Военно-политическое сдерживание

Когда в 1987 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию «Прекращение гонки ядерных вооружений и ядерное разоружение», в которой осудила доктрину ядерного сдерживания, отметила необходимость прекращения любых испытаний, производства и развертывания ядерного оружия, вряд ли кто мог предположить скорое исчезновение организации Варшавского договора и радикальное изменение советской, а затем российской геополитики.

Высокий военно-политический потенциал того или иного государства позволяет обеспечить эффективное использование территориально-пространственных особенностей положения государств и блоков государств при воздействии на локальные, региональные, континентальные и глобальные международные процессы. К таким

территориально-пространственным реальностям, существующим объективно, геополитика относит:

1) речные коммуникации;

2) наличие или отсутствие выходов к морям;

3) прибрежное или островное положение страны;

4) наличие или отсутствие естественных препятствий для развития путей сообщения с соседними странами (например, гор или болот, пустынь или непроходимых джунглей, больших озер и т. п.);

5) протяженность и характер сухопутных и морских границ;

6) состояние населения, его плотность и этнодемографические показатели на территории страны и на территории ее соседей;

7) отношение (установка) этносов данной страны к этносам соседних стран (то, что Л. Н. Гумилев называл комплиментарностью со знаком плюс или со знаком минус);

8) влияние климата, почвы, полезных ископаемых, растительного и животного мира, уровня производительных сил, особенностей культуры, социальной организации и политического строя.

Соотношение сил - это объективная реальность, которую необходимо изучать, использовать, учитывать, но сама по себе она не нуждается в правовом закреплении.

С точки зрения надежного взаимного военно-политического сдерживания необходимы:

- разработка концепции оборонной достаточности, которая должна быть положена в основу национальных военных доктрин;

- дальнейшее совершенствование ядерного морского и сухопутного щита России;

- сокращение неядерных сил и их военно-техническое перевооружение с целью создания немногочисленной, но мощной мобильной армии с глобальным диапазоном действий;

- создание мощного военно-морского (подводного и надводного) флота.

В Западной цивилизации (Западном геополитическом союзе) сложились механизмы внутреннего перераспределения ответственности, прежде всего встречи «семерки». Сложившаяся ситуация вынуждает США согласиться с изменением роли Японии и ФРГ в мире, а значит выступать за изменение их статуса в ООН, а равно за устранение их внутренних конституционных ограничений полноценного участия в мировых делах. Все это не отменяет для США принципа примата национальных интересов, когда, как сказал 3 сентября 1939 г. Ф. Д. Рузвельт, «каждое слово, сказанное в эфире, каждый корабль, вышедший в море, и каждое сражение, которое где-то происходит, - все это затрагивает будущее Америки» ИЗО.

Изменение военно-стратегической ситуации наиболее ярко видно на примере объединенной Германии. Весной 1995 г. в ФРГ была официально обозначена новая военная доктрина. Ее смысл не просто в повышении боеспособности немецкой армии, а в переходе от использования бундесвера только для обороны своей территории - к его применению и для операций на отдаленных театрах военных действий. Впервые о новой роли бундесвера заговорили открыто. В качестве обоснования была использована ссылка на необходимость участия германской армии в гуманитарных акциях.

Министерство обороны ФРГ уже с 1995 г. решает задачу наряду с обороной страны быть способным участвовать сразу в нескольких международных операциях. В соответствующей директиве генерального инспектора бундесвера Наумана по вопросам дальнейшего строительства немецкой армии было указано: «Размеры максимально используемого для операций контингента войск одновременно являются и рамками возможностей наряду с крупной операцией одновременно участвовать и в нескольких меньших операциях, таких, как эвакуация, поддержание мира или акции по оказанию гуманитарной помощи». О количестве подобных «побочных» операций Науман не высказался, отметив, что это - вопрос как количества и характера подобных контингентов, так и политического решения.

Цель перестройки германской военной доктрины - «полное обеспечение способности бундесвера к интегрированной реакции в условиях кризиса».

Германские сухопутные силы, сохраняя и повышая свою ударную силу, обрели ныне способность действовать на отдаленных театрах благодаря использованию воздушных средств и во взаимодействии с другими родами войск. Для ограниченных превентивных операций и «в целях эвакуации» разбросанные по разным соединениям роты спецназа были объединены в полк с единым командованием. Для действий в кризисных ситуациях выделено несколько бригад по 3000 человек, штабные, разведывательные, саперные, санитарные подразделения, а также подразделения связи и снабжения - в целом около 35 000 человек.

Германские ВМС перешли в ходе реформы к стратегии передового базирования кораблей и ведения операций на суше с кораблей по американскому образцу. Это стало возможным в связи с перевооружением ВМС на новые фрегаты, заменой торпедных катеров корветами, что позволяет немецким ВМС вести операции как на удаленных океанских просторах, так и в прибрежных водах близлежащих государств. Постройка новых тендеров позволяет обеспечивать автономность действий оперативных отрядов кораблей до 40-50 суток.

Германские ВВС получили новый тип истребителя и новые виды бортового оружия.

Il³⁰ Рузвельт Ф. Д. Беседы у камина /Пер. с англ. А. Шаракшанэ. М., 1995. С. 124. Основным бортовым средством становится ракета «Апачи» с дальностью поражения цели 150 км.

Большое значение будут иметь качественно новые технические параметры принятия политических решений:

- собственная спутниковая разведка;

- многоцелевой авианесущий транспортный корабль с радиусом действия до 10 000 морских миль;

- тяжелые транспортные самолеты для переброски значительных контингентов войск с бронетехникой на большие расстояния;

- способность новой системы ПВО к перехвату нацеленных на Германию баллистических ракет.

Особую окраску изменению военной доктрины Германии придало то обстоятельство, что при определенном сокращении личного состава вооруженных сил Германии, закрытии 1,5-2 десятков военных городков, этот процесс не затронул территории бывшей ГДР, наиболее приближенной к России.

Как, исходя из этого, в России должны относиться к продвижению НАТО на Восток?

Еще Ф. Тютчев в середине XIX в. предостерегал против заблуждений в отношении Германии как «страны порядка», подчеркивал, что воспитанное десятилетиями «разрушительной философии» первейшее революционное чувство - «высокомерие ума» - сокрушило в Германии внутренние устои и толкает ее общество из крайности в крайность ¹¹3¹. Ноябрьская (1919 г.) революция в Германии, Веймарская вседозволенность и сменивший ее гитлеровский фашизм подтвердили правоту русского поэта и политического мыслителя.

Серьезные проблемы в отношениях России и Германии на заре XXI в. из сказанного не следуют с неизбежностью. Хотя бы потому, что сегодня Россия стоит на распутье: какой геополитический союз может обеспечить мир и защитить ее интересы в ближайшие пятьдесят лет - союз с Францией или с Германией? Германия становится великой державой, доминирующей державой в Европе, которой скоро не будет нужен даже блок НАТО, либо он станет германским иностранным легионом.

Но Германии будет нужен союз с Россией. Многие противоречия в наших отношениях, существовавшие на протяжении веков, сегодня отходят на второй план, потому что между нами есть буфер, где эти противоречия будут сталкиваться и гармонизироваться: Польша, Чехия, Словакия и другие страны. Пусть у президентов Польши, Румынии или Болгарии болят головы от размышлений, ради чего они привели свои страны в НАТО и Европейский Союз. Если лидеры восточноевропейских стран не будут прислушиваться к позиции России, они будут выполнять требования Германии. И никто не даст гарантий, что среди этих требований не будет пересмотра границ по Одеру - Нейсе.

Для Германии три последних столетия формальный или неформальный союз с Россией, не требовавший от нее никаких жертв, всегда был предпосылкой сохранения и укрепления германского благополучия ¹¹3².

Уже в 1989 г., накануне обвального краха социализма в Восточной Европе, западные аналитики рисовали перед НАТО следующие возможности:

- создание объединенных европейских оборонительных сил (впервые это предложение было выдвинуто канцлером ФРГ Г. Колем);

- ликвидация химического оружия;

- разработка плана модернизации ядерного оружия в регионах и одновременно плана контроля над ним;

- придание силам НАТО более стабильной структуры в соответствии с принципом «оборонительной обороны»;

- решение ряда общегерманских военных проблем, превращение внутригерманской

¹¹³¹ Тютчев Ф. Русская звезда: Стихи. Статьи. Письма. М., 1993. С.275-276.

¹¹³² См. также: Морозов Е. Ф. Большой евразийский проект // Русский геополитический сборник. № 2. С. 18. границы в определенной форме в демилитаризованную зону;

- разработка вопроса о более сильной средиземноморской коалиции, оценка возможности сокращения там военно-морских сил путем переговоров;

- разработка в Европе нового плана разделения военного бремени с учетом образования в 1992 г. единой Европы^[1127].

Признавая самостоятельную региональную ответственность НАТО, американцы подчеркивали военное значение этой организации, отвергая ее способность выполнять более широкие политические и экономические задачи, необходимые для «будущего процветания Запада». Ныне этой оговорки нет. Начиная с Боснии и Герцеговины, НАТО все решительней предпринимает шаги по своей трансформации не в военно-политическую систему континента, а в общемирового жандарма.

Сразу же после Первой мировой войны была осознана необходимость разработки теоретических моделей маневрирования огромными количествами ресурсов:

1) большими массами людей,

2) огромным количеством техники и боеприпасов,

3) продовольствием,

4) снаряжением.

И все это при сложном сочетании географических, политических и военных условий, к которым относятся:

- конфигурация границ враждебных, союзных и нейтральных государств;

- состояние и пропускная способность коммуникаций и транспортных систем в мирное время и под воздействием противника;

- активность противника (рейды, десанты, дальнобойность артиллерии, мощь ракетно-бомбовых ударов и их эффективность);

- воздействие надводного и подводного флота;

- воздействие авиации;

- наличие военно-космических сил.

Только аналитические модели могут связать в единое целое все указанные переменные с политическими установками, порожденными сложным сплетением национальных и глобальных интересов страны.

Это не отменяет необходимости продолжать как разрядку международной напряженности, способной привести к войне в силу невыносимости самого ее напряженного ожидания, так и процесс всеобщего разоружения. Просто в процессе уничтожения любых видов скопившегося на земле оружия нельзя забывать старую истину: хочешь мира - готовься к войне.

Неотъемлемым элементом военно-политического сдерживания пока остается паритет систем существующих военных баз. От односторонних «классовых» оценок нахождения вооруженных сил государств на чужих территориях ^[1128] Россия вынужденно переходит к осознанию сохранения своего военного присутствия в Таджикистане, Приднестровье, Армении, Абхазии как условия обеспечения мира в этих регионах. Ошибкой, граничащей с преступлением против России, следует признать вывод российских войск с территории многих республик прежнего Советского Союза, включая республики Прибалтики. По взаимной договоренности необходимо укреплять российское военно-техническое присутствие в Азербайджане (опираясь на Габалинскую РЛС) и других государствах - участниках СНГ.

При этом следует выделять несколько наиболее важных элементов военно-политического сдерживания.

Глобальный ядерный паритет. Нравится это ООН или нет, но до тех пор, пока существует ядерное оружие, способное причинить любому потенциальному агрессору невосполнимый урон, именно оно будет объективно выступать сдерживающим фактором межгосударственных конфликтов. Им не нужно пугать - уже одного его наличия достаточно для глубокого беспокойства. Особенно ярко это проявилось при закате XX в.: США, выбирая государство-жертву для демонстрации своей мировой гегемонии, обошли стороной маленькую КНДР, объявившую о наличии у нее ядерного оружия, и напали на шумный Ирак, зная, что у того нет ни ядерного оружия, ни оружия массового поражения. Поскольку нормы и принципы международного права были полностью растоптаны, все государства мира поняли, что надо либо вооружаться, выискивая союзников, либо сдаваться на милость победителя.

Ядерное, геофизическое и метеорологическое оружие является по природе своей оружием глобальным, т. е. воздействует, пусть в разной степени, на население всех материков и островов. Очень сложно и дорого локализовать действие химического и бактериологического оружия современных армий, а потому оно неизбежно затронет не только воюющие стороны, но и всех более или менее отдаленных соседей конфликтующих сторон. В этом контексте все серьезней становится проблема деградации с конца 80-х гг. ядерного потенциала России. Истинным остается простой вывод: «продолжение термоядерной гонки будет означать нулевую безопасность для человечества, иными словами, абсолютную угрозу его тотального уничтожения» 1135.

Оборонная достаточность. Эффективной альтернативой ядерному сдерживанию является контроль над вооружением, контрраспространение и эшелонированная стратегическая оборона, обеспеченная, в частности, системой ПРО.

Создание надежной системы обороны территории и населения государства при любых возможных нападениях остается главным условием выживания государства. Совершенствование имеющихся систем вооружения и разработка новых видов оружия предполагают сохранение в любой внешнеполитической или внутренней ситуации способности государства надежно обеспечить свою оборону. Отсюда и опасность решения США о выходе из договора по ПРО. Необходимость обеспечения территориальной целостности и независимости государства не требует многократности их гарантированной эффективной защиты. Определение уровня оборонной достаточности - технологическая и политическая задача.

Паритет наступательных вооружений. При потенциальном объективном равенстве наступательных вооружений, независимо от структурного соотношения стратегического и тактического оружия, создается очевидная для всех сторон ситуация бессмысленности военного конфликта, бесперспективности использования наступательных вооружений. Вместе с тем государство обладает потенциалом не просто отразить нападение, но и нанести ответный адекватный удар по территории и вооруженным силам агрессора.

Регулярный политический диалог. В течение XX в. Россия (СССР) исповедовала учение о природном миролюбии стран социализма, окруженных замышляющими зло капиталистическими государствами, в то время как на Западе пропагандировалось «естественное миролюбие демократических стран», живущих под постоянной угрозой со стороны коммунистического тоталитаризма. Лишь политический диалог, а затем и конкретное международное сотрудничество позволили сформироваться отношениям мирного сосуществования. Ныне стоит задача углубления и расширения такого диалога.

Рождаемые взаимным недоверием мифы и сегодня не ушли в прошлое. Только сохраняя регулярный политический диалог между любыми государствами мира, человечество сможет вести работу по уменьшению опасности региональных военных конфликтов, по предотвращению глобального военно-политического противостояния. Такой диалог лишает государства необходимости говорить на языке оружия.

25.4.