по статье, которая предусматривает со

став более тяжкого неоконченного преступления198

В литературе обращено внимание на возможность «конкурец. ции бандитизма и приготовления к разбою». В связи с этим выдвинуто предложение о целесообразности «дополнить ст. 209 УК рф примечанием, в котором закрепить, что совершение бандой приготовления к разбою дополнительной квалификации не требует»199 Данное предложение, конечно, полностью соответствует сформулированному выше правилу квалификации, но является узким, ибо бандитизм охватывает и приготовление ко многим другим преступлениям.

Кроме статей Особенной части уголовного законодательства, отражающих составы преступлений, выполняемые единолично, конкуренция части и целого может иметь место между статьями, предусматривающими преступления, совершаемые самостоятельно и в соучастии. Такая конкуренция, как считается в литературе, возникает, например, между составами соучастия при краже в форме пособничества и умышленного повреждения имущества, если лицо содействует совершению преступления путем взлома замка двери. Поскольку при этом «соучастие в краже полнее характеризует субъективные намерения лица», делается вывод, что «квалификация преступления по статьям 33 ч. 5 и 158 ч. 2 п. “в” будет правиль-

142 НОИ» .

Правда, опубликованной практики, идущей по изложенному пути, не обнаруживается. С одной стороны, она исходит из того, что «хищение... имущества, сопряженное с умышленным уничтожением или повреждением другого... имущества, если последнее содержит признаки уголовно-наказуемого деяния, должно квалифицироваться по совокупности преступлений как хищение... имуществен умышленное уничтожение или повреждение этого имущества**

С ДРУГ0Й стороны, на практике считается, что «действия виновного, который не проникал в жилище, но согласно договоренности о распределении ролей участвовал во взломе дверей, запоров, решеток в окнах либо выполнял в процессе совершения кражи иные действия, связанные с проникновением другого лица в жилище... являются соисполнительством...». И только «содействие совершению кражи с проникновением в жилище... устранением препятствий, не связанным с оказанием помощи в непосредственном проникновении» в жилище, «надлежит квалифицировать как соучастие в такой краже в форме пособничества...»200. Учитывая изложенное, приходится констатировать, что приведенная выше из теоретической литературы ситуация с конкуренцией части и целого прикладного значения не имеет.

Однако позиция практики по затронутому вопросу является весьма странной. Одни случаи содействия совершению преступления путем устранения препятствий ею отнесены к соисполнительст- ву, другие — к пособничеству. При таком подходе соисполнителем нарушения неприкосновенности жилища (ст. 139 УК РФ) следует признавать лицо, которое не проникало в него, но согласно договоренности о распределении ролей участвовало во взломе дверей, запоров, решеток в окнах либо выполняло в процессе совершения преступления иные действия, связанные с проникновением другого лица в жилище. А это — абсурд, ибо самого незаконного проникновения такое лицо не совершает.

Соисполнителем признается лицо, непосредственно участвовавшее в совершении преступления совместно с другими лицами (ч. 2 ст. 33 УК РФ). Кража совершается путем изъятия и обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц (примечание к ст. 158 УК РФ). Стало быть, тот, кто не выполняет указанных действий, непосредственно в совершении преступления не участвует. Если он содействует совершению преступления путем устранения препятствий, то в соответствии с законом всегда должен считаться лищь пособником (ч. 5 ст. 33 УК РФ).

Получается, что конкуфенция части и целого между составами соучастия в краже в форме пособничества и умышленного повреждения имущества при адекватном понимании закона может иметь место. Вместе с тем дело не в данном случае. Аналогичная ситуация возникает при любом содействии совершению преступления способами, предусмотренными уголовным законодательством в качестве отдельных составов преступления. Субъективная сторона при этом охватывает психическое отношение пособника к совершаемому не только как к собственному деянию, но и осознание его в качестве содействия совершению преступления другим лицом. Значит, состав соучастия в преступлении будет полнее состава самостоятельно совершаемого преступления.

Таким образом, имеются основания для выведения правила преодоления конкуренции статей, предусматривающих совершение преступления в соучастии и самостоятельно. Его можно свести к тому, что если установленное деяние соответствует составам преступлений, совершаемых в соучастии и самостоятельно, оно квалифицируется по статье, которая предусматривает состав соуча-

144

стия в преступлении

В то же время сформулированное правило не абсолютно. Оно имеет исключение. Содеянное надлежит квалифицировать по сово? купности преступлений, когда посягательство на факультативный объект данного преступления предусмотрено законом в качестве самостоятельного преступления и наказывается более строго, чем посягательство на основной объект данного же преступления. При' ином решении законодательная и правоприменительная оценка общественной опасности деяния окажутся несовпадающими. Как уже' не раз отмечалось, часть преступления не должна быть наказуемой более строго, чем оно в целом. Примером могут служить действия пособника, содействовавшего нарушению неприкосновенности жилища повреждением дверей, повлекшем причинение значительного ущерба. В ч. 1 ст. 139 УК РФ самое строгое из имеющихся наказа*' ний — арест, в ч. 1 ст. 167 — лишение свободы. Значит, действий пособника в приведенном примере при прочих необходимых уело-, ВЙЯХ должны квалифицироваться по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 139, а также q 1ст. 167 УК РФ.

Отсюда упомянутое выше правило сужается. Приоритет должен отдаваться только статье, предусматривающей состав соучастия в (jo нее тяжком преступлении.

Однако не следует забывать, что изложенная квалификация допустима лишь при наличии конкуренции. Иногда последнее не принимается во внимание, и подобный подход используется при отсутствии таковой. Причем на практике выносятся подчас диаметрально противоположные решения. В последнее время считается, что «если ЛИЦО получает от кого-либо деньги или иные ценности якобы для передачи должностному лицу в качестве взятки и, не намереваясь этого делать, присваивает их, содеянное следует квалифицировать как мошенничество»201. Ранее же разъяснялось, что содеянное при таких условиях «подлежит квалификации как соучастие в даче взятки»202. Разница между приведенными решениями заключается лишь в том, что в первом случае получению денег предшествовало склонение к даче взятки, а во втором — пособничество. Но и в той и в другой ситуации конкуренции между соучастием в преступлении и самостоятельно совершаемым преступлением нет. Уголовноправовой оценке в обеих из них подвергаются самостоятельные действия: соответственно по склонению к даче взятки и присвоению чужого имущества или оказанию содействия даче взятки и присвоению чужого имущества. Тем самым нельзя не согласиться с третьей позицией, согласно которой, «если лицо получает от взяткодателя деньги якобы для передачи должностному лицу и, не намереваясь сделать это, присваивает их, содеянное является мошенничеством и подстрекательством к даче взятки»203.

В теории выделяются случаи конкуренции части и целого при соучастии в преступлении. В то же время это делается без достаточных на то оснований. Так, неоправданно считается, что по правилам рассматриваемой конкуренции «необходимо решать вопрос об ответственности соучастников, одновременно выполняющих помимо функций организатора, пособника или подстрекателя еще и роль исполнителя (соисполнителя) преступления», а также «вопрос о квалификации организационной и (или) руководящей деятельности организатора банды, одновременно непосредственно выполняющего функции участника банды», и «все случаи одновременного выполнения организаторами преступных сообществ функций рядовых участников указанных объединений (ст. 208, 210, 239 УК)»204.

Общепризнанно, что виды соучастников в ст. 33 УК РФ разделены по характеру участия в совершении преступления. Значит, функция каждого из них самостоятельна и ни в какой части не может пересекаться с функцией иного соучастника. Поэтому поведение никого из соучастников не способно быть ни частью, ни целым в сравнении с поведением другого из них. Установление же в ч. 3 ст. 34 УК РФ того, что уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает без ссылки на ст. 33 в случаях, когда они одновременно являлись исполнителями преступления, ничего не меняет. Во-первых, это полностью соответствует ч. 2 ст. 34 УК РФ. Во-вторых, такую ссылку нельзя сделать в силу того; что в ч. 3 ст. 34 УК РФ предписано, что со ссылкой на ст. 33 насту*; пает уголовная ответственность лишь организаторов, подстрекателей и пособников.

При уголовно-правовой оценке бандитизма практика действительно исходит из того, что действия организаторов и руководите* лей банды, участвовавших в ее нападениях, должны квалифицироваться только по ч. 1 ст. 209 УК РФ205. Однако дело здесь не в конкуренции. Создание банды или руководство ею — совсем не то, что участие в ней или в совершаемых ею нападениях. И для одного, и для другого случая имеются специфические признаки. Поскольку

бандитизм имеет своей целью нападения на граждан или организации, реализация ее, естественно, не требует дополнительной квалификации. Точно так же, скажем, использование заведомо подложно- го паспорта лицом, совершившим его подделку, охватывается ч. 1 сТ. 327 УК РФ и дополнительной квалификации по ч. 3 этой статьи не требуется206, ибо в ч. 1 предусмотрена подделка документа с це- дЬю его использования. Кроме того, после создания преступного объединения любые действия для наличия состава преступления юридического значения не имеют (как, например, уничтожение похищенного имущества, его потребление или реализация изъятого чужого имущества после совершения нападения при разбое), охватываются им207.

Специфика конкуренции части и целого ставит вопрос о законодательном закреплении общего правила ее преодоления. Редакция ч. 4 ст. 17 УК РФ уже появилась в литературе: «Если преступление предусмотрено нормой-целым и нормой-частью, одна из которых охватывает признаки преступления полностью, а другая — частично, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по норме-целому»208. Серьезных возражений против такого решения не возникает. Его достоинством является отражение сути конкуренции части и целого. В то же время оно имеет излишнюю с точки зрения юридической техники наукообразность (норма-целое и норма-часть) и тавтологичность (норма- часть предусматривает признаки преступления частично). Отсюда может быть предложен более доступный вариант редакции ч. 4 ст. 17 УК РФ: если деяние предусмотрено несколькими статьями, одна из которых содержит состав преступления, отражающий совершенное деяние в целом, а другая — лишь частично, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по статье, полностью предусматривающей совершенное преступление.

Помимо конкуренции общей и специальной нормы, а также части и целого, в теории выделяется и такой вид, якобы возникающий при квалификации преступлений из-за особенностей уголовноправового регулирования, как конкуренция специальных норм. В нее включаются «конкуренция норм со смягчающими и отягчающими обстоятельствами, конкуренция норм с отягчающими обстоятельствами, конкуренция норм со смягчающими обстоятельствами»209. Причем в такую конкуренцию обычно вводится то, что либо основано совсем на другом соотношении уголовно-правовых норм, либо вообще не относится к их конкуренции.

Существует мнение, что в случае конкуренции «нескольких пунктов (или частей) статьи, предусматривающих усиливающие ответственность признаки, применяется тот пункт (или часть), который содержит наиболее тяжкий признак из имеющихся в данном конкретном случае. При этом в описательной части приговора должны быть указаны все квалифицирующие признаки деяния»210.

Конкуренция частей статьи Особенной части уголовного законодательства, устанавливающих, по приведенной терминологии, усиливающие ответственность признаки, действительно, может иметь место. Однако она появляется лишь тогда, когда совершено одно деяние, соответствующие квалифицирующие обстоятельства которого предусмотрены признаками сразу нескольких частей одной и той же статьи. Причем такое деяние должно быть квалифицировано только по одной из частей статьи. Правда, данная конкуренция вполне укладывается в урегулированное ч. 3 ст. 17 УК РФ и уже рассмотренное соотношение общей и специальной нормы.

При других условиях «конкуренции нескольких пунктов (или частей) статьи, предусматривающих усиливающие ответственность признаки», вообще быть не может. Так, по действующему уголовному законодательству бессмысленно ставить вопрос о выборе для квалификации одного из нескольких пунктов одной и той же части статьи Особенной части. В них предусмотрены квалифицирующие составы преступлений, каждый из которых содержит признак, <хг-

сутствующий в другом, что означает, как отмечалось, не конкуренцию. а соотношение смежных составов. Не случайно Пленум Верховного Суда РФ в п. 17 постановления от 27 января 1999 г. № 1 разъяснил, что «убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя или более пунктами ч. 2 ст. 105 УК рф, должно квалифицироваться по всем этим пунктам»155.

Указание в описательной части приговора на «все квалифицирующие признаки», конечно, вытекает из судебной практики. Скажем, в п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 разъяснено, что «в случае совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями статей 158, 161 или 162 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой предусмотрено более строгое наказание. При этом в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния»156. В то же время последнее на самом деле следует относить далеко не ко всем таким признакам. Приведение всех их в приговоре имеет смысл только применительно к тем, которые не обусловливают конкуренцию частей статьи Особенной части уголовного законодательства, описывающих квалифицированные составы преступлений, по типу соотношения общего и специального.

155 г

15в ^УДебная практика... С. 395.

157 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 2. С. 4.

Наверное, именно отмеченное порождает в теории оговорку, действительно относящуюся к конкуренции (но опять-таки общего и специального), о том, что «указание на все квалифицирующие признаки будет, видимо, излишним в случаях, когда последующий признак конкретизирует предыдущий и является как бы следующим этапом в логической цепочке развития преступления... В этом случае достаточно указать в приговоре на последний из парных признаков, предшествующий как бы поглощается им»157. Вместе с тем час- ти статей Особенной части уголовного законодательства, иредусматривающие другие квалифицирующие признаки, не конку- Рируют друг с другом. С их помощью дается уголовно-правовая'

оценка разным обстоятельствам дела, а конкуренция может иметь место только в рамках одного и того же установленного обстоятельства.

Если конкуренция специальных норм действительно существует, то должны иметься характерные именно для нее правила ее преодоления. Однако для последнего при конкуренции норм со смягчающими и отягчающими обстоятельствами или с несколькими отягчающими обстоятельствами по изложенным выше соображениям вполне достаточно правил квалификации преступлений при конкуренции общей и специальной нормы. Данный вывод недвусмысленно вытекает и из таких, например, заявлений: «Хотя ст. 106, 107, 108 являются специальными нормами... когда ст. 105 упоминает об убийстве при отягчающих обстоятельствах, она имеет в виду те формы этого преступления, которые не подпадают под признаки ст. 107 и 108 УК»211.

Вряд ли следует считать общим правилом, что «при конкуренции специальных уголовно-правовых норм приоритет должен отдаваться норме, предусматривающей более мягкую уголовную ответственность», когда одновременно утверждается, что «при конкуренции специальных норм с отягчающими обстоятельствами приоритет отдается нормам с наиболее отягчающими обстоятельствами»212. Уже из приведенного понятно, что санкции статей Особенной части уголовного законодательства единообразного решения вопросов конкуренции дать не могут. Размеры санкций способны показать только причину конкуренции (понижение или повышение наказуемости соответствующих деяний), но не подход к ее преодолению. «Основой же для решения указанных вопросов должен быть анализ действующего законодательства и раскрытие признаков конкурирующих составов»100.

Не вносит полной ясности по рассматриваемому вопросу и утверждение, что «при коллизии двух специальных норм предпочтение должно отдаваться... более специальной норме, содержащей более подробное описание любого элемента состава преступления...»213. Если им и можно руководствоваться, то применительно лишь к нормам со смягчающими и отягчающими обстоятельствами йЛи с несколькими отягчающими обстоятельствами. Для преодоления конкуренции между такими нормами, как отмечалось, имеются более простые правила, основанные на соотношении общего и специального. Упомянутое же правило совершенно не пригодно для норм со смягчающими обстоятельствами, ибо ни в одной из них нет более подробного описания элементов (признаков), предусмотренных в другой норме.

Правда, проблема конкуренции норм со смягчающими обстоятельствами стоит особняком. Ее выделение представляется надуманным. Изучение ст. 106-108 и 113, 114 УК РФ, применительно к которым она только и может возникать, показывает, что действующее уголовное законодательство, вопреки весьма распространенному мнению214, исключает конкуренцию статей с привилегированными признаками. Они сформулированы таким образом, что содеянное всегда предусмотрено только одной из приведенных статей.

Так, в связи с разграничением преступлений при превышении пределов необходимой обороны и в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения практика принимает во внимание, что для последних «характерно причинение вреда потерпевшему не с целью защиты и, следовательно, не в состоянии необходимой обороны». Правда, одновременно с этим считается, что деяние квалифицируется как превышение пределов необходимой обороны, если это произошло «в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения...»215. Получается, что в соотношении ст. 107 (113) и ч. 1 ст. 108 (ч. 1 ст. 114) УК РФ приоритет следует отдавать последней. В то же время на самом деле подобного нет.

Конечно, и превышение пределов необходимой обороны, и аффект могут быть реакцией именно на общественно опасное посягательство потерпевшего. Более того, превышение пределов необходимой обороны способно произойти в состоянии душевного волнения, даже внезапно возникшего, но не такого, которое приводит именно к аффекту.

Поскольку превышение пределов необходимой обороны следствие самой обороны, оно допускается «при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства» (ст. 37 УК РФ). Значит, ему присущ «обязательный признак — специальная цель: защиты, отражения посягательства...»216 Последнее не совмещается с внезапно возникшим сильным душевным волнением, при котором «проявляется дефектность восприятия, выражающаяся в так называемом сужении сознания: сознание фиксируется только на том, что вызвало аффект, а все остальное становится лишь фоном»217.

Аффект — «наиболее мощная эмоциональная реакция, которая захватывает психику человека», — обычно возникает «в экстремальных условиях, когда человек не справляется с ситуацией», и потому «практически неуправляем и не подчиняется волевому контролю»218. Получается, что «причинение физического вреда потерпевшему составляет цель ответных действий виновного в состоянии аффекта, которые хотя и носят вынужденный характер, но не являются необходимым и единственным выходом из сложившейся ситуации, в то время как насилие со стороны обороняющегося преследует цель защиты охраняемых законом личных и общественных интересов, а причинение вреда нападающему является лишь средством, способным обеспечить такую защиту»219.

Выходит, что при аффекте в действительности не может иметь место присущая превышению пределов необходимой обороны цель, а одновременно внезапно возникающее при этом душевное волнение — совсем не то, о котором идет речь в ст. 107 (113) УК РФ. Отсюда при прочих необходимых условиях и вытекает квалификация по ч. 1 ст. 108 (ч. 1 ст. 114) УК РФ (но не из чего-либо другого).

Следовательно, никакого самостоятельного значения конкуренция специальных норм для уголовного права не имеет. Недоразумение с выделением такой конкуренции, возможно, связано с соотно- цієниєм привилегированного и квалифицированного составов преступления с основным. Однако первые из них специальные не по отношению друг к другу или внутри себя, а к основному составу. ]у!ежду собой и внутри себя привилегированный и квалифицированный составы могут находиться лишь в ранее изложенной конкуренции общего и специального либо вообще не конкурируют. 5.

<< | >>
Источник: Благов Е. В.. Применение уголовного права (теория и практика). — СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс» —505 с.. 2004

Еще по теме Квалификация при конкуренции составов преступлений:

  1. 2.3. Проблемные вопросы разграничения вымогательства с другими корыстно-насильственными преступлениями
  2. 2.3. Проблемные вопросы разграничения вымогательства с другими корыстно-насильственными преступлениями
  3. 3. Квалификация сложных составов преступлений
  4. 4. Квалификация преступлений при конкуренции и коллизии норм
  5. 4. Преступления, нарушающие общие правила безопасности. Характеристика отдельных видов преступлений против общественной безопасности
  6. § 4. Место повторности в системе форм множественности преступлений
  7. Квалификация при конкуренции составов преступлений
  8. §1. Правовые основания ответственности за соучастие в преступлении со специальным составом
  9. §1. Признак группы в преступлениях со специальным составом
  10. Этапы квалификации (трехзвенная классификация).
  11. Ограничение конкуренции (ст. 178 УК РФ).
  12. З. Проблемы конструирования, квалификации и разграничения преступ­лений, посягающих на конкурентные отношения
  13. Квалификация принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179 УК РФ)
  14. Конкуренция общей и специальной нормы.
  15. Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой оборо­ны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совер­шившего преступление (ст. 108 УК РФ).
  16. § 1. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ КОНКУРЕНЦИИ
  17. § 2. ИДЕАЛЬНАЯ СОВОКУПНОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  18. § 2. Особенности квалификации и разграничения преступлений, посягающих на собственность
  19. § 1. Разграничение преступлений против природной среды между собой
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -