§2. Процессуальное представительство

На стадии in iure стороны могли выставить заместителей. Известно два вида процессуальных представителей: cognitor и procurator ad litem. О назначении когнитора противнику со-

общалось посредством одностороннего акта — datio cognitoris (Gai., 4,83).

SI PARET N^urnJV^urn P.ME- V1O SESTERTIUM X MILIA DARE OPORTERE, IUDEX, N^N™ LUITIO SESTER­TIUM X MILIA CONDEMNA, SI NON PARET ABSOLVE.

ЕСЛИ ВЫЯСНИТСЯ, ЧТО H.HE- ГИДИЙ ДОЛЖЕН ДАТЬ 10 ТЫСЯЧ СЕСТЕРЦИЕВ П.МЭВИЮ, СУДЬЯ, ОСУДИ Н.НЕГИДИЯ НА 10 ТЫСЯЧ СЕСТЕРЦИЕВ В ПОЛЬЗУ Л.ТИ- ЦИЯ, ЕСЛИ НЕ ВЫЯСНИТСЯ, ОП­РАВДАЙ.

Если когнитор выступал на стороне ответчика, то в intentio упоминалось имя dominus litis, а в condemnatio присуждению подвергался когнитор (Gai., 4,87). Datio cognitoris новировало тре­бование, поэтому если когнитор представлял истца, то его требо­вание все равно погашалось посредством litis contestatio. В приго­воре указывалось имя когнитора, и actio iudicati давалась ему или против него (если он представлял ответчика). Претор, однако, да­вал представляемому (или против него) иск, аналогичный иску из судебного решения, — actio iudicati utilis.

Прокуратором в процессе мог быть управляющий всем имуществом представляемого (procurator omnium bonorum), а мог быть специально назначенный по воле dominus litis (посредством iussum — приказа или mandatum — поручения) заместитель (procurator ad litem). О назначении прокуратора противнику не сообщалось (Gai., 4,84), так как эта фигура обычно появляется именно в отсутствие dominus litis. Прокура­тором считалось и лицо, взявшее на себя ведение процесса без специального приказа или поручения — по доброй совести (“bona fide”, — Gai., 4,84).

Если прокуратор представлял ответчика, то чтобы счи­таться достойным заместителем в процессе (idoneus defensor), он давал cautio iudicatum solvi — обещание исполнить судеб­

ное решение (Gai., 4,90). При назначении когнитора такую cautio давал сам dominus litis: логично, что он отвечал и по actio iudicati utilis (FV., 317).

Прокуратор также вел процесс от своего имени, и претор со­ставлял формулу с перестановкой субъектов, но в этом случае он не давал actiones utiles в пользу и против представляемого (FV., 31*7). Взаимоотношения прокуратора и dominus litis регулирова­лись договором поручения (mandatum) или теми отношениями, на основании которых сторона в процессе дала iussum. Обычно посредством этого вида представительства достигалась цессия долгового требования или перенос своего долга на другое лицо. Тогда прокуратор защищал в процессе свой собственный интерес — pro­curator in rem suam (поверенный в своем деле), хотя его требование и было основано на чужом праве (а ответственность — на чужом обязательстве, если он представлял ответчика).

В постклассическую эпоху исковое требование утрачива­лось и в том случае, если истца представлял прокуратор. Со­ответственно отпала и необходимость в cautio de rato, которая требовалась лишь при представительстве без поручения со стороны dominus litis.

От указанных случаев добровольного представительства следует отличать процессуальное представительство, устанав­ливаемое по необходимости в отношении лиц с ограниченной дееспособностью. Безумный (furiosus) и расточитель (prodigus) не могут выступать в суде самостоятельно: вместо них дело ведет куратор (curator), но процесс производит эффект не­посредственно на стороне представляемого (активно или пас­сивно управомоченным на actio iudicati лицом является сам по­допечный). Сходный режим установлен для ведения дел опеку­ном малолетнего или женщины в отсутствие подопечных, тогда как в нормальном случае — они действуют в суде сами, но при условии утверждения акта опекуном (tutore auctore). Женщина нуждалась в услугах опекуна, только если процесс являлся iudicium legitimum (Ulp., Reg., 17,27). Назначить прокуратора она могла и без auctoritas tutoris (FV., 327). Младенца (infans) всегда представляет опекун.