Теперь обратимся к первым глоссаторам.

Четыре Доктора, непосредственные питомцы Ирнерия, жившие в половине двенадцатого века, суть: Булгар, Мартин Гозия, Иакоб и Гуго. Император на Ронкаглиянском сейме потребовал их для восстановления прав Короны, во зло употребленных городами.

После четырех Докторов являются Рожер, Алберик, Алдарик, Вильгельм Гебриано, Одерик; Плацентин, часто путешествовавший из своей родины в монпелье и которого сочинения по несчастью были напечатаны по худому манускрипту неискусным издателем; Генрих Байла, который по словам одного из его современников, был храбрый рыцарь, но посредственный Юрисконсульт; Бассиан, Пилиус, оставивший Болонию, чтобы преподавать в Модене; Киприан, Галгозин, Отто, Лотарь, соперник и современник Азона, Бандин, Бургундий, который был послан от города Пизы в Константинополь, присутствовал на Латеранском Соборе в 1179 году, и который, не будучи ни Профессором, ни Писателем, принес пользу Науке Латинским переводом Греческих мест из пандектов; Виккарий, который из Ломбардии переехал в Англию, преподавал там Римское Право и составил для бедных учеников краткое руководство к познанию Законоведения: Liber ex universo enucleato jure exceptus et pauperbus praesertum destinatus.

Этим оканчивается творение Савиньи. В пятом томе он излагает Историю Литературы Права тринадцатого века, а в шестом четырнадцатого и пятнадцатого.

Если станем оценивать в целости представленное нами творение, мы легко отличим его от всех Историй Права, написанных доныне. Везде видна его самобытность. Это не простая историческая компиляция, где только набросаны факты; напротив того книга Берлинского Профессора расширила область Права. Савиньи явился как Историк и Законоведец, и в нем мы видим счастливое соединение Науки Права с Историей. Два первые тома, где изображена политическая участь Римского Права в Средние веки, носят на себе отпечаток строгого единства; указания Автора точны, в его обширных выводах виден глубокий ум. Савиньи показал здесь талант, редкий и в Германии. Но главный недостаток этого Ученого состоит в том, что он слишком увлекся своей школой. Это школа историческая: ей-то заплатил он дань в этом, во всех отношениях превосходном творении. Хотя Г. Савиньи отличается особенно редким искусством проникать в отдельный характер фактов внешних и положительных; хотя он умеет схватить то, что в народе есть отличительного и национального, и в малейших подробностях находит ценность и значение; но ему не достает, кажется, общего взгляда, той силы и расположения ума, которая из частных фактов умеет выводить общие заключения, т.е. говоря одним словом, философского духа.

Нам остается удивляться превосходным познаниям Савиньи в Римском Праве: он лучше всех современных Юристов понял его дух и обнял все подробности. Его Трактат о владении есть бесспорно превосходнейшая книга Римского Права из всех написанных, начиная с шестнадцатого века. Его Исторический журнал содержит в себе также оригинальные опыты. Здесь Савиньи умел чудесно применить свой исторический взгляд; подобно Кюжа, он отыскивает Римское Право в его первоначальной простоте, и всегда бывает в состоянии изложить его без влияния чужестороннего.