<<
>>

§2. История развития судимости в российском праве

Тот факт, что судимость берет начало в свойствах, присущих человеческой психике еще с доисторического периода, означает, что такое свойство должно было бы найти выражение в нормах права, начиная с древнейших времен.

Действительно, можно проследить, что, так или иначе нормы, сходные по своей социальной природе с нормами исследуемого института, существовали во многих цивилизациях в разное время. В истории нашли отражение как стигматизация, так и снижение социальной ценности. Последнее нередко было ступенчатым в зависимости от количества совершенных преступлений, и отражалось напрямую на физическом и материальном благополучии лица. Например, в Дигестах (Пандектах) Юстиниана, датируемых 530-533 годами н. э., наблюдается умаление прав лиц, совершивших правонарушение. Так, не могли выступать в суде за других лиц те, кто был осужден за совершение тяжкого преступления; также запрещалось выступать даже в низших судах тем, кто был осужден государственным судов за ябеду (параграф 6 Титула I Книги третьей, Ульпиан)795. Впрочем, данный документ предусматривает, что сроки запрета на представление лиц в суде не были бессрочными. Папиниан ссылался на рескрипт императора Тита Антонина о том, что лицо, которому было запрещено быть представителем в суде, по истечении пяти лет может предъявлять требования в суде по делам любого лица. Мотивировалось это [198]

тем, чтобы независимо от совершенного деяния наказание не растягивалось во времени вопреки наложенному и установленному сроку7". Согласно Дигестам, ряд лиц признавался пользующимся дурной славой: кроме других категорий к ним относились осужденные государственным судом за клевету, осужденные за воровство, грабеж, причинение обиды, за злой умысел или обман. Однако осужденный по иску, влекущему бесчестие, не считается таковым пока рассматривается его жалоба на пересмотр дела, но считается таковым с момента вынесения решения, если он пропустил сроки обжалования (параграф 1 титула II Книги 3, Ульпиан)2"

Снижение социальной значимости лица зачастую отражалось на телесной целостности преступника.

Так, в Эклоге (переработанные Институции, Кодекс, Дигесты и Новеллы) была зафиксирована прогрессивная система наказания за воровство: совершивший кражу впервые уплачивает штраф либо подвергается телесному наказанию и изгнанию, однако во второй раз вору отсекают руку[199] [200] [201]. Книга о Харадже (Абу Йусуф Йа'куб Китаб Ал-Харадж) VIII века содержала предписание, согласно которому вору отрубают руку на сгибе, а если он вновь совершит кражу, то ему отрубали левую ногу[202]. В Болгарии Закон Судный Людем (около 845855 гг.) в статье XXVI устанавливал, что вор скота в первый раз избивается, второй раз — изгоняется из страны (земли), в третий раз продается в рабство[203].

Отечественное право во многом отражает исследованную в предыдущем параграфе модель. Лица, совершившие преступление, подвергались изгнанию, клеймению и умалению круга доступных прав и привилегий. Так, право Древней Руси знало такое наказание, как ссылку («поточение»), которая подразумевала изгнание в другие страны вместе с женой и детьми, где преступник погибал от нищеты и голода204. Клеймение было закреплено в Двинской уставной грамоте 1397 года, где в ст. 5 предусматривалась прогрессирующая жесткость наказания за кражу: воровство в третий раз влекло высшую меру наказания в виде смерти205. Кроме того, в Двине клеймили («пятнали») всякого вора. Аналогичное положение содержала Псковская судная грамота (ст. 8)206. Судебник 1497 года вводит понятие «лихого человека», которое признавалось таковым не в зависимости от совершенного преступления, а в силу опасности самой его личности207. Для этих целей к концу XV века развивается специальное процессуальное действие - «облихование», путем удостоверения преступного промысла лица большим количеством добропорядочных жителей. Особенности процесса «облихования», согласно которому для умерщвления татя необходимы свидетельские показания большого количества человек либо его признание, наводит на мысль, что каких-либо пометок на теле преступника, позволяющих идентифицировать его как злостного преступника, не делали.

В XVII веке некоторое время клеймению знаком «вор», согласно указу от 10 февраля 1637 года, стали подвергаться и фальшивомонетчики, тогда как раньше за аналогичное преступление отрубали руки и выливали расплавленный свинец в горло. Впрочем, прежние бесчеловечные наказания

204

Рейц А. М. Ф. Опыт истории российских государственных и гражданских законов / А. М. Рейц, пер. Ф. Морошкин. - М.: Издание Ф. Морошкина, 1836 г. - С. 188.

205 Памятники русского права. М., 1953. Вып. 1. Памятники права Киевского государства X-XII вв. - С. 303.

206 Памятники русского права. М., раздробленной Руси XII-XV вв. - С. 192.

Южанин В. Е. Ответственность

1957. Вып. 2. Памятники права феодально-

207

за многократный рецидив преступлений по законодательству России (исторический аспект). Человек: преступление и наказание. 2015.

- С. 55.

вскоре были возвращены[204]. Можно заметить, что, согласно ряду уголовноправовых документов допетровского времени, существовали членовредительские наказания, преследовавшие двойную цель: полицейское — для того, чтобы оставить на преступнике отметку («улику»), и карательное. К «маркировочным» наказаниям относятся урезание уха (за татьбу и мошенничество в первый и второй разы, за разбой в первый раз — в Уложении 1649 года (XXI, 9, 10, 15, 16, 90)), клеймение — в Двинской уставной грамоте[205]. Даже во времена правления Петра Первого, несмотря на множество нововведений, «клеймение» преступника оставалось главным средством удостовериться в предыдущей судимости лица. В Уголовном уложении 1845 года в ст. 28 было установлено, что некоторым категориям осужденных на лоб и щеки наносилось клеймо «К.А.Т.» (каторжник); избегали такой участи женщины и лица, достигшие 70-ти лет[206]. Наложение клейма и знаков на тело преступников было запрещено Указом от 17 апреля 1863 года[207].

С запретом телесного клеймения стали развиваться положения об ухудшении правового положения лица, признанного виновным в совершении преступления и отбывшего наказание. В Уголовном уложении 1903 года особенности положения ранее судимого лица изложены весьма подробно, а нормы детальны, обширны и направлены на подвергание некоторых преступников всестороннему остракизму. Однако не все из них можно считать относящимися к институту судимости.

Сам термин «судимость» в то время использовался в научной литературе в контексте рассуждений о «повторении преступлений» - рецидиве в современном понимании[208]. Соответственно, уголовно-правовое значение факта предыдущего осуждения в Уложении 1903 года заключалось в том, что прежняя судимость выступала в качестве отягчающего наказание обстоятельства, что было закреплено в статье 67 Уложения[209]. Однако отягчающим обстоятельством считался факт совершения не любого преступления, а лишь тождественного с прежним или однородного с ним, так называемое «повторение».

Уголовно-правовое значение судимости, кроме того, что она являлась обстоятельством, отягчающим наказание, заключалось в том, что она участвовала при определении специального рецидива при совершении таких преступлений, как воровство, разбой, вымогательство и мошенничество. Можно сказать, что под судимостью в 1903 году понимали сам факт предыдущего осуждения, а не особый статус лица.

Другие негативные последствия осуждения заключались в ограничении места жительства, запрете занимать государственные или церковные должности, заниматься педагогической деятельностью, становиться опекуном или попечителем, в ограничении свободного передвижения, лишении привилегий, которые давала принадлежность к определенным сословиям, конфискации имущества, лишении наследства и разрыве брачных

~?14

и родительских отношений[210].

По причине того, что содержательно указанные положения Уголовного уложения аналогичны с положениями действующих законов РФ, предусматривающих общеправовые последствия судимости, некоторые авторы считают, что именно в Уголовном уложении можно усмотреть зачатки института судимости, в частности, ст. 34 и ст. 35 Уложения[211]. Такая позиция довольно уязвима для критики. Действительно, характер запретов, устанавливаемых рядом статей Уголовного уложения, во многом совпадает с ограничениями, включающимися в перечень общеправовых последствий судимости. По этой причине легко прочертить между ними знак равенства. Однако сходное содержание не является основанием для того, чтобы признать правовые явления родственными друг другу. Например, содержание контроля за условно осужденными, контроля за условнодосрочно освобожденными и контроля за соблюдением отсрочки отбывания наказания практически идентичны. Однако они имеют разную правовую природу, что исключает возможность объединения их в один институт[212]. Точно так же, меры, устанавливавшиеся Уголовным уложением в отношении осужденных, имеют отличную правовую природу от судимости и ее последствий, как она представлена в действующем законодательстве. В дореволюционной доктрине первые считались дополнительными наказаниями, тогда как ст. 2 Уложения перечислялись лишь основные наказания[213]. Непосредственно о судимости в говорилось в достаточно узком смысле и только в отношении статьи 67 Уложения (назначение наказания при повторении преступлений)[214].

В законодательстве термин «судимость» закрепился в начале ХХ века в Декрете ВЦИК РСФСР от 1 мая 1920 года «Об амнистии к 1 мая 1920г.»[215]. В документе предусматривалось, что «амнистия не распространяется на активных контрреволюционеров, бандитов, дезертиров, профессиональных воров, особо вредных спекулянтов или спекулянтов, имеющих более одной судимости»[216]. Видно, что на тот момент времени сохраняется тенденция признавать судимость за лицами, совершающими имущественное преступление, как категорию, представители которой и ранее признавались склонными к формированию преступной привычки («ведомые лихие»).

Если в Декрете ВЦИК РСФСР «Об амнистии к 1 мая 1920 года» судимость препятствовала амнистии некоторых спекулянтов, то в Уголовном кодексе РСФР 1922 года в п. «е» ст. 25 уже указывалось, что при определении меры наказания учитывается, совершено ли преступление профессиональным преступником или рецидивистом, или оно совершено в первый раз[217]. Следовательно, значение судимости как одного из признаков, определяющего наличие или отсутствие рецидива, повысилось до того, что она стала в силу прямого указания закона влиять на тяжесть назначаемого наказания.

С этого момента значение судимости повышается практически в каждом новом уголовном законе. Так, в Особенной части УК РСФСР 1922 года судимость стала выступать в качестве квалифицирующего признака. В частности, п. «б» ч. 2 ст. 142 УК РСФСР 1922 года устанавливал, что умышленное убийство является квалифицированным, если оно совершено лицом, уже отбывшим уголовное наказание[218]. Однако срок такой судимости не был установлен законодательством и, как отмечал C. М. Канарский, «в подобных случаях имеет место рецидив в тесном смысле»[219]. Кроме того, в п.

«в» ст. 114 УК РСФСР 1922 года в качестве новых квалифицирующих признаков получения взятки при отягчающих обстоятельствах было предусмотрено совершение указанных действий «при наличии прежней

224

судимости за взятку или неоднократность получения взятки» .

Как и в дореволюционных уголовно-правовых актах, судимость, согласно Основным началам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 года, при установлении рецидива преступлений влияла при назначении наказания, являясь обстоятельством, отягчающим уголовную ответственность (п. «г» ст. 31)[220] [221].

В дальнейшем, после закрепления судимости в уголовном законе, основная тенденция заключалась в смягчении ее условий. Так, одной из самых важных этапов в становлении отечественного института судимости является появление правил погашения судимости, которые были установлены в Декрете ВЦИК и СНК РСФСР от 9 февраля 1925 года «О дополнении к ст. 37 УК РСФСР»: «Если в течение установленного судом испытательного срока условно осужденные не совершат тождественного или однородного преступления или какого-либо другого преступления, влекущего за собой лишение свободы, приговор суда считается утратившим силу и условно осужденный признается лицом не судившимся»[222].

Это же положение применялось к осужденным к лишению свободы на срок не свыше шести месяцев или ко всякой более мягкой мере социальной защиты, если в течение трех лет со дня вступления приговора в законную силу он не совершит какого-либо другого преступления, а также к осужденным лишению свободы на срок свыше шести месяцев, но не более трех лет, если он не совершит другого преступления в течение шести лет. Характерно, что течение срока судимости, за исключением сроков погашения судимости у условно осужденных, исчислялся с момента вступления приговора в законную силу, а не со дня отбытия наказания. Поскольку время отбывания наказания включалось в срок погашения судимости, у разных осужденных оставалось разные сроки погашения судимости после отбывания наказания.

Декрет, кроме закрепления правил погашения судимости, установил связь между погашением судимости и условным осуждением. М.В. Грамматчиков пишет, что такая связь не была случайной: условное осуждение назначалось только лицам, совершившим преступление впервые при стечении тяжелых жизненных обстоятельств, с учетом того, что общественная опасность такого лица не требовала обязательной его изоляции от общества[223]. В свою очередь С.П. Мокрицкий объяснял это так: «Условность осуждения показывает, что социальная опасность этих лиц еще раньше, в момент приговора, являлась для суда сомнительной. Успешное истечение испытательного срока если не окончательно, то еще более ослабило опасения. И нет более смысла учитывать старую судимость, ставить рогатки на пути к новой упорядоченной жизни»[224].

Положения Декрета от 9 февраля 1925 года нашли свое развитие в УК РСФСР 1926 года, в исходной редакции которой устанавливалось, что если лицо, осужденное условно, не совершит в течение испытательного срока нового не менее тяжкого преступления, то приговор суда считается утратившим силу и условно осужденный считается не судимым. Данная статья распространяла свое действие лишь на лиц, осужденных на срок не свыше шести месяцев, если они в течение трех лет со дня вступления обвинительного приговора суда в законную силу не совершат другого преступления, а также лиц, осужденных на срок свыше шести месяцев, но не более трех лет лишения свободы, если они в течение шести лет со дня вступления обвинительного приговора в законную силу не совершат какого- либо нового преступления[225]. Так что у лиц, приговоренных к наказанию в виде лишения свободы сроком свыше трех лет, судимость была пожизненной и могла быть снята путем амнистии или помилования[226].

Изменения от 25 февраля 1927 года с принятием Постановления ЦИК СССР «Об изменениях Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» закрепили положения о погашении судимости на союзном уровне (ст. 10-1 основных начал уголовного законодательства 1924 года). Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 6 июня 1927 года ст. 55 УК РСФСР 1926 года была изложена в той же редакции, что и в союзном

законе[227].

Несмотря на предпринимаемые шаги к закреплению института судимости, его полное оформление, в том числе относительно последствий для правового положения судимого лица не были закреплены в законодательстве. Некоторые подвижки произошли вследствие принятия Постановления Президиума ЦИК СССР от 2 ноября 1927 года «Об амнистии», изданном во исполнение манифеста ЦИК СССР от 15 октября 1927 года в честь десятилетия Октябрьской революции. Пунктом 11 данного Постановления снималась судимость «в отношении трудящихся, осужденных впервые и отбывших ко дню издания настоящего Постановления об амнистии основную меру социальной защиты, или досрочно освободившихся лиц или приговоренных к условному осуждению или принудительным работам»[228].

Очевидно, несправедливость положений о судимости осознавалась довольно отчетливо, поскольку в литературе были распространены предложения о возможности погашения судимости у определенных категорий лиц. Примерно в это время публикуются статьи с предложением ввести возможность погашения судимости у определенных категорий осужденных. Например, Б.А. Янчевский отстаивал несообразность пожизненной судимости у лиц, осужденных условно к лишению свободы или к более мягким видам наказания. Он справедливо был убежден, что в отношении лица, осужденного впервые, судимость не только не способствовала достижению целей исправления, но, напротив, могла способствовать совершению нового преступления. Он предлагал погашать судимость у лиц, положительным образом перенесших испытательный срок при условном осуждении, а также у тех, кто совершил менее опасные преступления[229].

Вместо того, чтобы вернуться к первоначальному, дореволюционному, варианту, когда судимость была направлена против лиц, совершающих, как правило, однородные преступления — то есть на субъектов, преимущественно занимающихся преступным промыслом, в литературе предлагались новые «смягчения» положения лиц, имеющих судимость.

Кроме того, очевидным недостатком было отсутствие возможности погашения судимости. Подобная оценка нововведения, коей была судимость, способствовала появлению норм о погашении судимости, закрепленных Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 9 февраля 1925 года «О дополнении ст. 37 Уголовного кодекса»[230]. Кроме того, указания по поводу погашения судимости давалось в «Докладе о работе УКК по делам, поступившим от главсудов, облсудов и губсудов за 1924 год в кассационном порядке и в порядке надзора». В этом документе судам рекомендовалось не указывать в приговоре на судимость в случае, если осужденный в прошлом был осужден условно и в течение испытательного срока не совершил новых преступлений[231].

Цель введения положений о снятии судимости заключалась, как обычно считалось, в предоставлении трудящимся возможности стать полноправными и полезными строителями социалистического общества[232]. М. М. Исаев так объяснил факт появления этих норм: «Виновный может отбыть наказание, суд может, признав его виновным, освободить от наказания, и все же данное лицо считается имеющим «судимость» - последствие, тяжелое для каждого гражданина. Поэтому в советском уголовном праве не мог не возникнуть вопрос о снятии и погашении судимости»[233]. Современники данного документа, безусловно, оценивали введенные им новеллы положительно[234]. В настоящее время установление сроков погашении судимости расценивают как начальное звено развития

института судимости, тогда как в последующем законодатель лишь расширял

239

данные положения[235].

В процессе дальнейшего совершенствования норм о судимости было принято Постановление ЦИК СССР от 25 февраля 1927 года, которым вводилась в действие ст. 10-1 Основных начал, определившая круг лиц, признававшихся не имеющими судимости. Тем не менее, нововведение не искоренило все пробелы, возникающие в связи с применением норм о судимости. Очевидными недостатками оставалось, например, то, что лица, осужденные на срок более трех лет, оставались судимыми практически пожизненно, если только в их отношении не был принят акт амнистии или помилования[236]. Далее, ничего не говорилось о погашении судимости в случае, если лицо было освобождено от наказания в предусмотренном законом случаях. Более того, не были определены условия погашения судимости при совершении лицом нового преступления и не были улажены коллизии в определении стартового и конечного моментов срока погашения судимости[237].

Постепенно, по мере выработки правоприменительной практики и развитием научных дискуссий, законодательные положения дополнялись, в том числе и указаниями высшей судебной инстанции. Так, вопрос о начале течения сроков судимости был решен Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 20 декабря 1929 года. Данное указание было затем детализировано Постановлениями Пленума Верховного Суда СССР от 20 марта 1953 года и Протокольным Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 17 сентября 1954 года[238]. Несмотря на наблюдаемую положительную тенденцию, более полувека остается открытым вопрос о том, с какого момента начинает течь срок судимости, если лицу было назначено дополнительное наказание — с момента отбытия основного наказания, пусть при еще неотбытом дополнительном наказании или только после отбытия как основного, так и дополнительного наказаний. В науке единства мнений по данному вопросу не наблюдается до сих пор. Например, одни авторы придерживаются мнения, что лицо должно отбыть основное наказание, после чего начинают отсчитываться указанные в законе сроки судимости. Так, Скобелин С. допускает зависимость течения сроков судимости только от основных наказаний, хотя в ч. 4 ст. 86 УК РФ указаны как основное наказание, так и дополнительное[239]. Другие авторы придерживаются положения о том, что необходимым условием начала отсчета срока судимости является отбытие как основного наказания, так и дополнительного[240]. Судебная практика также неоднозначна. Например, суд может отказать в досрочном снятии судимости на основании того, что лицо не было освобождено от дополнительного наказания в виде запрета занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью[241]. В некоторых случаях суд подчеркивает, что снятие судимости до истечения срока отбывания дополнительного наказания уголовным законом не предусмотрено[242].

Можно заметить, что в первой половине ХХ века судимость начинают рассматривать, как отдельный, стоящий обсуждения вопрос, однако работы, посвященные ей, как правило, представляют собой либо комментарий к законодательству, либо руководство для правоприменителя. Например, Н.Д. Дурманов уделяет вопросам погашения судимости пристальное внимание, однако он посвятил свой труд двум темам, которые хоть и связаны с судимостью, но рассматривают лишь отдельные ее аспекты: давность уголовного преследования и сроки, а также условия погашения судимости[243].

Таким образом, судимость не рассматривалась как единый институт. Более того, создается впечатление, что предметом рассуждений являлась не судимость сама по себе, как статус лица, а лишь понятие и особенности ее погашения. Н.Д. Дурманов не оперирует термином «судимость»; это слово неизменно используется только в словосочетании «погашение судимости».

В 50-60-е годы ХХ века круг дискуссионных вопросов, связанных с нормами о судимости, расширился. На повестку дня начали выноситься проблемы не только толкования закона и разрешения пробелов, не только аспекты правоприменения. Пришло время задуматься о правовой природе судимости, о ее месте в науке и отрасли уголовного права[244]. Связано это, вероятно, с заметным расширением общетеоретических представлений в уголовном праве и развитием юридической мысли в целом[245].

В 1965 году А.М. Яковлев указывал, что одновременно с развитием уголовно-правового понимания судимости «развивалось общегражданское, административно-правовое понятие этого института, которое нашло свое выражение во включении в анкеты по приему на работу не только пункта «не имеет судимость», но даже и пункта «не привлекался к уголовной ответственности»2.

Более того, в это время нашлось место и критике судимости в целом, а не только ее отдельных компонентов. Например, С.С. Степичев, на которого ссылается множество авторов, вовсе предлагал исключить последствия судимости251. Он считал, что случайным преступникам судимость мешает вернуться в свою нормальную жизнь, а в отношении лиц, неоднократно совершивших преступные деяния, судимость бесполезна. Другими мотивами руководствовался Б.С. Никифоров, который был против уголовно-правовых последствий судимости вследствие неоправданной суровости ограничений, которые налагались на лиц, отбывших наказание252.

В дополнение к критике института судимости в целом, ряд авторов выступал против общеправовых последствий судимости, предусмотренных в гражданском, семейном, конституционном, государственном, трудовом и других отраслях права253. Другие занимали промежуточную позицию, признавая, что запрет заниматься некоторыми видами деятельности или занимать определенные должности небезоснователен. Например, В.И. Горобцов предлагал некоторые ограничения, связанные с судимостью, выводить в самостоятельную правовую категорию, не совпадающую, однако, с судимостью - «меры постпенитенциарного воздействия»254.

250

251

Яковлев А.М. Борьба с рецидивной преступностью. М.: Наука, 1964. С. 35-36. Степичев С. С. Нужен ли институт судимости? //Социалистическая законность.

1965. № 9. С. 14.

252

104.

Никифоров Б.С. О рецидиве и судимости // Советское государство и право. С. 101-

253

254

Шаргородский М.Д. Наказание по советскому уголовному праву. М. 1958. С. 18. Горобцов В.И. Судимость: понятие, история, перспективы законодательной регламентации. Орел. 1995. С. 42-43.

В литературе приведены точки зрения по поводу оправданности сроков погашения судимости, что подкреплялось криминологическими исследованиями. Предполагалось, что существует определенный срок, по истечении которого «общественная опасность» лица исчезает, и который гипотетически должен был совпадать с исчезновением всех правовых последствий судимости. Однако какого-либо убедительного довода о том, почему в законе установлены именно указанные сроки погашения судимости, не существовало и не существует до сих пор. В то же время совершение лицами новых преступлений и после того, как истек срок судимости, приводило к сомнениям в том, что правовой и криминологический аспекты не совпадают. Уголовно-правовой вопрос о сроках судимости перелагалось решить методами криминологии и статистики. Так, А.П. Сафонов предлагал решить вопрос об оптимальности сроков погашения и снятия судимости путем определения времени, по истечении которого лица, отбывшие наказание, обычно не совершают новых преступлений (в силу исправления этих лиц)[246].

Несмотря на подобную критику, уголовно-правовое значение судимости со временем только увеличивалась, а нормы, ей посвященные, стали более многочисленными. Так, Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 года и УК РСФСР 1960 года превратили судимость в один из инструментов борьбы с рецидивной преступностью, таким образом, связав два независимых уголовно-правовых института друг с другом — институт судимости и институт множественности преступлений.

В соответствии с действующим законодательством судимость учитывается при рецидиве преступлений и при назначении наказания. Существующее состояние правовых норм о судимости соответствует устоявшейся тенденции его расширения и углубления, а также ужесточения положения лиц, имеющих неснятую или непогашенную судимость. Так, до определенного момента погашение или снятие судимости в соответствии с УК РФ аннулировало все последствия судимости. Однако теперь по истечении сроков судимости исчерпываются только последствия, закрепленные непосредственно в уголовном законе, но не в других федеральных законах. Подобное положение дел установилось не так давно, 29 июня 2015 года, с внесением изменений в ст. 86 УК РФ о том, что погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью, предусмотренные лишь УК РФ[247].

Исторический материал показывает, что элементы того, что сегодня называется подинститутом судимости, встречалось еще в древнем праве и насчитывает по крайней мере два тысячелетия. Судимость произошла от исторической практики нанесения на преступников обозначений для того, чтобы было возможно мгновенно определить их в обществе. С развитием государственной системы подобная практика начинает встречаться реже, пока с развитием современного документооборота не исчезла совсем. В настоящее время функцию клейма выполняет судимость, зафиксированная в определенных информационных системах в системе регистрации лиц, совершивших преступление.

В уголовном праве России судимость как отдельное правовое образование начало выделяться относительно недавно. Тем не менее, однажды появившись, подинститут судимости развивался достаточно динамично, и всего за один век прошел путь от упоминания в нормативноправовом акте до многочисленных, распространяющихся во многие отрасли законодательства, положений.

Далее, в условиях глобализации и связанного с этим явлением обмена опытом в самых различных сферах жизнедеятельности, полную картину развития института судимости сложно представить без компаративистских исследований. Актуальность добавляет также и тот факт, что правовое положение лиц, отбывших уголовно-правовое наказание в значительной степени различается от страны к стране. Между тем, Российской Федерацией заключено множество международных договоров о правовой помощи, в число которых входит обмен сведениями о судимостях[248] [249].

<< | >>
Источник: Архенгольц Илона Аркадьевна. СУДИМОСТЬ И ЕЕ ОБЩЕПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме §2. История развития судимости в российском праве:

  1. Глава 1. §3. Источники избирательного права Российской Федерации
  2. 5. Должностные преступления по уголовному праву США, Франции и ФРГ
  3. § 2. История развития правовой регламентации азартных игр и пари в зарубежном законодательстве*
  4. § 2.2. Правовые основы международного сотрудничества Европейской полицейской организации и Российской Федерации
  5. § 6. Эволюция идей прав человека в России
  6. V.РАЗВИТИЕ ПРИНЦИПА РАВНОПРАВИЯ СТОРОН
  7. § 4 Основные тенденции развития и определение периодизации судебного управления
  8. РЕФОРМИРОВАНИЕ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА И ЭВОЛЮЦИЯ ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ ПОЛИТИКИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.
  9. 1. Административно-правовой статус граждан Российской Федерации
  10. § 1. Доказательственное право и его место в системе американского и английского права
  11. Глава 3. ГАРАНТИРОВАНИЕ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ПРАВ ГРАЖДАН В СВЕТЕ ПРАВОВОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  12. Б. ИСТОРИЯ РУССКОГО СЕМЕЙНОГО ПРАВА
  13. ИСТОРИЧЕСКОЕ развитие идеи русской государственной власти
  14. 63. Понятие и цели наказания по уголовному праву России.
  15. § 1. Предпосылки возникновения норм о судимости в человеческом обществе
  16. §2. История развития судимости в российском праве
  17. § 1.1. История возникновения и развития института уголовной ответственности за кражу
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -