<<
>>

Глава 2. Защита прав акционеров: проблемы теории

Не менее актуален и вопрос о защите прээ акционеров, ибо всякое право, которое не сопровождается доступными и эффективными средствами его защиты, утрачивает свою привлекательность.

Указом Президента РФ № 1157 от 18 ноября 1995 года (с последующими изменениями) “О некоторых мерах по защите прав вкладчиков и акционеров" (п. 1) защита прав акционеров “от противоправных посягательств и коммерческих рисков ... возникающих ...при осуществлении ...акционерными обществами предпринимательской деятельности” была провозглашена в качестве одного из важнейших направлений “государственной политики на финансовом и фондовом рынках Российской Федерации”[98]. В ст. 1 Закона об акционерных обществах обеспечение защиты прав и интересов акционеров определено в качестве одной из задач его принятия. В развитие этих положений весной 1996 года Указом Президента РФ от 21 марта 1996 года № 408 утверждена Комплексная программа мер по обеспечению прав вкладчиков и акционеров[99], направленная, в частности, на формирование системы нормативных средств, минимизирующих возможность различного рода злоупотреблений при осуществлении акционерами своих прав и удовлетворении интересов[100].

Рассматриваемый вопрос является составной частью общетеоретической проблемы защиты права[101], однако защита отношений, складывающихся в акционерном обществе, имеет некоторую специфику, которая предопределена особенностями самих акционерных отношений.

В акционерном обществе интерес акционера реализуется как непосредственно - через осуществление акционером принадлежащих ему прав, так и опосредованно - через деятельность самой корпорации, участником которой он является. В этом смысле нетрудно представить ситуацию, в которой интересы того или иного акционера вступали бы в конфликт с интересами не только других акционеров, но и корпорации в целом.

Для иллюстрации этого положения достаточно лишь привести примеры принятия общим собранием акционеров решений о невыплате дивиденда и направлении сэкономленных средств на развитие корпорации, или об изменении прав акционеров общества, или о консолидации акций, или их конвертации в акции другой категории (типа) и т.п. Поэтому для сохранения и укрепления целостности акционерного общества, как специфической системы, выявление и обеспечение баланса названных интересов, а также механизмов их защиты должны рассматриваться в качестве одной из основных задач нормативного регулирования деятельности акционерных обществ, реализации прав их акционерами. Ключевым здесь, думается, в конечном итоге является вопрос о соотношении воли большинства акционеров с интересами меньшинства, в т.ч. вопрос о защите меньшинства от произвола большинства.

Для иллюстрации этой мысли весьма интересным и поучительным является судебное дело, известное в начале века как дело о подставных акционерах[102]. В конце 1901 года несколько акционеров Харьковского Земельного банка, составлявших меньшинство, обратились сиском к указанному банку, акционерам Рябушинским и Кореневу и другим с требованием о признании недействительным решения общего собрания акционеров. Рябушинские и Коренев, владевшие большинством акций этого акционерного общества, имели ограниченное количество голосов, соизмеримое с голосами, принадлежавшими меньшинству. Для “обхода” требований устава об ограничении количества голосов, принадлежащих одному акционеру, Рябушинские и Коренев накануне общего собрания передали подконтрольным им лицам ("подставным акционерам”) часть акций, владельцами которых они являлись. Сразу же после собрания “отчужденные” акции были возвращены их первоначальным обладателям. В результате Рябушинские и Коренев получили большинство голосов и сформировали угодный для них состав правления (совета директоров) общества. Истцы оспаривали результаты голосования, ссылаясь на то, что “подставные акционеры" не должны были принимать в нем участие в силу недействительности (МЙймости) сделок по приобретению ими соответствующих акций.

Заявители также отмечали, что избрание такого состава правления было осуществлено “не с целью - как бы следовало по закону и естественному чувству человеческой справедливости, - упорядочения дел банка в интересах общественных, а, как показала последующая их (ответчиков - А.Б.) банковская деятельность, в личных, корыстных целях”[103]. Иск после продолжительных разбирательств был удовлетворен.

Проблема защиты прав акционеров, являющаяся относительно новой для России, получила то или иное разрешение в законодательстве многих зарубежных государств.

Например, в Великобритании для изменения содержащихся в учредительных документах прав группы акционеров при определенных обстоятельствах требуется согласие всех акционеров. Кроме того, установлено, что права, предусмотренные для акционеров законодательством, не могут быть изменены решением общего собрания даже в случае, если такие права были включены в учредительные документы, а решение принимается в виде внесения в них изменений и дополнений[104].

В США широкое применение в акционерном праве имел принцип ultra vires (с превышением полномочий), в соответствии с которым, в частности, если, например, директор при совершении сделки вышел за пределы своих полномочий, то акционер, даже единичный, вправе был заявить иск к обществу с требованием о запрете исполнения обязаностей , основанных на незаконных действиях директора. В дальнейшем уже общество могло предъявить иск к своему должностному лицу о возмещении ущерба[105].

Во Франции при решении подобных вопросов применяется хорошо разработанная в теории и опробованная на практике концепция “злоупотребления правом”. В соответствии с этой теорией предел осуществления права обусловлен тем, нарушаются ли при этом права и интересы других лиц или нет. А если нарушаются, то являются ли вызванные этим последствия разумными с точки зрения обычного делового оборота и норм деловой этики, а также получает ли пострадавшее лицо справедливую компенсацию.

Приведем пример применения этой теории. В соответствии с французским законодательством директор общества может быть отстранен решением общего собрания акционеров до истечения срока его полномочий без объяснения причин “увольнения от должности". Однако в судебной практике это положение уточнено указанием на то, что такое “беспричинное и досрочное” отстранение от должности может быть произведено таким образом, чтобы оно не причиняло вреда деловой репутации директора.

Вопросы защиты прав акционеров, соотношения интересов большинства и меньшинства исследовались и в специальной юридической литературе.

В конце 19 - начале 20 веков немецкой юридической мыслью активно разрабатывалась теория деления прав акционеров на неотъемлемые и отъемлемые.

Еще в 1874 году немецкий ученый Лабанд (Laband) полагал, что неотъемлемые права - это те права, которых акционер не может быть лишен по постановлению общего собрания. Неотъемлемость прав, признанных таковыми по закону, покоится на публично правовых соображениях и поэтому не может быть уничтожена в уставном порядке. Скорее устав может присвоить неотъемлемость правам, которые не являются таковыми по закону. Если ни в уставе, ни в законе неотъемлемые права в качестве таковых не названы, то выявление их вызывает понятную теоретическую и практическую трудность. Попытка поиска необходимых классификационных критериев была предпринята также в Германии[106]. Одни искали ответа, пробуя различать членские права, принадлежащие акционеру в пределах корпорации, с одной стороны, и по отношению к корпорации - с другой (Стоббе (Stobbe)), или же общеполезные права и права, установленные в личном интересе акционеров (Оертман (Oertmann)). Другие считали неотъемлемыми права, нарушение которых противоречило бы основным принципам акционерного права, в частности, принципу равноправия (Станб (Stanb)), или же цели общества (Фишер (Fischer)). По мнению же Лехманна (Lehmann), неотъемлемы те членские права, которые для среднего акционера имеют такое значение, что без них он не вступил бы в общество.

Решение вопроса ставится в зависимость от толкования воли “среднего” “разумного" лица, приобретающего акции - а не каждого конкретного акционера. В конечном итоге единый критерий, устраивавший всех исследовйтёлей, выработан не был, и разрешение всякой конкретной ситуации свелось к субъективному восприятию судьей деловых обычаев и обыкновений, разумности и целесообразности.

Представляются интересными и рассуждения русского ученого-юри- ста, П.Н. Гуссаковского, который при анализе аналогичных проблем предлагал следующие аргументы: “Корпоративное устройство акционерных обществ несомненно налагает на отдельных акционеров обязанность подчиняться решениям общего собрания даже и в том случае, когда это решение не соответствует их личным взглядам и намерениям. Тем не менее они обязаны таким подчинением по отношению к тем лишь решениям общего собрания, которые постановлены в пределах закона и устава по делам акционерного общества как юридического лица, и нисколько не затрагивают прав, лично принадлежащих отдельным акционерам’’[107]. В случае нарушения таких прав, по мнению П.Н. Гуссаковского, “каждый акционер не только не обязан подчиняться постановлению общего собрания, но и вправе требовать его отмены и возмещения причиненных ему убытков”. Вместе с тем, какой-либо критерий ранжирования решений Собрания акционеров на общекорпоративные и индивидуальные П.Н. Гуссаковским предложен не был.

Исследование вопроса о соотношении интересов большинства и меньшинства акционеров немыслимо без обращения к общетеоретической проблеме установления пределов осуществления права[108], вт.ч. и права большинства на принятие решений, не всегда угодных меньшинству.

В самом деле, в силу нормы п. 1 ст. 9 ГК граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права, включая права акционера. Однако, как указано в п. 1 ст. 10 ГК, являются недопустимыми осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу (в виде, например, лишения или ограничения его права голоса), а также злоупотребление правом в иных формах[109] [110] [111] [112] [113] [114].

Не все то, что не запрещено законом, - дозволено, но и дозволено не только то, что прямо разрешено законом13.

Где же находится предел, за которым осуществление права превращается в злоупотребление правом? s'*-,

В свое время А.М. Гуляев, акцентируя внимание на том, что “всякое право предполагает границы, определяющие меру свободы”, в качестве таких границ, хотя и весьма нечетких, определял только закон и права других лиц14. О.С. Иоффе считал, что “под пределами осуществления гражданских прав нужно понимать пределы, вытекающие из их целевого назначения”15. Пытаясь установить такие границы, В.П. Грибанов в одной из своих работ писал: “Вопрос о наличии или отсутствии злоупотребления правом может быть решен прежде всего в зависимости от соотношения между санкционированным законом общим типом (разрядка моя - А.Б.) возможного поведения управомоченного лица и тем его конкретным поведением, которое он предпринимает в целях реализации субъективного права”16. “Злоупотребление правом есть особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения"17.

Приведенные высказывания, видимо, позволяют прийти к выводу о том, что критериями отграничения злоупотребления правом от его осуществления должны в силу п. 2 ст. 6 ГК служить, во-первых, направленность гражданско-правового регулирования (его общие начала и смысл - в частности, сформулированный в п. 1 ст. 1 ГК принцип неприкосновен- [115] [116] [117] [118] [119] ности собственности) и, во-вторых, требования добросовестности, разумности и справедливости[120].

Так, очевидно, что неразумно назначать на должность генерального директора лицо, явно не способное руководить оперативной деятельностью общества, ибо это может привести к банкротству последнего и, следовательно, к утрате меньшинством своих прав. Или, например, следует расценивать как несправедливое, и потому незаконное фактическое предоставление владельцам акций с одним и тем же набором прав разных полномочий, скажем, по признаку пола, расы и т.п.

Указанные критерии являются оценочными и поэтому применение их во многом зависит от усмотрения суда, что, безусловно, не прибавляет стабильности акционерному делу. С другой стороны, такая относительная неопределенность и основанный на ней риск отмены любого решения могут способствовать выработке акционерами более взвешенных и продуманных решений.

Итак, каковы же пределы права большинства по принятию решений, затрагивающих интересы меньшинства? Во-первых, такое решение не может приниматься исключительно (заведомо) с намерением причинить вред меньшинству. Во-вторых, это решение должно быть правомерным, т.е. в пределах предоставленных полномочий. Например, в соответствии со ст. 16 Закона о рынке ценных бумаг запрещено менять форму выпуска акций без согласия всех их владельцев. Или в соответствии с п. 2 ст. 27 Закона об акционерных обществах “общество не вправе принимать решения об ограничении прав, предоставляемых акциями, в которые могут быть конвертированы размещенные обществом ценные бумаги, без согласия владельцев этих ценных бумаг”, а как отмечено в п. 1 Указа Президента РФ от 31 июля 1995 года № 784 “О дополнительных мерах по обеспечению прав акционеров”, право на участие в общем собрании акционеров, которое тесно связано с правом на акцию, “не может быть ограничено решением собрания акционеров акционерного общества, его совета директоров либо иных органов или лиц”. Наконец, правомерной, т.е. в соответствии с установленной процедурой, должна быть и форма принятия решения.

Представляется, следует в целом согласиться с мнением И. Брауде о законодательных мерах защиты прав акционеров по двум направлениям. Он считал, что, во-первых, необходимо выработать механизм принятия максимально взвешенных решений, учитывающих, по возможности, интересы каждого акционера. Во-вторых, “недовольный” акционер должен получить право выхода из общества с оплатой последним стоимости акций[121].

Похоже, что примерно в таком направлении в настоящее время и происходит развитие российского законодательства. Так, в Закон об акционерных обществах, с одной стороны, были включены нормы, содержащие подробную регламентацию процедуры принятия органами управления общества тех или иных решений, а с другой стороны, закреплено право акционера, “недовольного" решением общего собрания, в определенных случаях требовать от общества выкупа принадлежащих такому акционеру акций по их рыночной цене (ч. 2 п. 1 ст. 74, ст. 75)[122].

Особенно в этой связи следует отметить нормы “о заинтересованности в совершении обществом сделки” (гл. XI), а также “о крупных сделках” (гл. X), в соответствии с которыми при определенных условиях акционеры, имеющие большинство или контрольный пакет акций, могут быть вообще исключены из голосования.

Приведем пример из практики, иллюстрирующий, как с эволюцией акционерного законодательства происходит изменение границ, определяющих полномочия большинства по отношению к меньшинству. В Акционерном обществе “X” 99,99% всех акций принадлежали иностранному инвестору. Оставшаяся часть акций была распределена среди физических лиц - членов трудового коллектива, в общей сложности около 500 человек. Очевидно, что названное меньшинство при голосовании не могло влиять на принятие каких-либо решений общим собранием, однако, по мнению акционера, владеющего основным пакетом акций, существенно затрудняло процедуру их выработки. Действительно, как известно, для созыва и проведения собрания необходимо соблюсти многочисленные формальности. Достаточно лишь упомянуть в качестве иллюстрации требование о письменном заблаговременном уведомлении каждого акционера о времени, месте собрания, вопросах, выносимых на обсуждение. В этой связи "основной" акционер, благодаря значительным инвестициям которого и были сформированы производственные фонды общества, предложил “исключить” оставшееся меньшинство акционеров путем аннулирования в силу п. 39 российского Положения об акционерных обществах распределенных среди меньшинства акций первой эмиссии.

При анализе этого предложения в расчет принимались следующие соображения. Утверждение общим собранием акционеров какого-либо решения подчиняется принципу большинства. Теоретически возможна ситуация, когда при относительно большом количестве акционеров вообще невозможно собрать их всех вместе либо достичь единогласия. Всегда среди акционеров могут оказаться недовольные решением большинства, однако нельзя ставить под угрозу деятельность общества, в которое большинство вложило большие средства и имеет больший интерес. Приобретая акцию, каждый акционер выражал тем самым свое согласие с действием и распространением на него принципа “демократического централизма” и брал на себя риск оказаться в недовольном меньшинстве. Поэтому, утверждали сторонники правомерности принятия такого решения, общество может таким образом исключить акционеров из своего состава, тем более, что возможность аннулирования акций была предусмотрена в нормативном акте. С другой стороны, право на акцию является вещным. По общему правилу, собственник не может без его согласия быть лишен права собственности на вещь, помимо случаев, прямо указанных в законе. Для акций такой случай в законе прямо не указан. Приверженцы позиции “за” на это выдвигали аргумент о том, что “акционерная собственность” и есть тот частный случай прекращения вещного права на акцию без согласия ее владельца. В конечном итоге при наличии риска двоякого толкования и, следовательно, признания решения об аннулировании акций недействительным, иностранный инвестор от своей затеи отказался.

После вступления в силу первой части ГК эта дискуссия, как представляется, имеет однозначное решение. Действительно, в силу п. 1 ст.

101 ГК, акционерное общество вправе по решению общего собрания акционеров уменьшить уставный капитал либо путем уменьшения номинальной стоимости акции (что не лишает ее владельца права голоса), либо путем покупки части акций в целях сокрдщения их общего количества (что предполагает согласие продавца-ИЙщонера). Этот перечень является исчерпывающим.

Закон об акционерных обществах содержит несколько легальных способов возможного сокращения числа лиц, участвующих в голосовании на общем собрании. Во-первых, этого можно достичь через консолидацию акций (ст. 74), во-вторых, через конвертацию обыкновенных акций определенного выпуска в привилегированные акции, не дающие права голоса, кроме случаев, предусмотренных законом. Для обеих ситуаций нормативно установлены механизмы, позволяющие акционеру защитить свои интересы. Прежде всего, он приобретает право требовать от общества выкупа принадлежащих ему акций по рыночной цене (ст. 75(1) ч. 3), и, кроме того, при определенных условиях, он может обжаловать такие решения в суд. (ст. 49(8)).

Продолжая мысль о защите прав акционеров через установление процедуры и условий принятия органами управления акционерным обществом решений, а также осуществления акционерами своих прав, нельзя не отметить и положения Указа Президента РФ “О мерах по защите прав акционеров и обеспечению интересов государства как собственника и акционера”. Указ, в частности, регламентирует порядок реорганизации акционерного общества применительно к условиям сохранения и реализации акционерами своих прав. Так, например, норма ч. 2 п. 1 Указа запрещает при реорганизации акционерного общества размещение акций среди лиц, не являющихся акционерами реорганизуемых обществ, а в соответствии с ч.З п. 1 при разделении или выделении акционерных обществ выбор акций или иных ценных бумаг создаваемых акционерных обществ для обмена на акции реорганизуемого общества может осуществляться только по желанию их владельца.

Каковы же способы[123] защиты прав акционера?

Закон не содержит, хотя и не исключает возможности включить в устав, положения о внутрикорпоративном или "административном” порядке разрешения конфликтов[124]. Вместе с тем, на практике суд выступает, пожалуй, в качестве основной инстанции по рассмотрению споров между акционерами и Обществом. При этом Закон об акционерных обществах содержит определенный перечень дел, возникающих из отношений в корпорации, которые подлежат рассмотрению в суде (ст. ст. 35(6),45(2),53(5)4.2,71(5)).

Упоминание в Законе названных случаев неизбежно ставит вопрос о целях их специального перечисления.

В самом деле, в соответствии со ст. 46 Конституции РФ каждому, в том числе акционеру, гарантируется судебная защита его прав и свобод. А в статье 11 ГК эта конституционная норма конкретизируется в виде указания на то, что судебной защите подлежат права гражданские.

Следует ли из этих норм, что все и любые права акционера могут быть защищены в суде или же суду подведомственны только те из них, которые особо названны в специальном законе.

Представим, однако, ситуацию, при которой акционер получил бы право обращаться в суд по любому поводу, когда он считает свое право или интерес нарушенными или подвергающимися угрозе нарушения. В таком случае, во-первых, само общество было бы подвергнуто риску постоянных судебных тяжб, а во-вторых, возможность судебных споров, например, по незначительным вопросам, не имеющим для корпорации в целом существенного значения, неизбежно затронули бы и права других акционеров, подорвав отчасти их веру в определенную стабильность деятельности корпорации. Здесь уже можно, видимо, говорить о необходимости защиты большинства от “терроризма” меньшинства.

Представляется, что именно особенности отношений в акционерном обществе и позволяют задуматься о необходимости закрепления при: оритета корпоративных интересов над индивидуальными в смысле ограничения случаев обращения акционера в суд.

Поэтому, соответствующие положения законов о судебной защите прав акционеров следует трактовать, исходя из разумности и экономической целесообразности. Однако перечень возможных в обоснование этой позиции аргументов не исчерпывается,|%лько ссылкой на оценочные категории, на соображения о целесообразности.

Так, предусматривая в ст. 11 право на судебную защиту гражданских прав, ГК связывает ее с подведомственностью дел, установленных процессуальным законодательством.

В соответствии и со ст. 22 Арбитражно-процессуального кодекса РФ, и ст. 25 ГПК РФ и арбитражному, и общему судам подведомственны определенные дела, возникающие из гражданских правоотношений. Перечень дел, подведомственных суду, установленный в процессуальных кодексах, не является исчерпывающим, поскольку он может быть расширен в иных федеральных законах (п. 5 ст. 22 АПК, ч. 2 ст. 25 ГПК)[125].

Гражданские правоотношения предполагают наличие определенных субъективных гражданских прав и обязанностей, как правило, встречных, участников этих отношений[126]. Закон об акционерных обществах предусматривает несколько случаев, когда защита интересов либо корпорации, либо акционера осуществляется при отсутствии такой правовой связи.

Во-первых, закон предусматривает случай судебной защиты в ситуации, когда акционер вообще не связан какими-либо гражданско-правовыми отношениями с потенциальным ответчиком иным, чем общество: на основании п. 5 ст. 71 Закона акционер (акционеры), владеющий(ие) в совокупности не менее, чем 1 процентом размещенных обыкновенных акций общества, при определенных обстоятельствах (п. 2 ст. 71) вправе обратиться в суд с иском к члену совета директоров общества, а также к иным названным в законе должностным лицам общества о возмещении убытков, причиненных обществу[127].

Во-вторых, судам подведомственны дела, в которых могут не участвовать ни общество, ни акционер, но которые в конечном итоге затрагивают интересы корпорации.

Так, в соответствии с ч. 2 п. 2 ст. 45 в суд может быть обжалован отказ от внесения записи в реестр акционеров. Указанный отказ может последовать в отношении лица, еще не являющегося акционером, а также не от самого общества, а со стороны независимого регистратора (п.З ст. 44).

В-третьих, суду подведомственны дела по защите интересов акционера при отсутствии конкретной субъективной обязанности самого общества в отношении конкретного акционера.

Например, в силу п. 6 ст. 35 акционер вправе требовать ликвидации общества в судебном порядке в случае, если по окончании второго и каждого последующего финансового года в соответствии с годовым бухгалтерским балансом, предложенным для утверждения акционерам общества, или результатами аудиторской проверки стоимость чистых активов общества оказывается меньше величины установленного законом (ст. 26) минимального уставного капитала, и общество не приняло решения о своей ликвидации[128]. Кроме того, акционер может обратиться в суд с аналогичным требованием, если в случаях, предусмотренных в законе, уставный капитал общества не уменьшен.

Наконец, последний случай определения подведомственности акционерных дел суду связан с возникновением права только у группы акционеров. При этом, однако, иски в суд в защиту соответствующего права могут заявляться не только от имени определенной группы, но и единоличными акционерами, полагающими по каким-либо причинам, что и они являются обладателями этого права. Речь идет о нормах ч. 2 п. 5 ст. 53

и ч. 2 п. 5 ст. 55. Соответственно в суд может быть обжаловано (а) решение совета директоров (наблюдательного совета) общества об отказе во включении вопроса в повестку дня общего собрания акционеров или кандидата в список кандидатур для голосования по выборам в совет директоров общества и ревизионную комисбйкі общества, а также (б) решение совета директоров общества об отказе от созыва внеочередного общего собрания акционеров. Во всех остальных случаях реализации права в группе судам подведомственны только иски, заявляемые соответствующей группой.

Здесь защита интересов корпорации выражается в том, что по наиболее важным для нее вопросам возможность влияния (вмешательства) единичного акционера обусловлена количеством голосующих акций, которыми он владеет. Акционер, не владеющий необходимым количеством акций или не объединившийся с другими акционерами, не имеет зозможности осуществлять соответствующие права и, следовательно, искать их защиты в суде. Исключением из этого механизма общекорпо- оативной защиты являются названные положения ч. 2 п. 5 ст. 53 и ч. 2 п. : от. 55. Кроме того, защита интересов корпорации проявляется и в усталений в Законе условий удовлетоврения требования акционера. Так, ответствии с п. 8 ст. 49 Закона об акционерных обществах акционер зве обжаловать решение общего собрания, принятое с нарушением ;на, иных правовых актов или устава общества, если он не участво- в собрании или голосовал против этого решения. Суд, однако, впра- учетом всех обстоятельств дела оставить в силе обжалуемое репе, если голосование данного акционера не могло повлиять на /льтаты голосования, допущенные нарушения не являются суще- ; иными и решение не повлекло причинение убытков данному акцио- По одному из дел акционеру - владельцу 10 процентов голосующий было отказано в удовлетворении иска о признании решения обрання недействительным. При рассмотрении дела суд устало собрание проводилось при наличии кворума и за предложение совета директоров проголосовало подавляющее число ак- з, поэтому даже если акционер, оспаривающий решение, принял і собрании, своим голосованием он не мог бы повлиять на итоги

' О Г [129]

Все ли так называемые корпоративные права подлежат судебной защите?

Определение категории дел по защите прав акционера в суде, вероятно, можно поставить и в зависимость от вида соответствующего права, а именно: относится ли оно к имущественному или к так, называемому, праву участия. В этом смысле не вызывает сомнения тезис о том, что все имущественные права подлежат судебной защите, поскольку они применительно к акционерным отношениям являются в чистом виде гражданско-правовыми. Что же касается прав участия, то, как уже отмечалось, они собственно гражданским субъективным правом не являются, поскольку сами по себе, взятые в отдельности, не имеют ни имущественной, ни абсолютной личной природы, а служат лишь средством, во-первых, подготовки и организации имущественных отношений, а, во- вторых, обеспечения имущественного интереса акционера. В этой связи можно говорить о том, что такого рода корпоративные отношения как таковые не подпадают в перечень дел, определенный в процессуальных кодексах и подведомственных суду.

В то же время все указанные в законе случаи рассмотрения судом дел по искам акционеров о защите прав участия расширяют судебную подведомственность и являются дополнением к тем делам, возникающим из гражданских отношений, которые рассматриваются судом. Из такого заключения следует важный, как представляется, практический вывод: судам подведомственны те дела, по которым акционеры требуют защиты либо их имущественного права, либо корпоративного права, если судебная защита последнего предусмотрена законом.

В подтверждение этой позиции можно привести аргумент о применении в законе феномена косвенного иска. В этой связи профессор В. Ярков, например, рассматривая норму ст. 71 Закона, пишет: “Такой иск предъявляется в защиту прав не отдельного акционера или их группы, а акционерного общества в целом, если по вине должностных лиц АО понесло убытки. Но поскольку после возмещения убытков возрастают курсовая стоимость акций общества и стоимость его активов, истцы в конечном счете защищают и собственные интересы”[130]. Думается, что об определенной “опосредо|анности” (косвенности) можно говорить и при- менительно к другим искам о защите прав участия, поскольку в конечном итоге они направлены на защиту прав имущественных.

Итак, включение в Закон специального перечня дел, подведомственных суду, имеет двоякое предназначение. С о^ной стороны, таким образом расширяется категория связанных с функционированием акционерного общества дел, которые могут быть рассмотрены судом. В этом смысле соответствующие нормы являются дополнительным к принципу судебной защиты субъективных гражданских прав средством обеспечения прав акционеров. С другой стороны, перечень является определенным средством защиты интересов корпорации в целом, поскольку не все так называемые корпоративные права могут быть предметом судебного рассмотрения, а только те, которые специально указаны в качестве таковых в законе.

Не опровергается этот вывод и разъяснением высших судебных инстанции, содержащимся в п. 8 Постановления № 6/8 от 1 июля 1996 года Пленума Верховного суда Российской Федерации и Пленума ВАС “О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданс- кого кодекса Российской Федерации”29. По мнению пленумов названных судов, “подлежат рассмотрению судами (в частности) споры по искам о признании недействительными решений собрания акционеров, правления и иных органов акционерного общества, нарушающих права акционеров, предусмотренные законодательством”. К чему относятся слова о законодательстве - к “правам акционеров” или же к “спорам по искам”? Если к “правам”, то почему тогда пленумы ограничились лишь ссылкой на законодательство, ведь "права акционеров” могут быть расширены и закреплены также и в уставе. Или же “уставные” права не подлежат судебной защите, но такой вывод противоречил бы принципу всеобщности судебной защиты субъективных гражданских прав. Вероятнее всего, с учетом аргументов, приведенных в работе относительно природы “корпоративных прав”, результатом толкования указанного правила должен быть вывод о том, что пленумы как раз и подчеркнули, что корпоративные права” защищаются через суд только в случаях, когда соответствующие "споры по искам” предусмотрены в законодательстве, ί самом деле, как следует из другого правила того же пункта постанов- ■я, эти споры должны вытекать из гражданских правоотношений. Уже малось, что помещение норм о "корпоративных правах” в гражданс- юдательство призвано организовать гражданские имуществен- :шения между акционером и обществом.

?рховного суда Российской Федерации 1996, No 9, С. 2.

Необходимо, кроме того, ответить на вопрос о том, каким образом могут быть распространены на рассматриваемые отношения нормы Закона РФ от 27 апреля 1993 года №4866-1 (с изменениями от 14 декабря 1995 года) “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан”[131]. Как разъяснено в п.п. 5, 6 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12. 93 г. № 10 (с последующими изменениями) “О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан’’[132], в порядке, установленном названным законом, подлежат обжалованию решения органов управления организаций любых форм собственности, в том числе и акционерных обществ. Опираясь на положения этого закона в том виде, как они восприняты Пленумом Верховного суда РФ, допустимо прийти к выводу, что акционеры - физические лица, могут обжаловать в суд любые решения органов управления акционерного общества, независимо оттого, обозначены они в специальном перечне Закона об акционерных обществах или нет.

Такой подход прослеживается в другом Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, но теперь уже совместного с Пленумом ВАС - № 4/8 от 2 апреля 1997 года “О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об акционерных обществах” - в соответствии с п. 10 которого “решение совета директоров (наблюдательного совета) либо исполнительного органа акционерного общества (единоличного или коллегиального) может быть оспорено в судебном порядке путем предъявления иска о признании его недействительным как в случаях, когда возможность оспаривания предусмотрена в законе (статьи 53, 55 и др.), так и при отсутствии соответствующего указания, если принятое решение не отвечает требованиям закона и иных нормативных правовых актов и нарушает права и охраняемые законом интересы акционера. Ответчиком по такому делу является акционерное общество”[133].

Однако здесь имеется определенное противоречие. В названном совместном постановлении высших судебных инстанций говорится об исковом порядке обжалования решений органов управления акционерного общества. Вместе с тем, статья 3 Закона “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" исключает применение положений этого Закона в случаях, когда законодательством предусмотрен “иной порядок судебного обжалования”. Под иным

порядком, в частности, понимается исковой порядок обжалования (π. 2 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12. 93 г. № 10 (Таким образом, по логике пленумов указанных судов, устанавливающих исковой порядок, исключается применение Закона “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих прйЬа и свободы граждан” в качестве установленного в акте законодательства основания для обращения в суд акционера во всех случаях нарушения его права участия.

Какие-либо ссылки на нормы закона в п. 10 указанного Постановления № 4/8 не приводятся. Учитывая сказанное, представляется, что является необоснованным расширительное толкование норм Закона об акционерных обществах в отношении случаев обращения акционера в суд за защитой принадлежащего ему права участия. Возможно, однако, предположить, что, формулируя приведенное правило п. 10, суды допустили неточность, указав на исковой порядок обращения в суд, а не на заявительный, как это предусмотрено в Законе “О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан”. Но в таком случае в неравные условия будут поставлены акционеры - юридические лица, для которых аналогичный специальный закон о защите прав отсутствует. Думается, что Закон “О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан” применительно к акционерным отношениям противоречит принятому позднее Закону об акционерных обществах, и поэтому в соответствии с п. 2 ст. 94 последнего не должен применяться.

Вместе с тем, однако, механизм судебной защиты прав акционеров, безусловно, нуждается в дальнейшем совершенствовании. Думается, что необходимо предоставить акционерам возможность обращаться в суд за защитой любого нарушенного “корпоративного” права (права участия), увязав, однако, право на такое обращение с определенным количеством акций, принадлежащих акционеру или группе акционеров. Соответствующее количество акций можно было бы определить в размере пяти процентов, соотнеся его, например, с антимонопольным законодательством и законодательством о ценных бумагах[134]. Такое решение, видимо, позволило бы, во-первых, отчасти оградить корпорацию от возможных необоснованных выпадов акционеров, не имеющих сколько-нибудь существенный процент участия в имуществе общества и, во-вторых, позволило бы акционеру(ам), понесшему(им) относительно немалый риск убытков, связанных с деятельностью общества, влиять на уменьшение этого риска посредством подтверждения (неподтверждения) тех или иных действий Общества в суде[135].

В то же время следует нормативно закрепить обязанность правления и совета директоров общества рассматривать жалобы любых акционеров, втом числе не имеющих необходимого процента акций, на обращение в суд, на действия (бездействие) должностных лиц общества, ограничивающих права участия акционера. При необоснованном отказе в удовлетворении жалобы либо оставлении ее без внимания такой акционер должен получить право требовать выкупа обществом принадлежащих ему акций по рыночной цене, в том числе через суд. Для решения вопроса о том, является ли отказ обоснованным или необоснованным, целесообразно установить исчерпывающий перечень случаев, при которых указанные органы вправе отказать в удовлетворении жалобы акционера,

В заключение нельзя не отметить, что на защиту прав акционеров призвана теперь и ФКЦБ, представляющая собой орган государственной исполнительной власти. В функции Федеральной комиссии, в соответствии с п. 10 ст. 42 Закона о рынке ценных бумаг, в частности, входит осуществление контроля за соблюдением эмитентами законодательства о ценных бумагах. Федеральной комиссии предоставлено право направлять эмитентам обязательные для исполнения предписания, представлять материалы в правоохранительные органы и обращаться с исками в суд (п.п. 7,8 закона). Таким образом, “обиженный” акционер может обратиться с заявлением в Федеральную комиссию, которая, профессионально оценив предъявляемые акционером притязания, вправе, например, направить акционерному обществу в административном порядке обязательное для исполнения предписание с требованием о прекращении нарушений прав акционера[136].

<< | >>
Источник: БУШЕВ А. Ю., СКВОРЦОВ О.Ю.. АКЦИОНЕРНОЕ ПРАВО. Вопросы теории и судебно-арбитражной практики / Предисловие доктора юридических наук, профессора Яковлевой В.Ф. - М.,1997.-176с.. 1997

Еще по теме Глава 2. Защита прав акционеров: проблемы теории:

  1. § 3. Реализация н защита прав участников юридических лиц в постсоветский период
  2. § 2. Виды пределов осуществления прав акционеров
  3. § 2. Злоупотребление акционерами своими правами
  4. §2.1. Природа прав акционеров.
  5. § 3.1. Правосубъектность паевого инвестиционного фонда
  6. § 1. Права и обязанности внешнего управляющего
  7. $ 1. Общая характеристика имущественных правоотношении, складывающихся между хозяйственным обществом и его участниками.
  8. §1. Развитие учении о категории «управление делами юридического лица»
  9. § 2. Общие особенности гражданско-правового регулирования корпоративных отношений
  10. §1. Понятие гражданской правоспособности юридического лица
  11. 5. ЦЕННЫЕ БУМАГИ В СИСТЕМЕ ОБЪЕКТОВ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
  12. §1. Особенности возникновения и осуществления гражданских прав субъектов предпринимательской деятельности
  13. 2.2. Общая характеристика способов защиты гражданских прав на недвижимость
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -