Хозяйственные преступления

В условиях военного времени интересы социалистического хозяйства непосредственно переплетались с интересами обороны СССР. Это означало повышение во время войны опасности хозяйственных преступлений.

Исключением явились спекуляция, самогоноварение и отчасти нарушение правил торговли, предусмотренное ст. 105 УК РСФСР и соответствующими статьями УК других союзных республик.

Можно было заранее предполагать, что в условиях военного времени спекуляция как преступление, дезорганизующее снабжение не только тыла, но и фронта, усилит свою опасность. И действительно, уже 22 июня 1941 г. Указом «О военном положении» военным властям в местностях, объявленных на военном положении, было предоставлено право передавать на рассмотрение военных трибуналов дела о спекуляции, «если командование признает это необходимым по обстоятельствам военного времени» (ст.7). Насколько

известно, военное командование этим своим правом во время Отечественной войны не пользовалось.

Это не означает, однако, что опасность спекуляции в условиях военного времени не усилилась. Спекулянты, пытавшиеся использовать военную обстановку для наживы за счет трудящихся, вносившие дезорганизацию в государственную и кооперативно-колхозную торговлю, должны были в условиях военного времени нести самую суровую кару. Верховный суд СССР указывал во время войны, что суды не должны допускать послабления в тех случаях, когда все обстоятельства дела дают основание притти к выводу, что скупка и перепродажа были произведены с целью наживы С НКЮ СССР обращал внимание судов на то, чтобы профессиональные спекулянты не уходили от ответственности.

Так, например, НКЮ СССР разъяснял, что суды неправильно применяют к случаям спекуляции винными и водочными продуктами ст. 101 УК вместо ст. 107.

Борьба со спекуляцией в условиях войны требовала умения распознавать новые формы спекуляции и своевременно наносить по ним быстрые и меткие удары. В инструктивном письме НКЮ РСФСР от 24 августа 1942 г. указывалось: «Не всегда суды учитывают, что спекуляция в условиях военного времени приобретает во многих случаях новые формы. Спекулянты подчас сращиваются с работниками торгующих организаций, которые, используя свое служебное положение, делают предметом спекуляции нормированные товары. Спекулянты проявляют исключительную изворотливость, применяют самые ухищренные методы и ловко маскируются, скупая товары и продукты в количествах, явно превышающих собственные по4ребности, припрятывая эти товары и выступая на рынке с небольшим количеством товаров. Нередко спекулянт вместо перепродажи товаров и продуктов продает скупленные продовольственные и промтоварные карточки» [115] [116].

В отношении этого последнего вида спекуляции НКЮ СССР и Прокуратура СССР еще 25 июня 1941 г. предложили привлекать виновных к ответственности по ст. 107 УК РСФСР и соответствующим статьям УК Других союзных республик 1.

Вместе с тем суды в условиях военного времени не должны были допускать, чтобы за спекуляцию осуждались случайные люди, задержанные на рынках за действия, в которых вообще нет состава преступления, — за продажу вещей своего личного пользования, случайную мелкую продажу продуктов, полученных по карточкам, обмен вещей на продукты или одних продуктов на другие.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР в ряде своих определений проводила во время войны следующие положения: однократный случай перепродажи товаров в незначительном размере не содержит состава спекуляции[117] [118]; продажа собственных вещей при недоказанности скупки и продажи или скупки для перепродажи в целях наживы не содержит состава спекуляции[119]; обмен одного предмета на другой без цели наживы не может квалифицироваться как спекуляция [120]; покупка предметов широкого потребления по просьбе других лиц и продажа закупленных предметов этим лицам без цели наживы не содержит состава спекуляции [121]; покупка тех или иных предметов для собственного потребления не может квалифицироваться как спекуляция [122]; при отсутствии данных, свидетельствующих о том, что обнаруженные у обвиняемого предметы приобретены им с целью перепродажи, нет основания квалифицировать действия обвиняемого как покушение на спекуляцию [123].

Представляет интерес вынесенное во время войны Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда СССР определение по делу Губина, обвинявшегося в том, что он скупил в магазинах Электросбыта в Москве 7 штук электросчетчиков по цене от 82 руб. до 150 руб. за каждый и перепродал их по спекулятивным ценам от 150 руб. до 375 руб. Так как по делу было установлено, что Губин не перепродавал счетчики, а принимал заказы на установку их за свой счет и что, таким образом, указанная в приговоре плата, которую брал Губин с заказчиков, включала не только стоимость счетчика, но и стоимость материалов, необходимых для установки, а также стоимость работы по установке, то Судебная коллегия по уголовным делам не нашла вину Губина в спекуляции обоснованной. Это определение дало основание в аннотации выставить положение: продажа предмета с надбавкой, компенсирующей стоимость дополнительных материалов и общественно-полезный труд продавца, затраченные последним для приспособления продаваемой вещи в интересах покупателя, не может рассматриваться как продажа с целью наживы и не может поэтому квалифицироваться как спекуляция *.

В советском законодательстве понятие спекуляции изменялось. Ст. 107 УК в действующей редакции отличается по своему содержанию от первоначальной редакции. Первоначальная редакция главным элементом спекуляции считала злостное повышение цен. Приемы могли быть разными: скупка, сокрытие или невыцуск товаров на рынок. Не цель наживы, а цель повышения цен характеризовала спекуляцию. Ст. 107 в действующей редакции, наоборот, цель спекуляции видит в наживе, а объективную сторону спекуляции усматривает в скупке с целью перепродажи.

Война внесла новые изменения в понятие спекуляции, — вернее, расширила круг действий, охватываемых понятием спекуляции.

В практике военного времени возник вопрос о квалификации продажи некоторых продуктов хотя и с целью наживы, но без предварительной их скупки, или хотя и без скупки и без цели наживы, но в больших размерах.

Речь шла при этом о таких случаях продажи, которые представляют опасность взятые сами по себе, независимо от наличия или отсутствия либо признака скупки- продажи, либо признака цели наживы.

В обоих этих случаях ст. 107 применялась к действиям, по объективной своей стороне не совпадающим с объективной стороной, обрисованной в этой статье. Мотивы применения ст. 107 в обоих случаях различны (в первом случае — борьба с нерациональным использованием во время войны продовольственных ресурсов, во втором — обеспечение выполнения плана государственных поставок), но в обоих случаях они отличаются от мотивов спекуляции, как она мыслится в ст. 107 (т. е. борьба с действиями, дезорганизующими советскую торговлю). Общий обоим случаям признак — значительный или крупный размер проданного.

В условиях Отечественной войны важнейшее значение приобрело бережное и рациональное использование продовольственных ресурсов. Как указал Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 24 декабря 1942 г., всякое разбазаривание и преступное использование продовольственных ресурсов «требует суровых мер наказания. Одним из видов преступного использования предметов продовольствия является самогоноварение, особенно недопустимое в условиях военного времени».

Приведенное постановление Пленума Верховного суда СССР предусматривало ряд мер, направленных на у с и-

ление репрессии за самогоноварение.

Прежде всего Пленум предложил применять за действия, предусмотренные ч. 2 ст. 102 УК (изготовление и хранение самогона без цели сбыта, а также сбыт не в виде промысла), как правило, лишение свободы (Пленум ссылается при этом на ст. 18 Основных начал, допускающую лишение свободы на срок ниже года)-.

Усилилось во время войны значение ст. 99 УК, предусматривающей изготовление, хранение и покупку с целью сбыта в виде промысла продуктов, материалов и изделий, относительно которых имеется специальное запрещение или ограничение. По этой статье во время войны стали привлекаться к ответственности лица, продававшие махорку в сырье и в толченом виде, а также табак до выполнения государствен- ного плана поставок махорочного и табачного сырья урожая по данной республике, краю, области в целом *.

Судебная практика военного времени применяла ст. 105 УК в случае повторной незаконной торговли хлебом (зерно, мука, печеный хлеб) колхозниками и единоличниками до выполнения плана сдачи хлеба государству[124] [125].

7.